С. В. – Год Белого Дракона (страница 24)

Горлицкого к тому же, пришлось приглашать прямо с нар, где он почти год, парился как "вредитель". Прося за него Берию, освободить того из-под ареста не дожидаясь окончания следствия. Иван видел, что фамилия Горлицкий ничего тому не говорит, поэтому настырничал.

— Товарищ Берия, его всё равно ведь освободят поле проверки в конце года и восстановят в должности главного конструктора. Но он сейчас нужен! Горлицкий, в той истории, с 43 года, главный конструктор "Уралмашзавода" по самоходной артиллерии!

— Товарищ Ленц, вы точно можете вспомнить, из-за чего его арестовали?

— Его трёхдюймовые горные пушки, которые поставлялись республиканцам в Испанию, не работали как положено, его обвинили во вредительстве. А потом выяснилось в ходе следствия, что пушки отличные, а он тут совсем не причём. Портил орудия, во время доставки в Испанию, сын врага народа, из мести за отца.

— А кто это точно делал, можете вспомнить?

— Хоть убейте Лаврентий Павлович, не помню, только, что он бы сыном репрессированного крутого партийного босса. Даже не помню где, он орудия портил, в порту или на корабле.

— Хорошо, разберемся поскорей с вашим Горлицким, раз он вам так нужен.

Берия обещание выполнил, через две недели Горлицкого освободили. И он вместе с Гизбургом, был озадачен Ворошиловым, а если уж совсем точно, неугомонным Иваном, по его наброскам, проработать эскизные проекты, целого семейства ШСУ и САУ, на базе Т-26.

На сам показ пригласили много народу, почти всю "Комиссию Главного военного совета по обобщению боевого опыта Советско-Финской войны", Федоренко со свитой из ГАБУ РККА, наркома Малышева из наркомата среднего машиностроения, и Сталина само собой. Ему ещё за неделю, Иван, написал докладную записку, достаточно обширную, с экскурсом применения самоходок во второй мировой войне, как нами, так противником и союзниками. С общими выводами, цифрами, по положению с бронетехникой в РККА. Надеясь, что Вождь проникнется, важностью решения этого вопроса, подержит начинание переделки лёгких устаревших танков в самоходки. В докладной записке, он "очень просил" Сталина быть на показе, Ворошилов тоже замолвил слово, поэтому тот приехал на начало.

Началось "танковое шоу" вечером в одиннадцатом часу. В свете фар и прожекторов, дающих резкие контрастные тени, выстроенный на плацу ПТАСП смотрелся внушительно и грозно. Собравшиеся на показ, сейчас не увлекались детальным осмотром техники, удовлетворившись для начала общим осмотром. Потом нарком, зачитал приказ командиру ПТАСП, старлею Лавриненко. Водная была следующая: — Противник прорвал фронт. Сильная вражеская кампфгруппа, из танкового батальона, мотопехотного батальона, с частями усиления, движется в тыл наших войск. Задача ПТАСП, к полудню следующего дня, выйти в заданный район, совершив 100 километровый ночной марш. Где он должен перехватить и остановить кампфгруппу противника.

Лавриненко взяв приказ, откозырял, отойдя на пару шагов от группы наблюдателей, приказал — "По машинам. К маршу приготовиться!". Вся масса полка пришла в движение, заревели моторы, личный состав бегом занял свои места, спустя пятнадцать минут, последний грузовик с мотострелками втянулся на трассу полигона.

Сталин с Ворошиловым уехали первыми. Следом стали разъезжаться и остальные, до полудня следующего дня, когда будет "бой", делать тут было больше нечего. Только Федоренко, подойдя к Ивану, предупредил.

— Даже пусть не думают хитрить! Я приказал товарищу Романову (начальник НИАБП), особо тщательно проследить, чтобы полк прошёл по трассе всё положенное. А все поломки и нарушения водной, будут зафиксированы.

Иван честно ему ответил, что всё это затеяно лишь с одной целью, доказать некоторым упёртым представителям армии и промышленности, эффективность и нужность таких машин для армии.

— Ну-ну, посмотрим, товарищ военинженер 1 ранга, как ваши "недотанки" себя покажут. На том они и распрощались в тот день.

На следующий день, приглашенные наблюдатели стали группами и поодиночке прибывать с самого утра. Прибывшие первыми, видели как заляпанная грязью и пылью колонна техники, закончив 100 километровый марш, втягивается на поле полигона, выбранное и оборудованное для показа. Сходу, без суеты, разворачивается в боевой порядок, где каждый боец чётко знает свой манёвр, приступая к оборудованию обороны. За три недели беспрестанных тренировок, действия самоходчиков, сапёров, мотострелков были отработаны чуть ли не доавтоматизма.

Выбранное поле, было чуть больше километра в ширину, почти два с половиной в длину, ограниченное по краям смешанным лесом. Почти ровно по середине длинны, его пересекала грунтовая дорога, по условиям в водной, которую надо "оседлать" и остановить противника.

К двенадцати часам, когда все наблюдатели собрались, и прибыл Сталин, оборона ПТАСП, уже как полтора часа была закончена и замаскирована. Состояла она из трёх рубежей.

Ложные позиции, плохо замаскированные, в двухстах метрах, основной рубеж, ещё через двести метров, третий рубеж обороны, идущий по опушке леса. Первую линию окопов, заняли четыре отделения мотострелков, за ними закопанные почти по стволы, два ЗСУ на базе БА-10 со спаркой ДШКА и две ЗСУ-26-37.

Основные силы мотострелков занимали основной, хорошо замаскированный рубеж обороны, за их окопами стояли закопанные в землю и также хорошо замаскированные СУ-26-76. Смешанный зенитно-самоходный дивизион, располагался по флангам обороны, минометные батареи, на третей линии обороны по опушке леса.

Поле, перед ложными позициями и основными, было заминировано саперами имитаторами противотанковых мин, при подрыве дававших облако черного дыма.

Наблюдать за разворачивающемся действом предстояло из капитального бетонного НП, находившегося на возвышенности в конце поля, с правой стороны от позиций ПТАСП. Иван напряг наркома, а тот построил командование НИАБП, на тему хорошей оптики и не в единичном количестве. Когда Сталин поднялся на НП, первое, что он спросил, когда поздоровался с присутствующими.

— Ну что товарищ Ворошилов, технику твои бойцы на марше не растеряли? А то мне тут Мехлис, недавно, форменные ужасы про состояние бронетанковых войск в КОВО рассказывал. Мол, их комиссия, подняла по тревоге танковую бригаду в Станиславе, так стокилометровый марш, едва треть машин закончить смогло, остальные поломались.

Иван был в курсе этой истории. Случайно или нет, созданная после мартовского пленума комиссия СНК, по проверке состояния дел в армии, начала свою работу с КОВО. А там вскрылись настолько вопиющие безобразия, что округ трясло и колбасило до сих пор, от кадровых перестановок, снятий с должностей и отдачи под трибунал. Афронт с маршем танковой бригадой ещё цветочки, больше его удручило другое. Часть средних и старших командиров, не могли даже читать правильно карту, не говоря уж о том, чтобы ориентироваться по ней на местности, или организовать движение воинской части. А когда для проверки качества и умения пользоваться радиосвязью, в КОВО, на три дня запретили военным пользоваться проводной связью. То округ форменным образом парализовало, пришлось на вторые сутки комиссии отменять своё распоряжение на запрет. Всё остальное, было им в какой-то степени ожидаемо — аварийность и неумение действовать группами в авиации, то, что артиллерия может работать только прямой наводкой, или по площадям, точная работа по координатам с закрытых позиций, половине артиллерийских командиров была не доступна. Хищения, приписки, воровство, пьянство, бытовое разложение, тоже присутствовали, но не в таких размерах, чтобы ужаснутся. А вот вскрывшиеся факты гомерического воровства и приписок, при строительстве УРОв, на старой госгранице потрясали размером и размахом, хотя напрямую к армии отношения вроде не имели. К этому делу подключилось НКВД, из-за замешанных в нем больших шишек из партхозноменклатуры УССР. Разговоров о вскрывшихся неприглядных фактах в КОВО, в кругах, где тогда вращался Иван, было много. И приключившийся конфуз, с маршем танковой бригады, занимал в них не последнее место. Поэтому Иван и настоял на таком марше.

Отвечать на вопрос Сталина, нарком сам не стал, сказав.

— Товарищ Сталин, пусть лучше генерал-майор Романов ответит, как ПТАСП марш провёл. Он всю ночь бдил, чтобы самоходчики не "жульничали", ему и карты в руки.

Начальник автобронетанкового полигона, открыв блокнот, доложил.

— Марш завершён в срок, с опережением графика на полчаса. Во время марша зафиксировано пять поломок. Две мелкие — у колёсной техники, замена пробитых колёс. Две средние — разрыв гусеницы у полугусеничного ЗИС-22 и слетела гусеница у ЗСУ. Одна крупная — обрыв шатуна двигателя, у СУ-26-76. Все поломки устранены на месте, техника закончила марш в полном составе.

— Что, прямо ночью, на дороге двигатель починили? — удивился стоящий рядом с ними Будённый.

— Полковой ПАРМ, произвёл замену двигателя на запасной. Самоходка прибыла к месту показательных учений своим ходом, отстав от основной колонны на сорок восемь минут, доложил начальник НИАБП.

— Молодцы, значить могут марши совершать, не теряя технику — сказал Сталин.

— Ну что Семён, обратился к тому Ворошилов, такое испытание самоходок тебя устраивает?