С. Малиновски – Вечная история (страница 21)

– Но ведь и Вейдер, отдавал приказы!

– Конечно. Я их тоже отдаю. Но я не параноик, как Император и не одержим жаждой власти. Как все последние американские президенты или наши генсеки, например. И все-таки, исполнение солдатом приказа, это зло? – продолжал наседать на меня майор.

– Не знаю, – растерялся я, – наверное, все зависит от приказа.

– То есть, ты или выполнишь его, или станешь для командира предателем, – уточнил учитель.

– Так что же такое зло? – у меня уже голова шла кругом.

– Один из философов сказал, что зло это любое действие, совершаемое над одушевленным предметом, человеком, в частности, без его согласия. И, опять-таки, это определение абсолютно неточное и неполное, потому как, человека, упавшего с инфарктом, спасают без его видимого согласия, и когда рожают детей, никто не спрашивает мнения ребенка по поводу его желания появиться на свет. Так что, делай выводы, Ваня. Что добро, что зло величины абстрактные. Это все более всего похоже на хреновый закон, который что дышло, куда повернул, туда и вышло.

Увидев мои обалдевшие глаза и глубокую задумчивость, отразившуюся на лице, майор добавил:

– Тебе бы сынок, философов почитать. А еще лучше, в институте поучиться.

– Успею! – отмахнулся я. – Куда спешить!

– Оно, конечно. Но время сейчас такое, быстрое. Так зачем отставать, когда можно идти в ногу, а то и ехать в первом вагоне.

На этом, в тот раз учитель закончил разговор. И я, слегка успокоившись, решил, пока возможно, не волноваться, а главное, поменьше попадаться на глаза Ермоленко. Потому что его идеи на счет учебы мне не очень понравились. Но, учитель, как я и предполагал, не забыл и время от времени напоминал мне о продолжении образования. Я отмахивался и отнекивался, пока майора не повысили…

…Надо сказать, повышения мой учитель не хотел и сопротивлялся новому назначению отчаянно. Но в один прекрасный день все стало на свои места. Тот день кроме грандиозного скандала запомнился мне еще и тем, что после очередной увольнительной я завалился спать гораздо раньше, чем было положено и, более того, меня не разбудили за все время сна для каких-то левых разборок, как это частенько случалось, благодаря моей должности.

Проснувшись, я полежал еще минут десять, а потом, зевая и потягиваясь, выбрался из кровати. Судя по часам, я честно продрых все положенное для сна время. Так хорошо я не отдыхал с момента окончания школы прапорщиков. Неторопливо приведя себя в порядок, я направился в столовую. Война, конечно, войной, но обед по расписанию. Уже усевшись за стол, я вспомнил, что учитель дал задание, провести политинформацию. В свете последних событий, сотрясавших страну, это было отнюдь не лишним. А значит, есть законная возможность заглянуть к Бате. У него имеются не только документы, отражающие нынешнее положение дел, но и аналитические выводы на их основе. Мы ведь не люди, нам нужна точная информация. Хороший долгосрочный прогноз обмана не терпит.

Я с удовольствием принялся за еду. Перспектива радовала и согревала. Попасть в кабинет к Бате, дело нехитрое, особенно для меня. А вот заглянуть в графики и отчеты – это проблематично. Но сегодня, я имел реальный шанс запустить любопытный нос и руки в архивы полковника. Главное, не переусердствовать. Очень уж не хотелось нарваться на очередной выговор за постоянные залеты, которые мешают мне получить звание старшего прапорщика. Но тут, правда, я был довольно спокоен. Ни один из вампиров не продвигался быстро по службе именно из-за этих самых залетов. К тому же, какой смысл иметь высокие звания? Лишняя головная боль и дополнительная ответственность только мешают жить. Но учитель, сам пребывающий в ранге майора вот уже более ста лет считал, что я должен сделать карьеру. И, самое обидное, Батя целиком его поддерживал, но если ротный, пока, требовал от меня посильных успехов, то полковник железно стоял на своем – я должен получить высшее образование и точка. Вспомнив о последних нотациях и нравоучениях, я слегка взгрустнул. Сколько мне еще удастся сопротивляться, не знаю. Но настойчивость родни наводила на грустные мысли. Ведь дожмут таки… Хотя, до этого еще далеко. Наконец, откинув неприятные размышления, после обеда, я бодро направился к полковнику.

Батя был на месте, но, судя по всему, собирался уходить. Так что я порадовался, что не стал задерживаться. Поскольку в кабинете ни кого больше не было, мы поздоровались по-семейному. Вообще-то, многие вампиры и при посторонних ведут себя по-свойски. Но я старался не нарушать субординацию. Что Батя, что учитель, одобряли это. Батя, выслушав просьбу, небрежно кинул мне ключи от крайнего шкафа.

– Чтоб все было аккуратно, – предупредил он, – а то я тебя знаю!

– Как можно! – возмутился я. – Все будет о¢кей!

Батя поморщился. Американизмы, укореняющиеся в нашем языке, последние несколько лет, он не любил. Когда кто-нибудь в его присутствии щеголял новомодными словечками, он предлагал не повторять суржик, а просто выучить английский. А ту порнографию, которая мутным потоком хлестала теперь с экранов, он на дух не переносил. Батя просто сатанел, стоило ему хоть пару минут посмотреть телевизор. Причем безразлично, какой канал: кабельный или государственный. Разницы, по его, да и моему, глубокому убеждению, не было никакой, кроме качества изображения.

Полковник ушел. А я, вытащив несколько папок, с головой погрузился в работу. Я так увлекся, что не заметил, как прошло почти три часа. От чтения меня отвлекли раздраженные голоса. Я не успел отложить папку, как распахнулась дверь, и в кабинет влетели Батя с учителем. Увидев выражение их лиц, я постарался слиться с креслом и стать, как можно более незаметным. Но волновался я зря. Мужики были так заведены, что даже не посмотрели, есть кто-нибудь в кабинете или нет.

Я же мечтал только об одном, чтобы они, как можно дольше не замечали меня. Особенно полковник. Батя в гневе, зрелище не для слабонервных. Честно говоря, эту бурю мог выдержать только вампир. Человека отправило бы в нокаут то напряжение, которое сгустилось в кабинете. Правда, надо отдать должное Ермоленко. Он был в не меньшем бешенстве. Казалось, воздух начал искриться, но это, пожалуй, только казалось. А вот то, что все вокруг ходило ходуном, это правда. Стаканы на столе жалобно дребезжали, шкафы тряслись, окна тихо позвякивали, от крика ломило уши. Кто бы мог подумать, что назначение майора на должность Магистра, вызовет такую реакцию.

Мой наставник совершенно не жаждал повышения. Но полковник, весьма категорично сообщил ему о новой должности, добавив, что дело решено и Великий Магистр уже подписал назначение. Майор резко отказался и вот тут Батя завелся. Похоже, он орал на Ермоленко не переставая от самого кабинета Великого Магистра. Поэтому, услышал я уже окончание скандала.

– Значит, не хочешь?! – полковник грозно смотрел на майора. – А кто тебя спрашивать будет, щенок! Ты что о себе возомнил?! Не видишь, что в стране делается?! Я что ли один все тащить должен! Только о себе думаешь!

– Есть более достойные! – не дрогнул учитель, причем, не чуть не тише полковника.

– Более достойные есть, а вот способных справиться – нет! Тупая твоя башка! Все силы на удержание равновесия брошены! Сейчас не говорить надо, а работать! Что не видишь, уже кровь льется, а ты в сторону?! Короче, так, молокосос! Завтра принимаешь дела!

– Ни за что! – взвился майор, – Я в Большую Ялту не поеду! В этот гадюшник! Да на кой там Магистр?! Там же наших, раз два и обчелся!

– Наших там семьдесят два человека! – сообщил Батя.

– Откуда? – изумился учитель.

– Оттуда! – огрызнулся полковник. – Это тебе не девятнадцатый век и не начало двадцатого! Так что, хорош выпендриваться!

– Батя, – неожиданно взмолился Ермоленко, чуть не плача, – ты же знаешь, для меня это вешалка! Ну, бога ради, не надо!

– Сынок, – негромко отозвался Батя, после тех децибел, которые только что гремели в кабинете, нормальный голос полковника, казался шепотом, – ты думаешь, я не понимаю, но есть такое слово – надо! Туда сейчас столько всякого сброда съехалось, да и еще приедет, только держись. Только ты Ялту удержать сможешь. Хотя бы, до окончания этой перестрелки.

– А потом? – с надеждой спросил Ермоленко, и я понял, что он уже смирился.

– Потом суп с котом! – вновь насупился полковник, – Ты сперва удержи. Ты главное пойми, это же южное побережье, сдавать его нельзя.

Майор мрачно сопел, глядя в сторону. Я остро чувствовал его обиду, но не мог уловить ни единой мысли. Мужики экранировались так, что прочитать их не смог бы и господь бог, а уж о таком сосунке, как я, речь просто не шла.

– Господи! – наконец простонал майор, хватаясь за голову. – Насколько же в Афгане было проще!

– Хочешь обратно? – немедленно отреагировал Батя, – Могу устроить. Джабраил теперь заместитель их Великого Магистра. Он уже намекал о тебе. Так что если не Ялта, то можешь ехать к духам. Там, кстати, сейчас гораздо спокойней, чем у нас.

– В гробу я видал этих духов! – буркнул учитель.

Честно говоря, он выразился по-другому, более длинно и цветисто. Но это был наиболее точный перевод его мысли на русский язык.

– Вот и хорошо! Значит, с назначением вопросов больше нет?

Ермоленко, помрачнев еще больше, молча кивнул.