С. В. – Год Белого Дракона (страница 46)

Позвонил Олаф и обрадовал.

— Завтра познакомлю тебя со специалистом по тестовым методикам. И ты, не тяни с ними, если хочешь, что бы мы их при найме сотрудников успели применить.

Знакомство с профессором специалистом, состоялось, это было одно большое попадалово! Нет, я не говорю, что он был плохой спец, проблема в другом, он не знал английского языка. Соломон Моисеевич Кацман, мог говорить на уровне, как пройти? Сколько стоит? Пить, есть, идти, читать! Полный пипец! Я позвонил Олафу и сдерживая раздражение спросил, а как он вообще общался с профессором?

— Нормально общался, а что случилось? — Удивлённо спросил он.

— Так профессор почти по-английски не говорит! Как вы с ним разговаривали?

— По-немецки, он сказал, что не очень хорошо освоил английский и предложил говорить на немецком, или польском.

— Олаф, я ни польского, ни немецкого не знаю! — Почти прорычал я в трубку — нужно срочно искать другого специалиста.

— Это будет очень не быстро и не просто. Ричард, надёжного специалиста придётся искать заново, а за него поручились, что он будет молчать, какие бы мы методики не разрабатывали. Давай так, ты не переживай, а мы найдём ему переводчика с немецкого на английский.

— И когда будет переводчик?

Олаф помолчал немного и сказал.

— Думаю через неделю.

— Ладно, буду ждать переводчика, ответил я.

"Ну, что за непруха? Время стремительно уходит. Война все ближе. Дел не в приворот. А тут такой подарок, фактически немой спец, мать их так!" — Думал я, расхаживая из угла в угол, небольшой конторы, снятой Олафом для этой работы. Соломон Моисеевич поворачивал голову вслед за мной, туда-сюда. Видно понял, что что-то идет не так, как нужно, в его и так печальных глазах, сейчас собралась вся скорбь мира. Я продолжал нарезать круги по конторе, изредка поглядывая на Соломон Моисеевича, и злобно матерился про себя. "Пока разработаем смысловые установки, пока наберём сотрудников и начнём вести опросы, потом их надо классифицировать и обрабатывать, потом составлять опросник и ключи к нему. Да тут не меньше чем на два с половиной, три месяца работы. А тут минимум неделя коту под хвост!".

— Да, твою же мать! Что такое навезёт и как с этим бороться!? — Уже вслух не выдержав, по-русски прорычал я.

Через минуту послышалось.

— Кхе-кхе. Я конечно извиняюсь, но может вы, мистер Зейтц, знаете русский язык? — Спросил по-русски Соломон Моисеевич.

Я остановился, как будто налетев на стену, повернулся к нему и с надеждой спросил.

— А вы что, русский знаете?

— По сравнению с английским в совершенстве, хотя и очень-очень давно на нём не говорил.

— А откуда знаете русский, мистер Кацман? — Удивлённо спросил я.

— Видите ли мистер Зейтц, я до 19 лет жил в Российской империи, до Великой войны, успел закончил гимназию. Хотя я, очень давно на русском не разговаривал, как я уже сказал, но уверен, что быстро восстановлю подзабытые нюансы языка.

— Да нормально вы говорите, мистер Кацман, если также и пишите вообще замечательно!

— Надеюсь, что так, по грамматике русского языка, в табели у меня стоит 12 балов.

— Вот и славно, давайте тогда приступать к работе, её у нас непочатый край. Времени у нас совсем мало. Как говорится, всё должно было быть сделано ещё вчера! И пожалуйста, мистер Кацман, говорите мне просто Ричард. А я к вам буду обращаться, если вы не возражаете, Соломон Моисеевич. Дело сдвинулось мёртвой точки, наконец-то появилась реальная перспектива по разработке тестовых методик. Сперва, для нашей корпорации, а потом бог даст и для СССР. Соломон Моисеевич действительно оказался профессионалом, моя помощь в основном свелась к набору сотрудников и переводах с русского на английский и с английского на русский. Когда появился переводчик, я скинул это на него.

ГЛАВА 7

Дело по разработке тестов успешно продвигалось, Кацман составлял опросники, набранные сотрудники уже приступили к сбору социологических материалов, статистики и тенденций. В помощь профессору, наняли двух машинисток, помимо присланного Олафом переводчика. Я тоже после работы заходил помочь. Порадовал Олаф, достав у того "жучка" из консультационной конторы, что готов был мне помочь за вознаграждение, копии методик для гражданских лётчиков, шофёров, инженеров и рабочих технических специальностей. Изучив их, Кацман сказал, что как основа для наших тестов подойдёт, ускорив и облегчив процесс разработки. Но как он и ожидал, они не совершенны.

— А, что с ними не так, Соломон Моисеевич? — Спросил я.

— Ну как же!? Это же очевидно! Для чего вообще тестируют? Для определения профпригодности. Так? А, что такое определение профпригодности? — Кацман, активно помогая себе жестикуляцией, принялся меня просвещать. — Это соответствие работника профессии и занимаемой должности! Если соответствие профессии, эти их методики, ещё в состоянии определить. То занимаемой должности, только на небольшом отрезке времени! — Всё больше и больше распалялся Кацман. — Эти их методики, не совершены и ограничены! Они не позволяют определить, какие из способностей и качеств — являлись врожденными, а какие приобретенными! Они совершенно не помогают понять, какие из качеств человека, могут быть развиты в процессе дальнейшей работы и обучения, а какие не подаются тренировке и развитию путем дальнейших упражнений, обучений! — Профессор, уже бегал по конторе из угла в угол, активно маша руками.

— Соломон Моисеевич, а можно, как ни будь попроще изложить, что бы и я понял. Лучше на примере.

Кацман остановился, вытянул руку с указательным пальцем в мою сторону и спросил.

— Ричард, хотели бы вы, что бы у вас в лаборатории простаивало без дела ценное и эффективное оборудование?

— Нет, конечно — ответил я.

— Вот! А используя эти методики, так и будет получаться! Кто-то из работников, через какое-то время, перерастёт свою должность в профессиональном плане. А администрация, не зная о его потенциале развития, не обратит на это внимание. И вместо того, что бы помочь ему в дальнейшем обучении и профессиональном росте, будет его использовать на прежнем месте не эффективно! Когда следовало бы, передвинуть его на новую должность, соответствующую его новому уровню профессионализма и мастерства. Это же не куда не годиться, когда потенциальный инженер, или начальник производства, так и продолжает работать простым слесарем!

— Браво, Соломон Моисеевич! Я полностью вас поддерживаю, это и будет дальней темой развития наших методик. — Сказал я, и демонстративно захлопал в ладоши, демонстрируя ему полное моё одобрение и поддержку.

"Какой же ты молодец Соломон Моисеевич" — думал я — "так бы и расцеловал, будь ты женского пола. Это же то, что нужно для тестирования в СССР! С их помощью, проводя допустим, квартальные или полугодовые тестирования, легко будет выяснить, готов ли, допустим, рядовой лётчик к должности командира звена или нет. А командир звена к должности комэска. И стоит ли, посылать учится дальше комэска, что бы получить в результате посредственного, или вообще никакого комполка. Или лучше оставить на прежней должности, имея в его лице отличного комэска, а учится послать другого. И т. д. и т. п. Повезло мне с Моисеечем, вот, что значить профессионал. Возможно, сейчас я и имел объём знаний по теме тестирования, уже не уступающий, а то и превосходящий объем знаний Кацмана. Но чествовал себя я школяром по сравнению с профессором. Настоящий профессионализм, это не количество и даже не качество знаний! Это осознание профессии целиком, во всех её гранях и особенностях, глубокое вникновение в специфику, в нюансы профессии и конечно опыт, опыт и ещё раз опыт!". Так, что теперь, у меня появилась уверенность, что тестовые методики для РККА СССР мы разработаем. Осталось только продумать вопрос, как подвигнуть правительство СССР к их активному использованию.

Из конторы Кацмана, отправился домой. Едя в вагоне подземки, прочёл в газете, что началась эвакуация войск союзников из Дюнкерка. "Да, недолго Франции осталось" — думал я — "бегут сломя голову". Я помнил из истории, что своевременное обращение правительства Англии к народу, помочь в эвакуации войск из-под Дюнкерка, помогло спасти множество окружённых англичан и частично французов с бельгийцами. В море вышли сотни и тысячи гражданских судов и судёнышек, вплоть до прогулочных катеров, крошечных яхт и мотоботов. Главное чтобы смогли пересечь Ла-Манш туда и обратно. "И ведь, что поразительно" — думал я — "смогли эвакуировать большую часть войск, на совершенно не приспособленных для этого гражданских, разномастных плавсредствах! Правда, всё технику и тяжёлое вооружение, бросив во Франции. Интересно, будь это в девяностые или двухтысячные, нашлось хоть бы пара десятков владельцев яхт и прогулочных катеров, что поплыли бы под артиллерийским обстрелом, бомбами и пушечно-пулемётным огнём "мессеров" господствующих в небе, эвакуировать солдат НАТО из Франции? Что-то, с трудом себе могу это представить. Мда-а-а, это были другие люди и другое время! Если в этом времени, в основном, опаскудились правительства и тусовка власть предержащих. Но большая часть людей, все ещё оставались действительно людьми. То, в покинутом мной времени, для запада уже актуален вопрос, а остались ли там нормальные люди?" — Я невесело усмехнулся, своим размышлениям. "Наверно остались, но в меньшинстве, их почти и не видно на фоне подавляющего бездуховного, похотливого большинства, запрограммированного исключительно на потребление, где вместо душевности, благородства, чести, вбитое на уровне рефлекса — законно послушание. Грустно это и печально, надеюсь, в этой исторической реальности, будет по-другому. Но вернёмся к Дюнкерку.