С. В. – Год Белой Змеи (страница 2)

— Ну раз так дела поворачиваться, своё предложение снимаю, сказал я. Но прими к сведению Олаф, у истребителей Северского есть существенный недостаток, слабая защищённость. Поставьте Северскому жёсткие требования, по усилению защиты пилота и обязательной установке на истребители протекторированых бензобаков. И очень желательно установить на истребители хотя бы по две пушки, а то они только полудюймовыми пулемётами "браунинг" вооружены. Лучше наверно советские пушки брать, 20 мм ШВАКи. Этого добра в СССР и сейчас хватает, думаю поделаться без проблем.

Олаф записал мои предложения и наследующий день отбыл в Мексику.

И вот теперь я ехал к Северскому, посмотреть, что он за три недели на проектировал, а может уже и настроил. Напроектировал аж пять моделей, но достроить пока ничего не успел, всё было в процессе постройки. Должен сказать, что придраться было не к чему, истребители получились у него ладные, с чистыми аэродинамическими формами. И все требования по защите и вооружению были учтены. За основу фронтового истребителя он естественно взял P-44 "Rocket" с двигателем P&W R-2180-1 мощностью 1400 л. с. За основу двухместного истребителя сопровождения, дальнего разведчика, лёгкого бомбардировщика-штурмовика и учебно-тренировочного самолёта, модель "Seversky" 2PA, с тем же двигателем. В общем, через два часа я убедился, нафиг я тут не нужен, тут прекрасно и без меня обходятся. Но к этому времени, мы с Александром Николаевичем разговорились уже и на другие темы. Я был приглашён в его кабинет, на пару дриньков и для дальнейшего общения.

А по началу Северский принял меня очень настороженно, ещё бы. Из местного представительства нашей корпорации, ему позвонили и сказали встретить проверяющего, главного инженера корпорации, да ещё и совладельца. Все ему "показать, рассказать и дать попробовать". И в начале Северский держался сухо, сдержанно и официально.

Я же представившуюся возможность, решил использовать для начала легализации знания мной русского языка. А то уже сил никак нет, хочется какой-нибудь "большой морской загиб" от души завернуть, а низя-я-я! Только как рыба рот открываешь. А тут есть железная отмазка, так как мне теперь не раз и не два придётся в СССР ездить, а постоянно то в Мексике, то в Союзе находиться. Есть повод всем говорить, что я занялся изучением русского языка. Вот с Северского и начнём. Как раз он привел меня в конструкторское бюро и стал показывать модели самолётов и чертежи, давая пояснения. Я остановил его и спросил:

— Мистер Северский вы ведь русский? Северский ещё больше насторожился и ответил.

— Русский, а что?

— Тогда у меня к вам просьба, если вас не затруднит, говорите со мной по-русски. Я всё понимаю, только говорю ещё плохо, поэтому пока вам на английском отвечать буду.

— А зачем вам это, мистер Зейтц?

— Для языковой практики и совершенствования своих познаний в русском языке. Мне приходиться сейчас по делам часто бывать в России, а переводчики не всегда могут точно перевести, особенно технические термины. Вот я и занялся самостоятельным изучением языка.

— Понятно, мне не сложно. Так вот сударь, этот узел, мной изменён в отличии от прототипа, по требованию заказчика. Уже по-русски, сдал дальше давать пояснения Северский. По ходу разговора насторожённость Северского отступала, видя что я вполне владею темой, свободно читаю чертежи, глупых вопросов не задаю, а если и задаю то по делу и по существу. И вообще веду себя тихо и скромно, постепенно расслабился и повёл меня в цех показывать сделанное уже в металле. По дороге я спросил его, может нам стоит перейти в общении на русскую традицию, общаться по имени отчеству, без всяких мистеров и сэров. Если он не против, то я буду называть его Александром Николаевичем, а он меня Ричардом Уильямовичем, очень уж мне понравилась эта русская традиция. Да и привык я за последние пару месяцев что так меня называют.

— Не возражаю, ответил Северский и первый раз с начала нашего знакомства, слегка улыбнулся.

— А я вот, знаете ли Ричард Уильямович, от этого уже почти совсем отвык. И как вам понравилось в России?

— Очень понравилась, Александр Николаевич. Замечательная страна, большая и разнообразная, а люди очень радушные и трудолюбивые. Северский с недоверием на меня покосился.

— И что ГПУ вас не преследовало?

— ГПУ? Вы Александр Николаевич наверное имели виду НКВД, а что должны были преследовать?

— Ну как же Ричард Уильямович, это же всем известно! Режим большевиков преступен, там комиссары и гпушники, ах да, нквэдешники терроризируют и мучают всех достойных и образованных людей, держа их на уровне бесправного рабочего скота!

— С чего вы это взяли, Александр Николаевич?

— Да право слово, вы Ричард Уильямович, что газет не читаете? Это же всем известно.

— Хм, хм, знаете Александр Николаевич, я наверно очень легко, в таком случае отделался. И я замолчал, пусть сам спросит, а я над ним приколюсь, ну нет сил, слушать эту чернуху. Ведь умнейший и талантливый человек, а такую пургу гонит, что уши вянут.

— В каком смысле легко отделались, Ричард Уильямович? Ожидаемо спросил Северский.

— Ну уже хорошо что не расстреляли, я только сейчас слушая вас сообразил, что комиссары и нквэдешники мне выбили все зубы, сломали все рёбра, отбили весь ливер. Да-да теперь без клизмы в туалет не могу сходить, так и приходиться с собой кружку Эсмарка возить и челюсти у меня теперь вставные. Теперь то я понимаю, что очень легко отделался. А если бы я верил в то, что пишет жёлтая пресса, то точно бы ещё и расстреляли в аэропорту прямо у трапа самолёта. Северский остановился и удивлённо открыл рот собираясь что-то сказать, потом видимо сообразил, что я над ним насмехаюсь, насупился и замолчал, пошёл молча рядом со мной к цехам.

— Александр Николаевич, скажите, давно вы не были в России?

— Давно, с конца семнадцатого не был, хмуро отвечал Северский.

— А я вот только пять дней назад из Москвы вылетел в Нью-Йорк. Как вы думаете, Александр Николаевич, кому я больше доверяю? Своим глазам и ушам или жёлтой продажной прессе. Так как мнение моё о нашей американской прессе, мягко говоря, на уровне плинтуса. Только недавно, родня моей жены, у Нью-Йоркской "Сан" процесс за клевету выиграла.

— Ну так то "Сан", эти действительно желтей не бывает.

— А по мне, Александр Николаевич, так и другие наши газеты не намного лучше. Если я начну рассказывать, что видел в Советской России, как там сейчас живут, что делают, чем дышат. Вы мне просто не поверите. Я вам Александр Николаевич, предлагаю самому съездить в СССР и своими глазами посмотреть что там и как, а не верить брехне всяких продажных писак. Как говориться "лучше один, раз увидеть, чем сто раз услышать".

— Как это самому, что вы такое говорите Ричард Уильямович, меня же там сразу арестуют! Тут уже остановился я.

— А за что вас арестовывать, Александр Николаевич? Тот тоже остановился.

— Ну как же, ведь всех бывших арестовывают, это же все знают! "Ну что ты будешь делать, вон как мозги ему засрали", подумал я с досадой. Вздохнул и спросил.

— Александр Николаевич, вы какие-то преступления против Советской власти совершили? Ну там воевали против них на стороне белого движения, или диверсии какие то совершали?

— Нет, ничего такого не делал.

— Так за что им вас арестовывать? Вам абсолютно нечего бояться, улыбнулся я. Езжайте в Россию совершенно безбоязненно, сами посмотрите, как там живут и что делают. А хотите, поехали вместе со мной. Я через недели три-четыре обратно в Москву полечу, так давайте вас собой захвачу. Я то там на долго по делам планирую задержаться. А вы столько, сколько посчитаете нужным, а обратно я бы вам посоветовал на поезде Москва-Владивосток возвращаться. Возьмёте себе люксовое купе, что бы никто ни мешал, и посмотрите на жизнь всей остальной Советской России. И мы пошли дальше к цехам. Северский задумчиво шёл рядом, чуть прихрамывая на своём протезе. Так молча и дошли. Северский оживился, подвёл меня к строящимся самолётам.

— А вы знаете, Александр Николаевич, оглядывая оборудование цеха сказал я. Был в Москве на новом авиазаводе, так там и оборудование новей и истребители плазовошаблонным методом на конвейере собирают.

— Не может быть, Ричард Уильямович! Они же гвозди с серпами и вилами у нас покупали. Откуда у них современный авиазавод?

— Может, Александр Николаевич, ещё как может. Десять лет назад точно, даже гвозди покупали, а сейчас наисовременнейшие самолёты своей конструкции делают. Не верить своим глазам я не могу, с улыбкой ответил я. Северский недоверчиво хмыкнул и покрутил головой. И стал показывать, одновременно давая пояснения, что уже воплощено в металле. Через минут сорок мы закончили осмотр, я было уж собрался попрощаться, как Северский мне сказал.

— Ричард Уильямович, если вы не сильно торопитесь, давайте пройдём ко мне в кабинет. Я угощу вас отличнейшим коньяком, а вы мне расскажите о том, что сами видели в России.

— Хорошо Александр Николаевич, от хорошего коньяку грех отказываться. Рассказать о нынешней Советской России мне не сложно, но вот только поверите ли вы, ответил я.

— Ну по крайней мере постараюсь, Ричард Уильямович. И мы вернулись в административный корпус, в кабинет Северского. Ограничится пару дринками не получилось, за два часа мы уговорили всю бутылку. Моему рассказу о нынешних реалиях жизни в СССР, Северский верил и не верил одновременно. С одной стороны, как не верить своему "брату буржуину", совладельцу крупной корпорации. С другой, уж слишком рассказанное мной, не вписывалось в тот образ Советской России, что создали в его голове американские и эмигрантские СМИ. А я в процессе разговора узнал, за что же он так не любит коммунистов. Когда после октябрьской революции Северский отправился в Америку, в Сибири по дороге во Владивосток, поезд был остановлен революционными матросами, которые решили перестрелять пассажиров, как представителей "эксплуататорского класса". Фактически в последнюю минуту, один из "братишек" узнал знаменитого лётчика и спас его от расстрела. Выяснилось, что в годы воины Северский спас корабль, на котором служил этот моряк, от атак вражеского бомбардировщика. Потом разговор переместился на обстановку в мире, тут мы с ним сошлись во взглядах на возможное развитие ситуации в ближайшие полгода. Аналитические способности у Северского оказались явно выше среднего, ситуацию он просчитал необычайно точно. Поругали с ним на пару "тупых" американских вояк из ВВС, не правильно представляющих дальнейшее развитие авиации. А я очень поразился узнав, что не только сам Северский испытывает свои новые самолёты, но и жена у него профессиональный лётчик. И работает в нашей "Северский-Хансен Аэрокрафт Компани" испытателем. Соответственно похвастал, что и сам имею диплом пилота, хотя общий налёт часов по сравнению с его налётом, просто никакой.