С. В. Каменский – Суд богов. Нолевир (страница 2)

– Белая Пустошь к северу отсюда, – усмехнувшись, ответил центурион, махнув рукой.

– Значит, на север, – спокойно ответил Миньяр и лениво побрёл в указанном направлении.

Позади слышался цокот копыт и хруст ломающихся под ними костей. Перенс шёл не оборачиваясь, грустно оглядываясь по сторонам. Однотипный, унылый пейзаж долго не менялся, прежде чем впереди показалась другая местность, резко контрастирующая с той, в которой ещё находился Миньяр. Выжженная земля была присыпана песком – настолько белым, что он походил на снег. Далеко впереди простиралась, казавшаяся бескрайней, пустыня.

– Вот и твоя Пустошь. Чего ждёшь? – хмыкнул Воллас.

Робенс молча сделал несколько шагов и остановился.

– Что же, я буду считать вас почётным эскортом, – произнёс он, не оглядываясь.

На лице центуриона снова возникла надменная ухмылка. Перенс, шаркая, пошёл дальше. Мужчина остановился, повернулся в пол-оборота, взглянул на сотню.

– Что вы стоите? Хотите вместе со мной пройтись? Так я не против.

– Ещё чего, – ответил Воллас. – Мы хотим посмотреть, как Пустошь поглотит тебя.

– Детские сказки! – возмутился Пьер. – Пустошь никого не поглощает. Что за бред! Я знаю, что вам интересно. Пойдёмте, я проведу вас.

– Ну да, конечно. Так я тебе и поверил, – опять ухмыльнулся Воллас, наблюдая, как за спиной Робеспьера из белого песка медленно вырастает огромная рука.

– Как хочешь, – пожал плечами Перенс. – Другого шанса может и не быть.

Мужчина отвернулся и уткнулся носом в песчаную ладонь. Недовольно вздохнув, он приобнял руку и похлопал по ней.

– Да, я вернулся. Попрощайся с гостями и прими форму, которую я тебе передам, – небрежно бросил Пьер и продолжил путь.

К изумлению всадников, рука помахала им, будто на прощание, и осыпалась, представ в облике статной элерийки из тех самых злосчастных пещер с картинами. Женщина поклонилась и заскользила по песку, догоняя Робеспьера.

Воллас, с трудом сдерживая дрожь в губах, сжал зубы, изо всех сил стараясь сохранять самообладание.

– Похоже, – голос его дрогнул, – мы первые кто, встретив Хозяина Белой Пустоши и напав на него, остались в живых.

– Центурион, – раздался глухой низкий голос его кентавра. – Значит ли это, что мы были близки к смерти сегодня?

– Как никогда раньше, – Валлас нагнулся ближе к голове своего напарника и перешёл на шёпот. – Теперь я хочу знать, кто действительно правит нами.

Центурион выпрямился в седле, приосанился и громко объявил:

– Возвращаемся в Мо́рбид. О произошедшем молчать под страхом смерти.

Сотня, не проронив ни слова, подчинилась.

* * *

Песчаная элерийка следовала за Робеспьером. Мужчина нахмурившись рассматривал скелеты, почти сливавшиеся с песком из-за своей белизны.

– Докладывай.

– Замок опустел, мессир, – послышался безэмоциональный женский голос.

– Почему?

– Вас не было двести четыре дня четырнадцать часов пятьдесят три минуты тридцать девять секунд с момента отбытия, мессир.

– Ясно. Все ушли, значит.

– Нет, не все. Остались…

– Молчи, пусть это будет приятной неожиданностью. Куда ушло подавляющее большинство?

– В соседний биом, мессир.

– О! – усмехнулся Миньяр.

– Да, мессир. С некоторых пор Ваши люди появляются несколько раз в неделю, забирают вещи из замка и уходят.

– Ого! Да меня грабят! – рассмеялся Перенс.

– Согласно Вашим указаниям, замок и всё, что находится в нём, является общественным имуществом, и каждый авторизованный житель имеет право брать любую необходимую для него вещь, мессир.

– Дворец-то хоть стоит?

– Да, мессир.

– Хоть что-то.

– Вы хотите идти пешком, мессир? – спросила песчаная женщина.

– Пожалуй, нет.

– Создать вам транспорт, мессир?

– Нет. Но… Я хочу, чтобы было создано ещё больше скелетов и поверженных врагов на границе с Рондо́рским Плато. Добавь эльфов Лерога и кентавров. Таких же, каких ты уже видела недавно. Сделай что-нибудь такое… Как будто все они пытались сбежать с Пустоши, но у них не получилось.

– Да, мессир. Я могу воссоздать их облик в боевом облачении и сымитировать гибель от песчаных копий.

– Отлично. Всю территорию на время добавления декораций закрыть сте́нами, как всегда. Запомни текущую форму и установи её приоритетной. Я перемещусь к замку.

– Да, мессир, – женщина осыпалась мелкими песчинками.

Поверхность под ногами мелко завибрировала, но Пьер был уже далеко.

* * *

За время его отсутствия многое поменялось. Не было привычного гомона, суеты, музыки, аппетитных запахов, дразнящих ноздри, но это, в общем-то, не сильно расстроило мужчину, привыкшего проводить время в одиночестве.

Миньяр даже не допускал мысли о том, что его замок может быть разрушен. В Белых Пустошах всё было иначе. У единственного города в этой местности не было стен, рвов, барбаканов, защитных башен, донжона. Абсолютно ничего из подобного. В самом центре возвышалось белое трёхэтажное круглое здание, состоящее из двух цилиндров: внешнего, диаметром около тридцати метров, словно возведённого вокруг внутреннего, бывшего вдвое меньше. Все восемь высоких двустворчатых дверей, по одной с каждой стороны света и с каждого промежуточного направления, были распахнуты. К каждому входу вели отдельные дороги, вдоль которых располагались небольшие белые двухэтажные домики с пристройками. С высоты всё это походило на огромную снежинку на фоне белого песка.

Город не был большим. От одного его края до другого легко можно было дойти за один час. Пьер резво взбежал по ступеням ближайшего входа и решительно ступил внутрь здания.

* * *

– Вот уроды, – покачал головой Миньяр, оглядевшись и обойдя помещение по кругу. – Даже диваны забрали.

Первое помещение (такое же белое изнутри, как и снаружи), являвшееся залом трофеев, а по совместительству и по необходимости: прихожей и комнатой ожидания, – было абсолютно пустым.

– Даже экспонаты из ниш вытащили, – возмутился мужчина и его брови поползли вверх.

Сардоническая улыбка появилась на его лице, отчего он стал походить на безумца. Медленно вдохнув полной грудью, Пьер выдохнул, словно пытаясь успокоиться.

– Ничего, вы у меня ещё ощутите на себе мой гнев, – произнёс он со странной интонацией, будто хилый мальчишка грозился отомстить обидчикам, когда вырастет.

Войдя во внутренний цилиндр, такой же разграбленный, как и внешний, Миньяр поднялся по центральной винтовой лестнице на второй этаж, оказавшийся также идеально чистым и свободным от мебели, украшений и боевых трофеев.

– Да они что, всем городом меня обнесли? – вспылил Перенс. – Как же так?! Чего им не хватало?!

Ускорив шаг, он резко остановился перед ступенями, ведущими на последний третий этаж, состоявший из одного внутреннего цилиндра. Постояв и отдышавшись, в попытке сохранить последние капли самообладания, он сделал первый шаг, ухватившись левой рукой за перила. Эта лестница не была винтовой, ступени располагались вдоль стены и вели к дальнему концу его тронного зала. Каждый поднявшийся на этаж, должен был повернуться, чтобы увидеть своего правителя. Это доставляло Миньяру какое-то странное удовольствие, как и возможность первым видеть пришедших к нему.

Если сказать, что на третьем этаже был бардак, то это не значило бы ровным счётом ничего. В тронном зале царил погром, беспорядок, хаос и просто катастрофа. Сорванные шторы, подранные вертикальные двухвостые знамёна, свисающие с потолка, битая посуда, разбросанные вспоротые подушки, какие-то объедки, а среди всего этого, почти на самом видном месте, валялась сломанная кирка́. Изнутри третий этаж разительно отличался от двух нижних, удивляя обилием пурпурных тканей и золота. Ковровая дорожка, ведущая к массивному трону с лёгким красноватым отливом, будто заявляла о таком богатстве правителя, что этого цвета ткань, могла быть использована даже подобным образом. Миньяр оглядел беспорядок, выругался и злобно зарычал. Нервно отталкивая знамёна от лица, Пьер, скрипя зубами, направился к трону, но почти сразу же почувствовал, будто кто-то ткнул его в висок. Скорчив страшную рожу и сорвав знамя, он замер. Выражение его лица сменилось, глаза расширились и он, щёлкнув пальцами, мягко опустил бездыханные тела двух девушек на пол. Его помощницы были мертвы. В их потускневших, широко раскрытых зелёных глазах застыл ужас. Туго затянутые на шеях петли и связанные за спиной руки, порванная одежда, больше походящая на ничего нескрывающие лохмотья, не оставляли сомнений о причастности кого-то настолько обнаглевшего, что он или они посмели вершить подобное над его женщинами. Рыжие волосы близняшек, когда-то подобные огненному водопаду, были грязны, спутаны и похожи на один сплошной колтун. Глядя на измождённые и осунувшиеся, перепачканные чем-то тёмным лица с разбитыми губами, покрытыми коркой запёкшейся крови, на щеках мужчины заходили желваки. Взмахнув рукой, он освободил повешенных от верёвок. Достал из кармана флакон тёмно-синего стекла и капнул ближайшей девушке на лоб. Подошёл к следующей, но, поняв, что в ёмкости осталось скудное количество цветной воды, не придумал ничего лучше, чем поставить флакон второй покойнице горлышком прямо на лоб.

– Как я так забыл?! – укорил себя Пьер. – Ведь мог же у Журон набрать этого добра. Я так спешил, но всё равно опоздал. Если не поможет, придётся использовать стилет…

Мужчина сел рядом с телами и устало вытер ладонью своё лицо. Глядя на трупы он вздохнул и горько усмехнулся.