С.В. Короткий – Произвол правителя (страница 2)
Каждому дастся по вере его. Все, во что мы верим, существует для нас также реально, как и все то, что воспринимается нами как безусловная реальность.
Вера дает дорогу разуму так же, как разум дает дорогу телу. Глаза открывают путь телу, по закону аналогии, вера открывает путь разуму. Вера – единственный надежный наркотик для расширения сознания. Вера, сама по себе не является инструментом деятельности, она лишь дает направление и силу. Таким образом, процесс познания одновременно детерминирован верой в Бога и приводит к вере в Бога.
Альберт Эйнштейн: «Чем больше наука делает открытий в физическом мире, тем более мы приходим к выводам, которые можно разрешить с помощью веры».
Макс Планк: «И религия и естествознание нуждаются в вере в Бога, при этом для религии Бог стоит в начале всякого размышления, а для естествознания – в конце. Для одних Он означает фундамент, а для других – вершину построения любых мировоззренческих принципов».
Вернер Гейзенберг: «Первый глоток из кубка естествознания порождает атеизм, но на дне сосуда нас ожидает Бог».
Готфрид Вильгельм Лейбниц: «Только легкие глотки научного знания отдаляют человека от религии и Бога, а более глубокие снова возвращают его к ним».
В своем трактате «Об атеизме» Фрэнсис Бэкон пишет: «Мелкая философия сподвигает ум человеческий к атеизму, а глубокая философия приводит его к религии».
Подтверждать теорию практикой, так же как доказывать веру – это значит утверждать порядок, который прямо противоположен истинному. Лишь вера открывает дорогу разуму и, вторя Платону: «В любой науке можно получить только то, что находится в гармонии с вечными истинами и откровениями Бога». Наука вырабатывает теории, то есть способ видения реальности, поскольку само слово «теория» означает буквально «смотреть на». На основе выбранной теории наблюдатели смотрят на факты, интерпретация которых, да и сама фиксация целиком определяется теорией.
Вера («Ве» – Веда, Мудрость, Знание; «Ра» – Сияние, Чистый Свет) – Древняя Сияющая Мудрость Богов и Предков наших. Квинтэссенция научного знания – мудрость: там, где исчезает мудрость, появляются знания; там, где исчезает вера, появляется наука. И, наоборот, «там, где исчерпывается разум, начинается вера».
1.2. От догмы к сомнению
Категории – это предельные понятия, то есть чистые понятия рассудка. Специфика предмета управления, охватывающая, определяющая и дающая возможность существования различным прикладным искусствам, вынуждает пользоваться предельными понятиями. Ортодоксальность есть абсолютная черта правителя.
Идеал (от греч. idea – идея, прообраз; ал – высший) – высшая идея. Идеал существует в идеальном мире, однако теряет ли теория хоть что-нибудь из-за того, что существование идеальной организации в социальном и материальном мире невозможно? Задача идеала – показать Путь, он выступает неким маяком, который, с одной стороны, направляет процесс совершенствования, а, с другой стороны, показывает степень отклонения от оптимального пути.
Естественность – свойство природы. Искусственность – отсутствие непосредственности. Созданное человеком – искусственно, созданное Богами – естественно. Сила искусственного несопоставима с силами естественными, как силы человека несопоставимы с Божественными. Делая ставку на искусственное, мы ограничиваем свои возможности; делая ставку на естественное, мы опираемся на силы, имеющие внутренний источник существования.
«В древних государствах мышление и учение имело чисто догматический характер, так что абсолютному характеру политического правления соответствует и абсолютный характер духовного руководства», – пишет Герберт Спенсер. Именно поэтому в древности не было основы для появления огромного количества философских, научных, религиозных школ: «поэтому египтяне никогда не могли выработать настоящей диалектически построенной философии», – писал Бузен.
Развитие антидогматической тенденции ведет к профанации, то есть лишению святость (от лат. profanatio – осквернение святыни), искажению, извращению, непочтительному отношению к достойному уважения, опошление идеи, учения, произведений искусства и т.д.
Потеряв опору в вечном духе, наука стала искать ее в непостоянной материи. Инструментом «привлечения» этой опоры стал поиск причинно-следственных связей в явлениях мира и их объяснение, поскольку только путем объяснения можно «опустить» все явления до причинной детерминации, в которой существует сама материя. «Объяснение – особая форма мышления, связанная… с особенностями человеческого ума… Потребность в объяснении, в установлении причинно-следственных связей ««встроена» в наш ум».
«Наш разум никогда не колеблется в выборе между двумя способами объяснения: всякий раз, когда ему представляется причинное объяснение, то, как бы отдаленно и неясно оно ни было, оно немедленно вытесняет предшествующее ему телеологическое объяснение». Даже, несмотря на то что причинное объяснение не приводит к истине и ставит ученых в трудное положение, оно чрезвычайно живуче. Профессор астрономии и геологии Колумбийского университета Роберт Ястров: «Астрономическое доказательство начала ставит ученых в неловкое положение: ведь они считают, что у каждого следствия должна быть естественная причина…».
Не имея духовного видения, человек предпочитает причинное объяснение телеологической догме. Но это только пока он слеп, прозрение лишает смысла все причины и следствия. «Слепотою поражены наши ум и сердце. По причине этой слепоты ум не может различать истинных помыслов от ложных, а сердце не может различать ощущений духовных от ощущений душевных и греховных, особливо, когда последния не очень грубы. По причине слепоты духа вся деятельность наша делается ложною, как и Господь назвал книжников (ученых) и фарисеев безумными и слепыми, вождями слепыми, невходящими в царство небесное и непопущающими человеков входить в него», – пишет святитель Игнатий Брянчанинов.
Духовный мир, согласно Бергсону, представляет собой «абсолютно самостоятельную сферу бытия, которая недоступна научному познанию и техническому воплощению. Воспроизведению в материальной, технической форме подлежит лишь то, что может быть адекватно выражено в логических понятиях».
Логика – орудие ума. Логика функционирует по принципу альтернатив: какое-либо действие или отношение автоматически исключает другое, противоположное ему. Для целостного мышления таких альтернатив не существует. Логика есть наука о правилах мышления. Чем логичнее рассуждение, тем оно дальше от истины.
Ум – это не орудие познания, а лишь организатор знания. Ум стремится не к познанию, он стремится перемалывать что-нибудь. «Даже сосчитав все песчинки на земле, вы все равно не сможете понять Бога!».
Дж. Фон Нейман не исключает «в будущем возможное расширение логики, когда логика будет носить менее дискретный и более непрерывный характер». Линейное мышление хорошо работает лишь в ограниченных условиях. Знаменитые парадоксы Зенона, такие как Ахиллес и черепаха, как раз и состоят в том, что если мы ограничиваемся рациональными числами, то движение невозможно. Они показывают с необходимостью, что движение возможно по континууму. «Логика – это лишь общая канва, задающая ход наших рассуждений». Нам необходимо сделать наши идеи ясными, понятными и отчетливыми. А «идея отчетлива, когда мы можем знать её точное определение в абстрактных терминах».
«Многие считают, что математику можно свести к правилам формальной логики…. Это лишь обманчивая иллюзия». Нобелевский лауреат П. Дирак пишет, что у нас нет вообще истинной математической теории, а есть только правила для работы. Так что квантовая механика, которую используют в настоящее время большинство физиков, есть не более чем набор правил, а не полная динамическая теория, которая, тем не менее, разработана весьма подробно.
Говоря о стремлении охватить науку математикой, В. И. Вернадский писал, что «это стремление, несомненно, в целом ряде отраслей способствовало огромному прогрессу науки XIX и XX столетий. Но… математические символы далеко не могут охватить всю реальность, и стремление к этому, в целом ряде отраслей знания, приводит не к углублению, а к ограничению силы научных достижений».
1.3. Колыбель науки
Любое знание – это средство борьбы с целым, это попытка части завоевать целое. «Знание низшего порядка есть знание необъединенное. Наука есть знание отчасти объединенное. Философия есть знание вполне объединенное».
«Мысль устала от схоластических рассуждений. Но частности природных процессов были еще почти не исследованы. В этой работе могли, между прочим, принять участие множество людей средних дарований, да к тому же познание частностей сулило прямую практическую выгоду. В некоторых возникших тогда научных обществах прямо-таки в принцип возводилось правило говорить лишь о поддающихся наблюдению частностях, но не о всеобъемлющей взаимосвязи».
Если баран пропал оттого, что на дороге много развилок, то ученые теряют жизнь оттого, что наука многогранна. Это не означает, что учение в корне различно, что корень у него не один; но это показывает, как далеко расходятся его ветви. Чтобы не погибнуть и обрести утраченное, необходимо возвращение к общему корню, возвращение к единству, к мудрости. Поэтому совершенен тот, кто умеет остановиться на том, что ему неизвестно. «Наша жизнь ограниченна, а знания неограниченны. Ограниченному следовать за неограниченным опасно. Поняв это, совершенствовать знания опасно». Древние учили тому, что мудрость – это обладание целостным знанием.