С. В. Каменский – Штурмак. История первая. По ту сторону тьмы (страница 1)

С. В. Каменский

Штурмак. История первая. По ту сторону тьмы

I

– Во-во, поглянь! – ткнул пальцем в небо Лоску́тик.

– И что?

– Радуга, – сказал худющий мужчина и шмыгнул носом.

– Правда, что ль? – щурясь, усмехнулся другой, покрепче. – Я бы пожелал, чтоб корни Святого Дуба искололи тебе задницу. Оторвать меня от важного занятия из-за какой-то ерунды?

– Это не ерунда! Боги поехали по своим делам и выстлали себе дорогу.

– Точно. Поехали в кабак или какой-нибудь дом с девками. Куда и нам следовало бы.

Тощий вздохнул. Навязавшийся к нему в попутчики человек казался редкостным козлом. Да и выглядел этот крепко сбитый мужик так, словно мог в любой момент обобрать до последней нитки. Вытянутая скуластая харя, губы потрескавшиеся, еле заметный на правой щеке шрам в виде трёх коротких полосок, соединённых ещё одной в самом низу, – всё это вызывало невольное отторжение. «Приятными" во внешности незнакомца были лишь короткие светлые волосы и синие глаза. Правда чрезмерная насыщенность цвета создавала ощущение их чужеродности и искусственности.

Незнакомец что-то поднимал с земли, совал в рот, морщился, сплёвывал, вытирал пальцы о жёлтую рубашку и снова повторял свои действия. Лоскутик, обмотанный разноцветной тканью, был полной противоположностью. Тощий, как жердь, плоский, как доска, несуразный и аляпистый, как местная сиреневогрудая сизоворонка. Бледная кожа, красные глаза, чёрные волосы, схваченные в тугой хвост, и длинные тонкие пальцы. Из-за последней особенности прибившийся незнакомец отказался пожимать ему руку при встрече, сославшись на боязнь поломать конечность.

Мужчины сидели на обочине лесной дороги, привалившись спинами к стволу раздвоенной берёзы, и отдыхали от долгого пути. Утреннее солнце нещадно палило. Ветер будто брезговал к ним залетать. Воробьи неистово чирикали. Высунувшийся было из норы крот, сразу же уполз обратно. Лоскутик вздыхал и задумчиво жевал сорванную травинку, глядя на небо. Второй же самозабвенно лизал муравьёв.

– Ты сам откуда? – прервал молчание красноглазый.

– Снизу, – коротко ответил попутчик, пихая насекомое в рот.

– А-а-а. Поня-я-ятно, – протянул Лоскутик и вздохнул.

Собеседник не отличался разговорчивостью и, кроме несколько отталкивающей внешности, имел далеко не самую приятную расцветку одежды. Рубашка с закатанными рукавами была не совсем жёлтой, она была ядовито-канареечной или даже едко-лимонной. Цвет её изменялся в зависимости от того, под каким углом падал свет, но выглядела она неизменно отвратительно. То ли тёмно-коричневые, то ли оливково-зелёные кожаные штаны в три четверти длины, расшитые золотистыми колосками на поясе и вдоль карманов, лоснились, как бока холёной лошади. Центр панельного ремня, соединяющего широкие подтяжки на груди, украшала искусная тесьма в виде королевской лилии. Когда-то белые гетры посерели, а грубые чёрные ботинки с высокой шнуровкой и массивной подошвой покрывал слой налипшей грязи. В дополнение ко всему, на виске незнакомца расположился паук, на которого человек не обращал никакого внимания.

– А здесь ты чего забыл? – спросил Лоскутик.

– Забыли меня, – вздохнул попутчик.

– Как забыли, – удивился тощий. – Кто?

– Да свои же и забыли, – снова вздохнул незнакомец.

– Свои просто так не забывают, – важно изрёк мужчина и воздел палец.

– Выпил бы ты столько же – сам бы забыл, – неожиданно икнул второй. – Или не знаю. Может, и не забыли. Может, я сам выпал, когда взлетали. Я в кустах очнулся.

– А-а-а. Поня-я-ятно, – снова протянул Лоскутик и в очередной раз вздохнул.

– Угу. Теперь вот, думается мне, что домой бы надо, да как возвращаться – не знаю. Есть тут у вас корабли небесные? Нет? – поглядел на Лоскутика незнакомец.

– А чё «нет» сразу-то?

– Так я сам-то не знаю. Про Верхнюю Землю многое рассказывают.

– Есть у нас такие корабли.

– Вот и хорошо.

– Стоят дорого. Летают редко, – добавил Лоскутик.

– Сколько стоят-то?

– Триста звоньков.

– Сколько?! – взревел незнакомец.

– Триста, – тощий испуганно вжал голову в плечи.

– О как, – попутчик неожиданно успокоился. – Дорого.

– Как есть.

– Стало быть… «триста», – задумчиво произнёс мужчина.

– Как-то так.

– Дашь в долг?

Лоскутик нервно рассмеялся, похлопывая себя по коленке.

– Шутишь? Было б у меня триста звоньков, шёл бы я по лесной дороге?

– А я не знаю? Может, ты скупердяй, например, или торгаш.

– Ты это, со словами-то поаккуратнее, – насупился Лоскутик и сунул правую руку в просторный левый рукав.

– А то что? Неужто гвоздём поцарапаешь? – показушно испугался незнакомец. – Или воткнёшь куда?

Тощий захихикал и вытащил руку. На ладони лежал небольшой орешек. Незнакомец с подозрением поглядел на ядрышко.

– У жука-навозника отобрал?

– Чего это сразу «отобрал», – возмутился Лоскутик.

– Ещё скажи, что съедобный.

– Конечно. Очень даже съедобный. Будешь?

– Нет, спасибо. Что-то не хочется.

– Как знаешь, – пожал плечами тощий, убирая орешек обратно в рукав.

– Предлагают тут всякое, – проворчал незнакомец. – Наверняка ещё и руки немытые.

Лоскутик задумался, как бы поехиднее ответить, но попутчик бодро поднялся и принялся разминать плечи.

– Ты хоть куда идёшь-то? – спросил он.

– Вот те раз! Почти имперскую милю1 со мной прошёл, лишь сейчас поинтересоваться решил, – усмехнулся Лоскутик. – Путешествую я. Выступаю то здесь, то там.

– Бард, что ль? – нахмурился незнакомец.

– Бард?! – возмутился тощий. – Я профессиональный музыкант! – и добавил с гордостью. – Я арфист!

– О как… И где арфа твоя?

– А вот здесь, – любовно погладил небольшой чехол Лоскутик.

– Арфы… они ж… такие, – развёл руки попутчик.

– Это арфа! – рявкнул тощий, чем даже ошарашил собеседника.

– Ладно, ладно, – согласился тот, едва заметно улыбнувшись. – Пойдём, арфист. Дойду с тобой до ближайшего населённого пункта, а там поглядим.

⚜ ⊹──⊱⚜ ⊰──⊹⚜

В свободном городке Ро́ттен сегодня было тихо. Возможно, так продолжалось бы и дальше, но на беду в его восточную часть забрёл дракон. Всамделишный дракон, только не простой, а татцельву́рм. Местный пьяница и весельчак Шульц принял было его за кошку, да потом решил погладить. Существо зашипело, прижало кошачьи уши к голове и выползло полностью из-за угла, пригибаясь к земле, будто перед прыжком. Разглядев тулово, длинной в две трети рута2, Шульц малость протрезвел и дал дёру. По всей видимости – вовремя. Татцельвурм успел свернуться в кольцо, изогнул тело, как змея перед броском, и резко распрямился.

«И тут меня, как молнией шарахнуло!» – сетовал Шульц, демонстрируя разодранные на заднем месте штаны. Высказав предположение, что клыки у твари «наверняка ядом трупным заражают», пьяница выпросил у хозяина таверны шнапса и эля для спасения «бренного тела» от «несвоевременного ухода из столь прекрасного мира».

В тот момент, когда пострадавший уже «почти изгнал смертельную заразу», в харчевню на первом этаже таверны вошли два путника.

– Чего изволите? – бросил дежурную фразу хозяин, такой же «средний», как и подавляющее большинство жителей города.