С. В. – Год Белого Дракона (страница 76)

— Это авангардизм! Но пусть хоть такая ёлка будет, чем никакой.

Мы вытащили из дома стол и стулья, я отправился готовить салаты и резать закуску. Через полчаса салаты были готовы, закуска нарезана, и пока Моисеич носил снедь и накрывал стол, я на высохшей ёлке, дорисовывал ёлочные игрушки, гирлянды и конфетти. Стол был накрыт, елка дорисована, угли уже почти дошли, можно было начинать жарить мясо. Мы решили, что пора проводить старый новый год. Выпили за год уходящий, потом по молчаливому согласию повторили и Моисеич принялся жарить свиные ребрышки. Рассказывая, какой бесподобный фахитос готовит его знакомая сеньорита Аманда, а чили кон карне с сальсой "пико де гальо", в её исполнении, вообще не подаётся описанию, можно язык проглотить. Но постепенно, я заметил, что с описания кулинарных талантов своей знакомой, Моисеич, плавно перешёл к описанию выдающихся внешних достоинств сеньориты.

— Моисеич, а ты часом не влюбился? Как то слишком ты восторженно закатываешь глаза и прижимаешь руки к груди, когда о ней рассказываешь.

Он засмущался и ответил:

— Ну, а что здесь такого? Любви все возрасты покорны.

Тут я заржал и чуть не сверзился со стула, еле успел за стол ухватиться.

— Совсем не понимаю твоего смеха, Ричи. — обиженно сказал Моисеич.

— Моисеич не сердись, прости бога ради, если обидел. Я не над тобой и тем более не над полной достоинств и без сомнения прекрасной сеньоритой Амандой. Это от неожиданности я развеселился, ты меня просто сразил этим своим признанием, в голове не укладывается. А мой ржачь, это скорей нервная реакция на ситуацию. Я-то, за время общения с тобой в Нью-Йорке, привык к образу этакого, вечно погружённого в науку и мысли профессора, с постоянно печальными глазами, который женщин даже и не замечал, а тут прямо "Мексиканские страсти". Вот блин, ведь мы действительно сейчас в Мексике! Получаются натуральные "Мексиканские страсти". — я опять не выдержал и засмеялся. — Да, уж жизнь не предсказуемая штука!

Моисеич, не довольно на меня посмотрел и изрёк:

— У нас всё серьёзно, я вот, предложение руки и сердца собираюсь сеньорите Аманде сделать.

Чтобы развеять сомнения и возможную обиду, предложил выпить за то, что два хороших человека нашли друг друга. За скорейшую свадьбу, и чтобы меня не забыли пригласить. Моисеич оттаял, с удовольствием присоединился, мир был восстановлен, а я узнал, как это вышло. Познакомился он с ней на свадьбе, её единственной дочери, с пареньком из его отдела. Аманда рано овдовела, других детей у неё не было, работала медсестрой в одной из больниц корпорации, была на двадцать лет моложе его, и изумительно готовила. "Да, да, это вы молодёжь не понимаете! А если женщина умеет хорошо готовить, это одно из ценнейших её достоинств!" — заявил он с горячностью, но спорить с ним я не собирался, потому что, считал также.

— А как вы с ней общаетесь? Ты же испанского языка не знаешь. — поинтересовался я у него.

— Так Аманда, английским вполне владеет, да и я уже на нём довольно бегло говорю.

— Да-а-а, Моисеич, уж удивил, так удивил! Я сразу обратил внимание, что климат Мексики, тебе явно на пользу пошёл, ты прямо помолодел, но, что до такой степени не ожидал.

— Я и правду, как-то себя лучше здесь чувствую, никогда не любил дожи и слякоть, а тут солнце постоянно, да и не так уж много мне лет, всего 57. И прожить теперь, я намереваюсь ещё столько же.

Тут я вспомнил почтальона Печкина и его сакраментальное: — "Да я можно сказать, только жить начинаю".

— Ты Моисеич, ещё скажи, что только жить начинаешь. — подначил я его.

— Ну, можно и так сказать. — неожиданно согласился он.

Меня опять пробрал ржачь, закатываясь от смеха, стал сползать со стула под стол. Моисеич, на меня глядя, тоже развеселился и принялся смеяться.

— Вот видишь, празднуют, а ты идти не хотел. — раздался от дома голос Олафа.

К нам шёл Олаф, в компании с каким-то парнем лет тридцати с виду, в руке он нёс большую квадратную бутылку, всю увешанную печатями. Подойдя, поставил на стол и сказал:

— Это, самый лучший мескаль "Анехо", двойной перегонки и трёх летней выдержки, который только можно найти в Мексике. — Потом оглядев на нас и своего спутника, сказал. — Давайте, я вас представлю друг другу. Это, мистер Ричард Фредрик Зейтц, наш главный инженер и совладелец корпорации, а так же возглавляет "Научно исследовательскую компанию" корпорации. — указал Олаф на меня — Это профессор Соломон Моисеевич Кацман, начальник "Отдела разработок тестовых методик" в корпорации. — указал он на Моисеича. — А это, наш будущий главный редактор газеты корпорации, Пауль Геринг. — представил он нам своего спутника.

— Ээ-э. Позвольте вопрос, ни в коей мере не хочу вас обидеть, мистер Геринг. Но вы случайно не родственник…

— Нет, нет, — замахал руками Пауль и грустно улыбаясь, сказал. — Меня последний год постоянно спрашивают, не родственник ли я рейхсмаршала авиации Германа Геринга, уверяю вас, не в малейшей степени. Я из австрийских Герингов, и ни каким боком к его родне не принадлежу.

Я предложил прейти на ты, называть друг друга по именам, Пауль был совсем не против. Олаф распечатал бутылку и предложил выпить мескаля за знакомство. Выпили мескаля, по вкусу, текила текилой. По-моему, в Мексике, вся водка из агавы. Вновь прибывшие, разглядев нарисованную елку, посмеялись над необычным подходом. Тут Моисеич скомандовал:

— Свиные рёбрышки готовы, берите тарелки и подходите.

Получились на славу, действительно умеет их готовить. Разговор за столом пошёл о том, как Пауль, собирается строить информационную политику газеты, а я решил, пока угли не потухли, заняться стейками. Пока жарил стейки, разговор сместился на то, как нынешние американские и европейские СМИ манипулируют сознанием людей. Тут я услышал поразительную вещь, что Адольфа Гитлера, номинировали на Нобелевскую премию мира в 1939 году! Сперва показалось, что ослышался. То, что самый влиятельный в США журнал "Time", в январе 39 года, напечатал, что за прошлый год в США, человеком года: "За распространение демократии по миру", признан Адольф Гитлер, это я знал из памяти Ричарда. Но, что он был ещё и номинирован на Нобелевскую премию мира, не знал.

— Пауль, будь добр, повтори ещё раз, что ты сейчас сказал. — попросил я.

— Да говорю, что сейчас начали в печати Англии и США демонизировать Гитлера. Хотя ещё год назад, писали совсем другое, считая его пусть агрессивным и брутальным, но своим парнем. Если помните, после "Мюнхенского сговора", все проправительственные газеты Европы и США называли Гитлера миротворцем, даже, в 39 году, номинировали на Нобелевскую премию мира. Не напади он на Польшу в сентябре, вполне мог стать нобелевским лауреатом. — повторил ещё раз Геринг — Когда это совпадает с интересами правящих классов США и Англии они готовы хвалить кого угодно. Не сорвись он с их поводка, а допустим вместе с Польшей, напади на Советскую Россию, так бы и до сих пор и хвалили, мол, какой он славный парень этот Гитлер.

"Мда-а-а, ну что тут скажешь? Всё так же, как и в моём времени" — думал я слушая Пауля. — "Ведь и Бенито Муссолини, в 35 году, в числе номинантов оказался. Однако он сам все испортил, захват Эфиопии показался ему более интересным занятием, чем поездка в Осло за нобелевкой. Вот в моё время, Барак Обама, умней поступил, наверно опыт фюрера с дуче учёл, вначале нобелевская премия, а потом уже агрессия, то есть "борьба за мир". Что, самое смешное, награжден американский президент был: "За экстраординарные усилия в укреплении международной дипломатии и сотрудничество между народами". И его последующие действия были действительно экстраординарными. Уж так за мир бороться начал, что настоящий хаос охватил Северную Африку и Ближний Восток. Вот, блин! Задумался, чуть стейки не пережарил, пора переворачивать. А время то!" — спохватился я.

— Уже пять минут первого. Новый год наступил! — оповестил я гостей.

Народ шустро разлил по бокалам, а я сказал тост, на правах хозяина.

— Пусть этот новый 41 год, не принесёт нам разочарования, пусть осуществиться наши мечты и планы!

А про себя подумал — "Что очень хочу надеяться, что нам удастся изменить историю и не будет летнего разгрома РККА и миллионов погибших и пленных моих соотечественников".

ГЛАВА 19

На утреннем совещании, поднял вопрос, что мне в "Научно исследовательскую компанию" нужен заместитель по административной части. Решили, пока будут подыскивать, сделать временно моего секретаря Хосе, ответственным за административную работу в НИКе.

Роб попросил освободить его от должности директора оружейной компании. — "Я же химик, а не оружейник. Больше пользы будет, если я химической лабораторией и производством шариковых ручек плотно заниматься буду. Вот сами только что постановили, увеличить мощности фабрики по производству пасты и шариковых ручек, в четыре раза. А это опять строительство, покупка оборудования, набор персонала, наладка производственного цикла. И когда я этим буду всем заниматься? А я сейчас, ещё и прошу организовать в НИКе исследовательскую лабораторию по химическому направлению, для исследования искусственных каучуков. Мистер Зейтц, подал очень перспективную идею, её реализация сделает нас лидерами в производстве автомобильных шин. Поэтому, прошу освободить меня от должности директора оружейного производства". Это я его, утром, ещё до совещания, загрузил идеей попробовать создать стереорегулярные — изотактические полимеры. В общем, воспроизвёл для него статью из журнала "Наука и жизнь". Там, к моему сожалению, достаточно поверхностно рассказывалось о катализаторе Циглера-Натты, катализаторах на основе титана и сокатализаторах алюминийорганических соединений. Большая часть статьи посвящалась соре, этих двух этих учёных, из-за приоритетов и патентования открытий. Так как мне хотелось получить надёжные шины для наших будущих БА и БТР, подкинул и вторую идею, про цельнометаллокордные шины, в которой стальной проволокой пронизаны каркас и брекер. Попутно вывалив, что ещё мог вспомнить, про изопреновые каучуки[14], получаемые полимеризацией изопрена в присутствии катализаторов металлического лития и перекисных соединений. Роб идею ухватил сразу и загорелся её реализовать.