С. Массери – Бунтарка (страница 3)

– Люблю тебя, брат. – Тэм целует меня в щеку. – Будь осторожен.

– Ты тоже.

Тэм отпирает окно и распахивает его настежь. Осмотревшись, она натягивает капюшон и вылезает наружу, а меня так и подмывает постоять у окна и понаблюдать за тем, как она уходит, но я знаю, что не смогу этого вынести. Поэтому я просто закрываю за ней окно, а затем, задернув шторы, засовываю ноги в ботинки и включаю свет. Я не могу позволить себе проигнорировать вызов Цербера.

Быстро пройдя по пустому коридору, я оказываюсь в большой, похожей на пещеру центральной комнате, которая была преобразована в штаб-квартиру Цербера. Это место Адские гончие захватили шесть месяцев назад после того, как на их клуб было совершено нападение. Теперь их зловоние пропитало это место насквозь.

Цербер, Вульф и Малик стоят вокруг стола, а на стене позади них висит карта, на которой красными булавками отмечены районы Стерлинг Фолса, удерживаемые Титанами.

Одно дело стоять здесь и смотреть на войну на картах, а совсем другое – выйти на улицу и испытать все на себе.

– Вот ты где, – ворчит Цербер. – Тебя пришлось долго ждать.

– Извините, сэр, – произношу я, но мои зубы скрипят каждый раз, когда я его так называю.

Я думал, что время уменьшит мой гнев или мне хотя бы будет легче с ним справляться, но вместо этого он только усиливается. Когда я вижу, как в эту войну оказываются втянуты невинные люди, это вызывает у меня желание что-то сделать. Но я бессилен.

– Иди сюда! – рявкает Цербер, и я подхожу к столу.

– Мы обнаружили его. Он точно прячется где-то здесь. – Цербер указывает на какое-то из зданий на карте, лежащей на столе.

Это старый склад, который находится в Саут-Фолсе, недалеко от пристани для яхт. Кронос управлял захваченными частями города так, как считал нужным, и несмотря на то что периодически мы засекали его передвижения, это был первый раз, когда мы обнаружили их базу. Мы знали, что он пытается захватить Саут-Фолс, и место их дислокации служило еще одним подтверждением этому. Если ему удастся захватить этот район, он сможет полностью перекрыть наши поставки. Ему уже принадлежит шоссе, ведущее в город. Что будет, если он получит и гавань? Тот факт, что мы можем застать его врасплох, играет нам только на руку.

– Что ты хочешь от нас? – спрашивает Вульф спокойным тоном.

Если бы не тот блокнот, в котором Вульф подробно описывает слабые стороны Адских гончих и своего отца, а также дает советы по способам их использования, я бы подумал, что он полностью поглощен бандой, что ему уже промыли мозги. Но он настолько хороший актер, что я не вижу трещин в маске, которую он натянул на свое лицо.

– Я хочу, чтобы ты пошел туда и убил этого сукиного сына! – приказывает Цербер. – Сегодня же! Прежде чем у него появится шанс сбежать.

– Кто пойдет со мной? – кивая, спрашивает Вульф.

– Возьми Аполлона и еще пятерых парней. Я хочу, чтобы вы окружили здание и снесли его к чертовой матери, но не привлекали к этому внимание. – Цербер прищурился. – Ты понял, парень? Справишься?

Команда из семи человек.

– Конечно, – спокойно отвечает Вульф, и я тоже киваю.

Вульф отходит первым, а я, прежде чем уйти, еще раз смотрю на карту. Здание, на которое указывал нам Цербер, теперь отмечено черным крестиком. Такая метка означает, что это здание уже скоро сотрут с лица земли и от него останутся лишь руины.

Адские гончие, которым велели идти с Вульфом, встречают нас в оружейной. Если бы вы спросили у меня их имена, то шесть месяцев назад я бы ответил, что понятия не имею, как их зовут. Нас не было в Адских гончих пять лет. Этого времени было достаточно для того, чтобы Цербер набрал новых членов в банду, взамен тех, что умерли. Теперь я знаю и имена и личности. Знаю об их огромной ненависти к Титанам, хотя большинство из них точно так же ненавидели нас, когда мы вернулись в строй.

Цербер остался доволен тем, как зарекомендовал себя его сын, и теперь, злорадствуя, хвастается перед Маликом, в какого прекрасного лейтенанта превратился Вульф. А Малик, в свою очередь, просто качает головой, потому что в Вульфе есть что-то такое, что создает вокруг него хаос.

Хаос.

Мое сердце сжимается, когда я вспоминаю, что Джейс и моя сестра так называли Кору. Только недавно я обнаружил, что в греческой мифологии Персефона известна не только под своим именем, но и как Хаос. Персефона и Хаос были взаимосвязаны, а теперь с ними была связана и Кора.

Мы запасаемся оружием, а Вульф жестом приказывает двум парням взять бомбы, к передним частям которых прикреплены маленькие приемники, сконструированные таким образом, чтобы они включались при одном звонке на нужный номер. Звонок активирует… я точно не знаю что, и, если честно, я вообще не хочу ничего знать о бомбах.

– Готовы? – спрашивает Вульф.

– Да, сэр, – отвечают они.

Я закатываю глаза и слегка киваю. Я, черт возьми, уж точно не буду называть Вульфа сэром.

– Ладно, пойдем, убьем этого ублюдка, – выдыхает Вульф, скрывая смех.

Глава 3. Кора

Я смотрю в потолок, на котором светятся лампы в виде звезд. Конечно, вмонтировать их туда было фантастической идеей, но в темноте их цвет не похож на звездный. Он, скорее, ядовито-зеленый. А при дневном свете эти лампы выглядят как звезды, вылепленные из жевательной резинки. Но я отвлеклась. Дело не в том, как они выглядят, а в том, что они являются необходимым отвлекающим фактором. В полночь или чуть позже моя дверь приоткрывается, и я притворяюсь спящей. Луч фонарика скользит по моему лицу, на долю секунды ослепляя меня даже через закрытые веки, – а затем свет исчезает и дверь снова закрывается. После этого я откидываю одеяло и спускаю ноги с кровати, осторожно пересекаю темную комнату и подхожу к столу. Я делаю очередную пометку о прошедшем дне в своем блокноте, а затем одеваюсь и зашнуровываю кроссовки.

В мое окно кто-то стучит, и, когда я открываю его, мне улыбается Бен.

– Готова? – спрашивает он.

Кивнув, я вылезаю наружу. Бен касается руками моей талии, пытаясь помочь, но отпускает меня до того, как мои ноги касаются земли. Он часто так делает – избегает прикосновений, будто кто-то сейчас выйдет из тени и ударит его. Но я тоже не была открыта для чего-то подобного, хотя ко мне, черт возьми, никто не прикасался уже шесть месяцев. Бен замечал, как я вздрагиваю или отстраняюсь всякий раз, когда кто-то подходит ко мне слишком близко. И я не единственная здесь, кто так реагирует. Благо Бен хоть и не гений в чтении языка тела, но он хорошо оценивает ситуацию и обстановку.

– Готова? – снова повторяет он свой вопрос.

– Да, чем займемся? – Я знаю чем, но все равно решаюсь спросить, наверно, надеясь на другой ответ.

Бен ухмыляется и убегает в лес, а я, вздохнув, следую за ним трусцой. Сегодня ночью облака висят слишком низко, и луна едва проглядывает сквозь них. Поэтому моим глазам приходится привыкать к полумраку. Май в этом году выдался теплым, земля под моими ногами немного влажная от недавно прошедшего ливня, а в воздухе пахнет так, будто дождь вот-вот пойдет снова.

Вскоре я замечаю, как справа от нас редеет лес, и сквозь кроны деревьев виднеется почти спокойная водная гладь. Единственные звуки, нарушающие тишину леса, – наши шаги и плеск миниатюрных волн, потому что большие волны, приходящие с океана, обрушиваются лишь на противоположную сторону острова. Если сильно присмотреться, то можно различить вдалеке огни Изумрудной бухты. Сейчас мы слишком далеко от Стерлинг Фолса, но иногда я представляю себе, как корабли, проходящие мимо нашего острова, направляются к пристани в Саут-Фолсе, отчего у меня начинает болеть сердце. Я представляю, как плыву навстречу к гигантским кораблям, как меня поднимают на борт и забирают с собой, возвращая к ним.

Где бы они ни были.

Когда я в последний раз видела Джейса, он лежал в багажнике машины друга моих родителей, личность которого мне до сих пор неизвестна. Несмотря на то что он увез его с собой и должен был позаботиться о нем, – что бы это ни значило, – мое сердце подсказывает мне, что Джейс жив, и я отказываюсь верить в обратное. Мои родители привезли меня домой, но объявшая там меня клаустрофобия была настолько сильной, что я не захотела там оставаться. Стоило моим родителям отвлечься, я тут же пыталась выбраться из дома, но бежать было некуда. Меня окружали тупиковые улицы и открытые поля. Целую неделю я провела в слезах, убежденная, что Джейс мертв, а Аполлон и Вульф гниют в тюрьме. Я жила в страхе, что в любой день на пороге нашего дома появится Паркер, а потом…

Стресс, испытываемый мной, стал настолько сильным, что думаю, я просто сломалась изнутри. Вопреки ожиданиям моих родителей я не стала снова той послушной девочкой, какой они привыкли меня видеть, и просто не смогла вписаться в их жизнь. В совершенно незнакомых людях я видела Паркера, мне снились безумные сны о смерти, кровопролитии и змеях, но поскольку мои родители не знали, через что мне пришлось пройти – рассказывать им этого я, конечно же, не собиралась, – они совершенно не понимали моего поведения. Их друг также скрыл обстоятельства, из которых меня вытащил, и мои родители решили, что причиной моих изменений стали ребята, с которыми я жила. Они думали, что меня поимели, во всех смыслах этого слова, и поэтому отправили меня подальше.