С. М. Бладинг – Рыцарь Прутьев (ЛП) (страница 30)

— Я не смогу быть здесь долго, Хадж.

— Бред, — он хлопнул меня по спине. — Тебя ждет серьезный путь. Может, это последний твой шанс повеселиться.

Я улыбнулся и покачал головой. Ничего не будет от кружки эля с другом?

Одна превратилась в три, а там… Я уже не знал. Солнца давно сели, Кельмар выглядывал из-за горизонта. Светили лишь факелы, они же дымом заполняли воздух.

Мы играли в кости, я в этом был хорош. Главное, не быть пьяным. Переберешь, и ты уже проиграешь. Так и было с крупным мужчиной рядом со мной.

— Ого-о-о-о! — смеялся я со всеми за столом. Я был хорош, но мог вот-вот упасть следом за другим на пол. Я потер глаза и бросил кости.

Народ вокруг меня застонал. Я рассмеялся и придвинул монеты.

— Думаю, он нас дурит, — сказал кто-то на гернамском, я давно не говорил на этом языке.

— Как можно дурить в костях? — спросил я на его языке. Он дрогнул. Или я. Я не знал.

— Думаю, ты используешь Метку.

Я откинул голову и рассмеялся.

— Ты думаешь, что я… — я встал и развязал пояс, потянул за рубашку.

Хаджи вопил:

— Эль-Асим раздевается для дам!

— Не раздеваюсь, — ответил я с улыбкой. — Но нужно избавиться от этой рубашки.

Мужчина рядом со мной поднял сонную голову.

— Эль-Асиму мешает рубашка? — спросил он на нефертарианском. — Миру точно конец.

Я фыркнул и расстегнул рубашку.

— Пережил бы то, что я, понял бы, почему рубашки — роскошь… — я моргнул, почти сняв рубашку. — Похоже, я забыл слово.

— Может, давно не практиковал нефертарианский, — улыбнулся мужчина рядом со мной.

Я тоже улыбнулся.

— Наверное, — я все-таки снял рубашку. Все вокруг зашумели от удивления. Я поднял палец, шатаясь.

— Эти Метки, — они напоминали широкие черные татуировки и занимали мой живот, грудь, плечи, спину, руки, ладони и шею. — Не годятся для игры в кости.

Мужчины отпрянули, когда мои Метки с паром и шипением поднялись. Черный стал оранжевыми потоками лавы.

С уставшей улыбкой я попытался одним из огненных хлыстов перевернуть кость.

Она сгорела.

Смеясь, я убрал Метку и сел, поддерживая голову рукой. Я не знал, можно ли выпить еще одну кружку пива. Раз были сомнения, стоит заканчивать.

Хаджи дал мне свежий эль. Я надел рубашку, царило молчание.

Мужчина по другую сторону стола упал со стула. Смеясь, его друзья подхватили его и вынесли, поглядывая на меня. Я мысленно пнул себя. Я не хотел пугать празднующих.

— Это впечатляет, саид.

Я моргнул. Или закрыл глаза, но пытался найти того, что сказал это. Я знал всех, кто мог называть меня лордом, но не узнавал этот голос.

Это был высокий мужчина со светло-каштановыми волосами и бородкой, но над верхней губой усов не было. Его одежда была неописуемой, и я не мог сразу сказать, из какой Семьи он мог быть.

— Я вас знаю?

Он покачал головой и протянул ухоженную руку.

— Я Исзак Токарз.

Я пожал его руку и отсалютовал кружкой эля.

— Рад встрече.

Мужчина за столом зевнул и потер лицо.

— Нам еще раунд заказать?

Я нахмурился, лицо размывалось. Грязь казалась неподходящей ему, но она была на лице и одежде, только не на руках.

— Сэр, вы шпион?

Он улыбнулся.

— Нет, я журналист.

Я удивленно отпрянул.

— Что за журналист?

— Рассказываю правду о людях.

Я подумал.

— Звучит хорошо, сэр. Вы рассказываете правду или свою версию правды?

— Правду, — я кивнул, и чуть не упал на стол. Я уже плохо собой управлял. Завтра будет ужасно. А мне нужно было вспомнить, кто за столом, почему я все еще здесь.

— Журналист, я не трогал ваше племя.

Он протянул руку.

— Думаю, родословная сейчас не важна.

Я оглядел кружащуюся комнату.

— Точно. Не важна. Но я привык слышать имена и понимать, на каком языке говорить, чтобы выразить уважение.

Арик вскинул брови и уголки губ.

— Я из флота Клар, — я никогда о таком не слышал. — И мы говорим на кельтакском.

— Мой друг захотел бы с тобой поговорить. Она давно не говорила на родном языке.

Он склонил голову.

— Она из тех, кто пережил побег от Рук?

За столом посерьезнели.

— Да.

Исзак глубоко вдохнул и склонился над столом.

— Что мы будем делать с Руками, саид? — я вскинул брови, глядя на кружку. Я видел красную шляпу Хаджи, он шел в толпе с четырьмя кружками высоко над головой. Но я уже достиг предела. С меня хватит эля. Нужно уходить.

— Перемирие.

Исзак не отступал.