С.В. Короткий – Путь царей. И-цзин для правителя (страница 7)
Последнее обстоятельство (обновление) не позволит «войти в одну реку дважды», т. е. невозможно по умолчанию «побывать» в информационной субстанции и вернуться туда же второй раз за подробными разъяснениями. Повторное и следующие гадания не разрешает сомнений, а лишь вносит неясность и расплывчатость.
Следовательно, информация в этом потоке не хранится, не лежит, а пребывает в постоянном движении и «получить» ее можно только один раз. В тот же самый момент, когда ответ на какой-то вопрос будет у нас в «руках», можно с уверенностью сказать, что он уже устарел, изменился. Другими словами, информация пребывает в вечном кольцеобразном, турбулентном движении (Чжоу-И – Круг Перемен).
Вместе с тем, мертвое не может общаться с живым, автомат не может общаться с человеком, личность не может поучать информацию.
2.2. Интерпретация
Итак, получив информацию из тонкого мира в виде гексаграммы, гадатель должен расшифровать символ и вербализировать это послание. Как не ошибиться при интерпретации?
Ранее существовали две школы интерпретаторов: школа традиционная (Кун Ин-да, работавшего по заказу правительства, и в меньшей степени – Чэн И-чуаня, а также Чжу Си) и школа критическая (Оу-ян Сю, Дяо Бао, Итó Тóгая и др.), а также всегда существовали и комментаторы-эклектики.
Зачем вообще нужна интерпретация? Так, в «Си цы чжуани» читаем: «Учитель сказал: "Письмо не до конца выражает речь, как речь не до конца выражает мысль. Но если это так, то не были бы неизреченными до конца мысли совершенномудрых людей?" Учитель сказал: "Совершенномудрые люди создали образы, чтобы в них до конца выразить мысли. Они установили символы, чтобы в них до конца выразить воздействия мира на человека и человека на мир. Они приложили афоризмы, чтобы в них до конца выразить свои речи"»[26].
Чэн И-чуань пишет в своем комментарии: «Идея – бестелесна. Поэтому ее значение выражается при посредстве образа»[27].
Приведенные выше школы интерпретации, названы не совсем корректно, вернее, политкорректно. Принципиальное искажение состоит в том, что традиционной обозначена школа, действующая по заказу государства. Традиция – это предание, обычай, то, что сложилось и передавалось из поколения в поколение задолго до возникновения государства. В связи с этим, логично традиционной школой интерпретации назвать ту, что была в Эпоху Державного правления, в эпоху человека целостного, когда и были созданы мантические практики.
С возникновением государства появились попытки разработки тех интерпретаций, которые выгодны государству и работают на цели государства, а поскольку основой государства является Homo sapiens, то, очевидно, что рационализация – основной методологический принцип государственной интерпретации книги перемен. Одним из элементов этого процесса «огосударствления» Книги перемен была её «конфуцинизация».
«Книга перемен» была принята не Конфуцием, а конфуцианцами много лет спустя после его смерти. И, действительно, совершенно различны мировоззрение Конфуция, требовавшего в первую очередь «выправления имен», т. е. раз навсегда установленного отношения номенклатуры de jure и de facto, стремившегося всегда к незыблемой неизменности документа, и основная концепция «Книги перемен» – концепция изменчивости.
Когда могло произойти это включение «Книги перемен» в круг конфуцианской литературы? Если проследить в этом отношении тексты того времени (от Конфуция до Сы-ма Цяня), то мы находим следующее.
1. Ни в «Да сюэ», ни в «Чжун юне», ни у Мэн-цзы нет никаких упоминаний о «Книге перемен».
2. В «Цзо чжуани» и у Сюнь-цзы652 она уже упоминается, но еще не как конфуцианский классический текст.
3. В «Псевдо-Чжуан-цзы»653 и «Люй-ши чунь цю»654 упоминаются школа ицзинистов и школа конфуцианцев как две самостоятельные школы.
4. При сожжении конфуцианских книг в 213 г. до н. э. «Книга перемен» не подверглась этой участи, а была сохранена.
5. Склонявшийся преимущественно к конфуцианству эклектик[28] Цзя И (200–168) уже принимал «Книгу перемен»[29], и позже ханьские конфуцианцы (хотя бы Дун Чжун-шу и пр.) считались с ней как с конфуцианской классической книгой.
Таким образом, конфуцианцами она была, очевидно, усвоена между 213 и 168 гг. до н. э. и с тех пор неизменно пользовалась в их среде признанием. Философия Ван Би целиком выросла из «Книги перемен». Сунская школа, совершенно неотделимая от «Книги перемен», развила ее концепции до философского уровня.
Конфуцианцы не только изучали «Книгу перемен», они иногда и подражали ей. Такова, например, «Книга великой тайны» («Тай сюань цзин») Ян Сюна – весьма трудный и до сих пор не разгаданный текст.
Другой тип самостоятельных работ, выросших на основе «Книги перемен», представляет собою «Лес перемен» («И линь») ханьского Цзяо Гуна (точные даты жизни неизвестны)[30]. Это попытка рассмотреть каждую гексаграмму в самой себе и в ее отношении к каждой другой. Таким образом, текст рассмотрен со стороны 4096 возможных комбинаций[31], и по поводу каждой из них написано по стихотворению. К сожалению, понимание этих стихотворений утрачено; и они представляют собою совершенно загадочный текст.
Все эти а-ля конфуцианские (читай, рационалистические) методы интерпретации, приводили к профанации самой сущности «Чжоу-и», что естественно со временем привело к появлению критической школы интерпретации, которая стремилась восстановить изначальное значение символов, компенсируя внесенные традиционной государственной школой искажения. Но поскольку в основе критической школы также лежит рациональный подход, она также как и традиционная школа, неспособна к образному восприятию реальности, повторяя фактически те же ошибки, что и её оппоненты. Да и трудно представить в рациональном мире образные школу.
Например, Ю.К. Шуцкий, будучи безусловно одним из ведущих современных мировых знатоков «Книги перемен», но, живя в эпоху агрессивного материализма, даже если и постиг образное значение гексаграмм, даже если и достиг образного мышления[32], все равно не мог описать их в своей книге: его бы репрессировали, а книга бы канула в лету. Кроме того, достичь образного мышления в мире homo sapiens, это само по себе подвиг, который очень сложно совершить: сложно вырваться из господствующей в обществе парадигмы мышления. Не только сложно, но еще и опасно: Ю.К. Шуцкий августе 1937 года арестован по обвинению в «шпионаже» и приговорён к смертной казни.
Этическое значение «Книги перемен» опасно для государственного строя, ибо подрывает его легитимность. Мистическое братство «Дао-дэ сюэ-шэ» («Научное общество морали») в Пекине, использовавшее «Книгу перемен» в этико-мистическом аспекте, недавно, по слухам, закрыто китайским правительством.
Принципы интерпретации. Руководствуясь вышеописанным: необходимостью написать свою книгу перемен и происхождением «Книги перемен» из мира целостного человека, опираясь на философию «Чжоу-и», сформулируем основные принципы, лежащие в основе трактовки гексаграмм:
1. Все меняется, оставаясь неизменным; все вечно движется, но при этом сохраняется изначальная целостность. Время циклично, количество ситуаций ограничено, хотя количество вариантов каждой ситуации бесконечно. У Гао-цзы (Гао Пань-луна) сказано, что в мире есть «сознание, которое не то, что изменчивость, но нет изменчивости, которая не была бы сознанием». Далее: «В Изменчивости есть Великий предел. В сознании [тоже] есть Великий предел. Если мы не видим Великий предел в нашем сознании, то мы лишены того, благодаря чему мы [можем] видеть изменчивость». Затем Дяо приводит еще цитату из Гао Пань-луна, в которой, между прочим, говорится: «Внутренне мы созерцаем сокровенность единой изменчивости нашего сознания, и внешне мы созерцаем поток единой изменчивости нашего тела. Но и сознание, и тело, и изменчивость – лишь одно»[33].
2. В основе изменений лежит движение эфира, проявляющееся в двух взаимодополняющих крайних состояниях – активности и пассивности, ха и тха. Это не разные энергии, это не антиподы и не противоположные состояния; это два состояния, каждое из которых служит основанием два возникновения другого, содержит в себе его семя. Каждое состояние является условием появления другого, это взаимообеспечивающие, взаимоподдерживающие, но не враждебные, поскольку являются разными состояниями одной и той же сущности, эфира. В отношениях ха и тха, активности и пассивности проявляется мировое движение как ритм.
3. Благодаря цикличности времени и ритму, наступившее и наступающее объединяются в одну систему, по которой будущее, настоящее и прошлое существуют «одновременно» (нет ни времени, ни причинно-следственных связей).
4. Каждая гексаграмма представляет собою символ определенной жизненной ситуации, развертывающейся во времени, следующей определенному ритму смены состояний эфира. Каждый афоризм при гексаграмме представляет собою краткую характеристику этой ситуации в целом. Каждый афоризм при отдельных чертах представляет собою характеристику того или иного этапа в развитии данной ситуации.
5. Также как одна жизненная ситуация перетекает в другую естественным образом, и имеет свои корни в предыдущей ситуации, так же и гексаграммы перетекают одна в другую, отражая взаимосвязь и единство всех элементов целостного мира, символизируя тем вечное движение при сохранении изначальной целостности мира. Стихия «Книги перемен» – стихия образности.