С. В. – Год Белой Змеи (страница 115)

Вот и получается, что назначение в июне на 2-й Украинский фронт Жукова, не принципиально. Назначь туда командовать Ерёменко или Кулика, скорей всего, было бы то же самое, они друг друга стоили. А других тогда просто не было! Это сейчас, за более чем полгода войны, подросли, оперились, многие военноначальники, встретившие войну генерал-майорами и генерал-лейтенантами, или вообще полковниками как Черняховский, Катуков, Доватор. В общем, даже стыдно вспомнить, как хотел в июле Виссарионыча за грудки потрясти, вопрошая: — "Что ж ты творишь? Кого на фронты ставишь!?". Мда-а-а уж. Как там у Есенина — "Лицом к лицу, лица не увидать. Большое видится на расстоянии". А ведь мне так хотелось помочь нашим, снизить до минимума потери в войне. И всё равно, "продажная девка история", так и норовила свернуть на однажды уже пройденный путь. Оплачивая некомпетентность, тупость и трусость енералов, кровью сотен тысяч наших людей.

Настроение было такое, что хотелось с кем-то подраться, что бы выпустить пар, или принять крепко на грудь, притушить кипящие в душе бурю чувств, из боли, гнева, досады, ярости. А ведь какое настроение было прекрасное в первой половине дня. Я посмотрел на часы, больше часа ещё рабочего времени. Нет, бессмысленно, я себя только этот час в норму приводить буду, что бы на работу настроиться. Поеду домой, поужинаю, успокоюсь. Собрал бумаги, убрал в сейф, закрыл "секретный кабинет". Выйдя из кабинета в приёмную, сказав Веронике Львовне, что я домой, если что срочное, то пусть туда звонят. Видно, морда лица у меня была такая, что она даже спросила — "У вас всё в прядке, товарищ Зейтц?". Я успокаивающе махнул рукой, буркнув, что всё нормально. Спустившись в холл и уже пройдя охрану, остановился, постоял в раздумье, посмотрел на всё ещё подрагивающие руки и вернулся назад. Прошёл в столовую и завернул в буфет. Заказал себе сто грамм "Московской особой". Выпив залпом, заработал удивленный взгляд буфетчицы. Подышал несколько минут носом, стало чуть легче. Повторил заказ и маринованный огурчик. После второй, посидев пяток минут у стойки почувствовал, что стало отпускать. Посмотрел на руки, они больше не дрожали, оставил буфетчице три песо и пошёл на выход. Сел в свой "мармон-харингтон", завёл и не спеша порулил к дому.

Мысли волей неволей возвращались к событиям июля — августа. Это только в сказках, или кино, всё хорошо заканчивается, в жизни это далеко не всегда происходит. Но в этот раз, на 2 Украинском, получилось прямо по Высоцкому: — "Конец простой — пришел тягач, И там был трос, и там был врач, И "МАЗ" попал, куда положено ему". Здесь в роли врача, троса и тягача, похоже, выступил Мехлис. Я здесь, его один раз на митинге встречал лично, но чёткого мнения о нём, у меня не было. С одной стороны, сам на банкете слышал как он ЧВС 6гв. А внушал — "что политработник, что командир, должен быть справедливым отцом бойца. Не допускать незаконных репрессий, рукоприкладства, самосудов и сплошного мата…. Нужно подчинять людей, не унижая их". С другой, слишком противоречивые характеристики в моём прошлом я о нём читал, да и катастрофу в Крыму в 42, когда он влез в дела командования фронтом, трудно ему простить. А вот, по отзывам современников, что я слышал, он мало походил на тот образ "тупого и безжалостного, не рассуждающего кровавого сталинского палача", который ему создали дерьмократы с либерастами. О нём отзывались, как о жестком, но справедливом руководителе, не терпящем любой расхлябанности и беззакония. При этом, характеризуя его как абсолютного бессребреника и совершенно бесстрашного человека, с невероятным количеством энергии и работоспособностью. Короче, это всё слова, а вот дела характеризуют лучше слов.

Мехлис прилетел в Проскуров 24-го июля, с задачей разобраться: — "Пачему там такой бардак твориться? Порядок в управлении войсками надо навести! Но ты сам командовать нэ лезь, это дело военных. Ты только наведи порядок в управлении и взаимодействии с Куликом". Пообщавшись с Куликом, с его начштаба Баграмяном и ЧВС фронта Бурмистенко. Взяв с собой представителя ставки Павлова, вылетел ночью в Тернополь. Прибыв рано утром 25-го в штаб 2-го Украинском фронта, посмотрев на "тормоза" Соколовского, самоустранившегося от происходящего ЧВС фронта бригадного комиссара Кириченко, поискал отсутствующего Жукова. Через час, поняв, что Жуков фронтом не руководит, сосредоточившись только на подготовке прорыва, Мехлис начинает "зверствовать". Арестовывает вернувшегося из-под Волочиска Жукова, начштаба и ЧВС Кириченко, и отдаёт этих трёх деятелей под трибунал. С формулировкой, "за неисполнение своих должностных обязанностей, потерю управления войсками и преступную бездеятельность". Назначает своей властью, исполняющим обязанности комфронта, генерала Черняка. Дальше летит в штаб 12А, в Станислове штаба уже нет. Под городом 17ск генерал-майора Галанина ведёт бой, с наседающими венграми, давая время отойти тыловым подразделениям. В самом городе мечется ЧВС армии дивизионный комиссар Рыков, старающийся как-то организовать отход тылов армии и эвакуацию советских учреждений города и области. Узнав, что штаб армии уже за Днестром в Галиче, Мехлис летит туда. Попав в штаб 12А и выяснив, что начштаба и зам. командарма обстановкой не владеют и армией по факту не управляют, арестовывает начштаба генерал-майор Понеделина и заместителя командующего армией генерал-лейтенанта Парусинова, отдав их под трибунал. Назначает и.о. командарма командира 17ск Галанина и ставит ему задачу, срочно восстановить управление 12А. Закончив "зверствовать", Мехлис летит сперва в Тернополь, где с Павловым и Черняком, уже твёрдо взявшим управление фронтом в свои руки, обсуждает первоочередные задачи для спасения фронта, в чернее рождается план деблокирования окружения. Решили выводить всю 5гв. А за Серет и ей пробивать коридор от Збаража на северо-восток по направлению к Ямполю. Две других армии 11 и 12, должны как можно дольше сдерживать немцев и венгров, двое-трое суток, давая возможность отойти тылам, гражданским и Советским учреждениям. Потом занять оборону на линии по Днестру, от Серета до УР Галич, дальше до УР Рогатин. А так как войска 11А, хорошо укрепленный Золочевский УР уже к сожалению оставили. То от УР Рогатин линию обороны держать до Зборова, от него до Заложцы. Все не занятые сапёрные и строительные подразделения направить на создание полевой линии обороны от Рогатинского УРа, до Заложцы. Эту линию обороны, уже удерживать безусловно, с неё без приказа не отступать.

Что бы деблокирующий удар удался, нужен согласованный, встречный удар от Ямполя войск Резервного фронта. Уже ночью, Мехлис с Павловым вылетают в Проскуров, в штаб Резервного фронта. И это всё, он успел меньше чем за сутки, а говорили "тупой палач". Из штаба Резервного фронта связывается со Ставкой, доложив о положении дел на 2-м Украинском, своих действиях и мотивах. После него отчитался перед Ставкой Павлов. По всей видимости, Сталин с Шапошниковым посовещавшись, через часа ответили. Ставка приказывала Резервный фронт влить во 2-й Украинский, назначая командовать им маршала Кулика. Черняка утвердили и.о. командующего над нашей группой окруженных войск, с правами заместителя командующего фронтом. Галанина утвердили в должности командарма 12А. План по деблокированию утвердили, на подготовку дали двое суток. Мехлис после получения приказа Ставки, оставив Павлова помогать Кулику, улетает обратно в Тернополь. Помочь Черняку и стимулировать всех подряд, в первую очередь самого Черняка, что бы активней шевелили булками. Подготавливая не только операцию по деблокированию, но и готовя организованную эвакуацию: — госпиталей с ранеными, секретной техники ВВС (РЛС то есть), советских учреждений, гражданских, тыловых служб фронта, складов и т. д. и т. п. Фронтовые и армейские структуры пришли в осмысленное движение, сперва со скрипом, а потом быстрей, всё осознанней концентрируя силы для деблокирующих ударов, одновременно подготавливая организованную эвакуации людей и мат. ценностей. Резервный фронт, за эти дни, хоть и пятился кое-где, под ударами немецких 1ТА и 8А, заметно окреп, за счёт подошедших резервов с других фронтов. Первыми подошли с Молдавского фронта, две ТБр, ПТСАБ, две механизированных ИПТБр, несколько артполков с МЛ-20 и А-19, полк реактивной артиллерии и гвардейский стрелковый корпус. Будённый ничем кроме одной ТБр и пары тяжёлых артполков, помочь Кулику не мог. Сам рубился под Ровно со 2-й танковой армией Гудериана, вытаскивая из полу окружения войска. Да ещё 6-я армия Паулюса, принялась активно ломать и раскачивать оборону его 19А, особенно на стыке с 22А. Танковые корпуса изъятые у фронтов Ватутина и Рокоссовского, были ещё в пути. Из резерва Ставки, Кулику тоже были направлены резервы, но подойти успели только четыре тяжёлых артполка РГК, отдельный тяжелый полк ШСУ. И из не закончившего формирования 10 танкового корпуса, полк ШСУ-85 и полк ШСУ-122. В идеале, следовало бы перебросить 1ТА Романенко с Иранского фронта, что бы уж наверняка навалять фон Клюге. Но, во-первых, это ещё намного дальше, во-вторых, наступает она в этот момент, не выдернешь. Поэтому ещё 21 июля, был отдан приказ, о переброске из Финляндии, с Северного фронта, 7-й армии Гореленко.