С. М. Бладинг – Падение Небесного города (ЛП) (страница 72)

Я подавил шепот сомнения, решив разобраться позже. Упускать эту мелочь нельзя. Такой роскоши у меня нет. Опять. Роскошь. Год назад я о таком и не думал бы. А теперь? Да.

Я скрутил листовку и сунул в карман.

— Нужно говорить на нефертарианском. Кили, они заметят твои ошибки. Так что ты глухая. Ты их не слышишь, мы будем подавать знаки.

— Хорошая мысль, — согласился Хаджи с круглыми глазами. — Нужно поработать над этим.

— Да, — прошептала она. — Да.

Три стража шли к нам.

— Ты глухая, — напомнила я ей и вышел из переулка, изображая, что не вижу их, уходя прочь. — Нам нужна комната, а потом — информацию.

Хаджи кивнул. Мы почти обошли платформу по кругу. Он заметил один и исчез, а за ним и мы с Кили.

Но мы не добрались до двери. Рука легла на мое плечо, остановив меня.

Я схватил за руку Кили, успокаивая ее, повернулся с открытым лицом к стражу.

— Чем-то могу помочь? — спросил я на нефертарианском.

— Говори на ханди, — потребовал страж.

— Помочь как-то можем мы вам? — я специально путал слова. Все знали ханди, но это не значило, что все хорошо им владели.

Страж в зеленом закатил глаза и отступил на шаг.

— Документы.

Что?

— Документы? — сердце колотилось. Ой-ой. — Нет документов у нас.

— Тогда вернемся к причалу, — он схватил меня за руку, но кто-то влез между нами.

— Он плоховато говорит-а на ханди, да? Он и не понимает-а документы, — мужчина с круглым животом в почти белом фартуке и шляпе вскинул пухлые руки. Он развернулся, схватил меня за воротник и предупреждающе взглянул зелеными глазками, а потом протянул стражу конверт. — Вот-а его документы.

Страж вздохнул.

— Глупые иностранцы даже небесного языка не знают, — он открыл конверт, пролистал бумаги и посмотрел на нашего спасителя и на меня.

— Раджак Сабор? — вскинул брови он.

Я улыбнулся и кивнул.

Он повернулся к Кили.

— Наса Сабор?

Она смотрела не на него, притворяясь, что не слышит. Я повернулся к ней и говорил, жестикулируя.

— Страж говорит с тобой, — я не знал, что показывал руками. Наверное, ничего связного, но я пытался сделать так, чтобы выглядело неплохо.

Она повернулась к нему и помахала.

— Что с ней? — осведомился страж.

— Как дверь глухая она, сэр, — сказал я, пожав плечами. — Но она — моя сестренка, поделать что мне, — было сложно говорить так с серьезным видом.

Он с презрением фыркнул и сунул мне бумаги.

— Убирайтесь.

Толстяк дождался, пока стражи уйдут, схватил Хаджи за воротник и потащил в гостиницу. Он ничего не говорил, пока мы не прошли шумную гостиную, освещенную светом из окон, а комната за рваной занавеской была удивительно тихой.

— Что ты привел-а в мой паб? — осведомился он, бросив бумаги на стол. — Во что ты меня втянул-а?

Хаджи вырвался и поднял конверт.

— Вы же говорили, что не против…

— Теперь, может, и против-а. Люди с тобой, поди, из тех-а, кого ищут Руки? Да?

Лицо Хаджи не изменилось, он смотрел бумаги.

— Как вы узнали, что нужны документы для женщины?

Он ответил не сразу. Хаджи смотрел документы.

— И на еще одного мужчину? — он поднял голову. — Что вы умалчиваете, Этторе Госса?

Этторе вскинул двойной подбородок.

— Я понял-а, что твое отсутствие связано с этими плакатами с наградами. Об одном-а ты мне рассказывал. Но другие? Интуиция, наверное. Я ведь угадал-а? Я могу получить больше денег-а, чем предлагают-а Руки, или я могу вернуть сюда стражей.

Я вскинул руку.

— Сколько вам надо? — матушка дала нам немного денег, как и Исра, но мы не знали, насколько нам хватит.

— Сто канто.

Я вскинул брови. У нас едва хватало. Я схватил мешочек на поясе.

Его пухлые руки уже тянулись ко мне. Я отдернул руку с мешочком.

— Но взамен нам нужна комната на неделю и вся информация, что у вас есть.

Язык его прошелся по губам, жадный блеск появился в глазках.

— Думаю, информации у вас много.

Он посмотрел на меня.

— Для этого ваших-а денег не хватит-а.

— Возможно, — мрачно сказал я. — Но это все, что у меня есть. Вы помогаете или нет?

Он пожал плечами и пошел по комнате, он отодвинул стулья, подвинул столик. Крикнул кому-то принести эль. Раздался вопль в ответ.

— Думаю, я помогу. Стражи разогнали мне почти всех клиентов-а, и это меня не радует-а.

Мы сели. Пришла женщина и принесла напитки. Она улыбнулась мне, коснулась пальцем моего подбородка и ушла.

Этторе взял кружку и покрутил, после чего опустил.

— Бьюсь об заклад-а, что ты — Синн Праймус-а, о котором все судачат.

Я вскинул брови, но промолчал.

Он оживился.

— Говорят-а, что ты сжег несколько самолетов-а.

Я кивнул.

— И говорят-а, что ты нанес ущерб-а Небесному городу.

Я поджал губы и тряхнул головой.