С. В. Каменский – Братство Хроникёров. Адваллор (страница 13)

– Всех! Всех! – истошно закричал Энтар и замахнулся левой рукой, но в тот же миг он вместе с шустряком оказался придавлен кем-то неизвестным к гранитной брусчатке.

– Из всех Детей ты стал моим самым большим разочарованием! – сказал мужчина, прижавший его коленом к холодным плиткам мостовой. – Ты обрёл такую силу, и единственное, на что оказался способен – нести разрушение и смерть? Думаешь, мне было легко, когда пришлось изгнать вас?

– Ода-а-айн, – просипел Лейхель. – Старый божок! Пришёл, наконец…

– И каждый раз, когда меня нет рядом, происходят ужасные вещи! – Бог сомкнул пальцы рук на шее энтара. – Даже Злочерос смог сдержать свой гнев, а я уже не в силах!

– Так чего же ты ждё-ё-ёшь? – подначил его Лейхель. – Давай, убей меня. Рискни!

– Нет, у меня есть кое-что получше, – немного ослабил хватку Бог-Творец. – Я заберу тебя с собой! На Суд Богов!

– Что? – вскрикнул Энтар.

– Ах, ты же не знаешь, что это такое, – ухмыльнулся Одайн. – Даже у Богов есть законы.

– Убей!

– Нет. Тебя будут судить! – ответил Бог.

– Убейте его! Давай, – дёргаясь, будто в конвульсиях, безумно кричал Лейхель.– Дава-а-ай!

Застрекотали машины кораблей, и на Бога-Творца обрушился град стрел с Чёрной Водой. Хаос защитил Энтара от смерти, ни один снаряд не смог навредить ему.

– Неужели ты думал, что твои жалкие деревяшки убьют меня? – не ослабив хватки, спросил Одайн.

– Они и не должны были, – злорадно процедил Лейхель, глядя на то, как Чёрная Вода стекает по рукам Бога, и снова засмеялся.

– Ах, вот в чём дело, – понимающе кивнул Творец. – Как же я не догадался. Но и слёзы Злочероса не могут меня убить. Ты понимаешь? – улыбнулся Бог. – Они способны временно лишить меня силы, но только магической силы, и наша битва будет длиться до тех пор, пока магия вновь не восстановится во мне. А потом я заберу тебя с собой, мой мальчик. Как же тяжело тебе приходится! Слабый и немощный, ты не управляешь силой – сила управляет тобой.

Одайн неспеша поднялся и оглядел замерших в изумлении детей. Никто: ни жители города, ни захватчики – не двигались со своих мест. Будучи лишённым магической силы, Бог всё равно оставался противником, с которым невозможно было справиться даже силой Хаоса.

– Вы ожидали битвы Богов, да? – ухмыльнулся он. – А кто-то жаждал моей смерти. Как же вы меня расстраиваете!

Бог щёлкнул пальцами и зацокал языком:

– Всё, стало быть.

– Убейте! Убейте его! – отчаянно завопил Лейхель, продолжая лежать на спине.

Всё ещё не веря в услышанное, он колотил руками и ногами, словно капризный ребёнок. Видя, что никто не предпринимает никаких действий, Энтар схватил Одайна и закружился с ним в вихре, поднимаясь всё выше и выше. Сжимая Бога силой Хаоса, Лейхель скалился и прерывисто смеялся сквозь зубы.

– Я сброшу тебя на землю! Я втопчу тебя в Твердь!

– Так я же выберусь, – невозмутимо ответил Бог.

– Тогда я утоплю тебя в Мировом Океане! – закричал Лейхель.

– Не забывай, весь Мир сотворён мной! – улыбнулся Одайн. – Остановись! Ты не Бог!

Лейхель взревел и ринулся вниз, выставив Одайна перед собой. Они оба рухнули на мостовую, подняв облако пыли, земли и осколков тёсаных гранитных камней. Невольные зрители снова замерли. Когда завеса рассеялась, все увидели, что Бог-Творец, стоя на коленях, обнимает Лейхеля.

– Ты так ничего и не понял, – грустно произнёс Одайн, похлопывая Энтара по спине. – И зачем мне такой Мир, где целый Народ настолько несчастлив, что все остальные страдают из-за него? Ты думаешь, этого я хотел? Может, стоило дать вам другой?

Сила Хаоса клокотала в Лейхеле, и он, почти потеряв остатки разума, безвольно обмяк в объятиях Бога.

– Если… не… нужен… заберу себе, – тихо прохрипел Энтар и зашёлся в кашле, плюясь кровавой пеной.

– Нет! Я не позволю! – вскричал Одайн, встряхивая тело Энтара. – Нет!

Кожа Лейхеля почернела. Ослепительно-белые лучи, словно выпущенные стрелы, исторглись из его тела. Одайн, лишённый магии, был бессилен, как никогда. Скользнувшая по толпе длинная тонкая линия в мгновение ока испарила всё, чего коснулась. Жители и захватчики в голос закричали от ужаса. Все они в панике разбегались, стремясь оказаться как можно дальше от этого места. Только Одайн всё ещё прижимал к себе Энтара, стараясь своим телом преградить дорогу смертоносным лучам. Лейхель конвульсивно дёрнулся, из его рта вырвался столп света и пронзил облака.

Один из лучей устремился в сторону убегающих Детей Богов. Дорогу ему преградила стена деревьев, неожиданно выросших из земли. Барьер смог лишь изменить траекторию пучка света, отправив его в небо.

– Что ты натворил, Энтар! – закричала женщина в серой робе. – Одайн, что происходит?

– Я лишён магии, Волегости. Помоги мне закрыть эти лучи.

– Своим телом? Вот уж нет, – отказалась Богиня. – Но я могу кое-что сделать!

Волегости воздела руки, замерла, и земля задрожала, заходила волнами, вздыбилась невысокими холмиками. На свободу вырывались огромные корни Лэвлинов, поднимая Одайна, сжимавшего Лейхеля в объятиях.

Пока лучи разрушали город, корни медленно сплетались в подобие чаши на толстой ножке.

– Я закрою нас всех в сфере, Одайн! – сказала Волегости, в мгновение ока, переместившись к Богу. – Что с ним?

– Хаос овладел им почти полностью. Он берёт верх над ним, и чем это кончится, я не знаю.

– Бедный ребёнок, – вздохнула Волегости, становясь на колени и ласково гладя Лейхеля по голове. – Скольких же ты погубил, мальчик, и ради чего?

– Поспеши! Закрой нас двоих и уходи.

– Нет, я запечатаю всех нас. Я не оставлю тебя, Одайн, – одежды Богини засияли мягким зелёным светом, и корни ускорили рост, сплетаясь над их головами. – Пожалуй, всё, – тяжело вздохнула Волегости и села. – Как я могу уйти? Этот мир стал для меня таким родным. Оставить тебя в беде было бы не достойно даже для Бога. Особенно для Бога.

– Значит, теперь мы с тобой запечатаны, Волегости? – спросил Одайн, аккуратно кладя тело Лейхеля на пол сплетённой из корней сферы.

– Да. До тех пор, пока ты не вернёшь свою силу.

– И стоило тебе рисковать?

– При всём желании я бы не смогла вытащить отсюда всех нас. Я, конечно, могла бы забрать тебя, но оставить этого смертного в Малом Мире было бы не самым лучшим решением. Моя истинная сила здесь ограничена, несмотря на разрешение использовать её. Напомню, я не из первых богов и не участвовала в создании Адваллора.

– Ты так много сделала для него, что я даже забываю об этом… и о том, что ты из последнего Всплеска. Как думаешь, мы успели вовремя?

– Надеюсь! Что мы будем делать, когда тело носителя Хаоса погибнет? Я не справлюсь с этой силой.

– Не уверен, что и я справлюсь, – хмыкнул Одайн. – Ты знаешь, меня всегда удивляло, как это удавалось Злочеросу.

– Меня тоже, – Волегости откинула прядь светлых волос за плечо и посмотрела на Одайна. – Скажи, правду говорят, что раньше он был другим? До того, как его назначили хранителем?

– Да, – нахмурился Бог. – Совсем другим… Ты опасаешься, что не сможешь подавлять Хаос так же долго, как и он?

– Конечно, – прямо ответила Богиня. – Особенно теперь, когда ты сам без магии…

– Надеюсь, мы справимся. Жаль, что я не знаю, сколько слёз Злочероса на меня попало.

– Однако, – вздохнула Волегости. – Нашли что использовать.

– Да, нашли. Я рад твоему появлению и никогда не забуду о сегодняшнем дне.

– Это же не только ради тебя, ты же понимаешь, – заулыбалась Волегости.

– Конечно! Ещё ради червячков, птичек и другой живности. Я же не такой милый, как твои создания, – рассмеялся Одайн.

– Да ты даже определиться не можешь, какого цвета бороду тебе носить! Опять с седой…

– Рыжая борода – как-то избито, а вот седая, с серебристым отливом мне действительно нравится.

– Просто ты – старая сорока, Одайн. Признайся, что очень любишь блестящее, поэтому и работаешь в основном с металлами.

– Чувствую я, Молодая Богиня, что разговор сей будет долог у нас, ибо времени теперь предостаточно для ведения бесед непринуждённых, – грозно свёл брови к переносице Бог и пригладил серебристую бороду.

– Всё равно с рыжей лучше, – улыбнулась Волегости.

– Ладно, посмотрим. Самое печальное в том, что я не знаю, сколько времени потребуется на восстановление сил.

– Когда ты снова засияешь, мы поймём. Не забудь про мои глаза. Сейчас мне сложнее чувствовать мир. И я не хочу стать очередным носителем Хаоса. Пока у меня есть силы, я укреплю сферу слой за слоем. А я молодец, что дала лэвлинам возможность накапливать магию. Жаль, что не научила делиться.

– Смотри-ка, Волегости, а малыш справляется, – кивнул Одайн в сторону Лейхеля. – Теперь он только светится.