С. М. Бладинг – Падение Небесного города (ЛП) (страница 57)

— Ты уже решил, — она ударила ложкой по тарелке. — Зачем тебе я?

Хороший вопрос. Я посмотрел на город. Мы были глубоко в воде. Вокруг вода была не синей, а черной, словно безлунная ночь, без звезд и планет. Мне не хватало неба.

— Ты хочешь сбежать?

— Куда?

— Отсюда, — просто сказала она. — Ты хочешь сбежать отсюда и вернуться к Рукам, к своей королеве?

Я посмотрел на пол.

— Она никогда не была моей королевой.

— Но именно к ней ты надеешься сбежать.

Я покачал головой.

— Я разрываюсь. Я… — было глупо говорить об этом со старушкой. Что она может знать? Как поможет.

А она ждала.

Я провел рукой по волосам. Я должен вернуть власть над собой, значит, нужно быть честным.

— Я борюсь сам с собой.

— А вот и правда. И что в тебе воюет?

Слова застряли в горле, но мне нужны были тренировки. Матушка не допустит меня, пока Ино Килак не разрешит.

— Разум и сердце. Сердце хочет свободы.

— А разум?

— Ищет причины вернуться, — я закрыл глаза и прислонился к кирпичной стене. — Но слишком многое на кону, слишком много терять.

— Ты это видишь. Если ты выживешь, станешь мудрым лидером.

Я фыркнул.

— Но в тебе и много плохого.

Я недовольно повернулся к ней.

— Нет.

Она махнула на меня ложкой.

— Разум твой использует это как отмазку, ищет логику в том, что почетно ее слушаться, быть в ее власти. Тебе нужно найти источник принуждения, и тогда разум будет принадлежать только тебе.

— И вы думаете, что я могу смириться с тем, что из-за меня умирают люди? Потому что я трусливо прячусь?

Она бросила в меня ложкой. И ударила, повалив на пол. Я смотрел на нее, а она — на меня.

— Что ты сделаешь, Синн? Чем дольше ты не ищешь то, что отдал, тем больше ты становишься Праймусом.

Вот и последняя соломинка. Я не хотел становиться Праймусом, превращаться в Варика, терять себя. Как можно стать тем, кто уничтожает город ради получения одного человека?

Она увидела это на моем лице. Она слезла с меня, розовое расшитое одеяние шуршало с ее шагами. Она склонила голову, глядя на меня краем глаза.

— Что она с тобой сделала, Синн?

Картинки вспыхивали в голове. Сердце колотилось, я тяжело дышал. Во рту пересохло, я пытался отогнать воспоминания. Я опустил взгляд от стыда.

Она кивнула.

— Она использовала против тебя твое же тело.

Я не хотел признавать это, говорить вслух или слышать.

Ее седые брови поднялись и опустились, она отвернулась.

— Эффективно. Ты мужчина. И ты беспомощен, ведь она обернула против тебя природный инстинкт.

Чертова читательница мыслей.

Она отмахнулась.

— Забудь это. Преодолей, или будешь до старости желать, чтобы какая-то дрянь впивалась ногтями в твою грудь и делала тебя счастливчиком.

Она ужасно точно взывала к тому, что я не хотел вспоминать.

— Я все слышу, — она с вздохом села. — Тебе нужно понять, как преодолеть это. Так она завладела тобой, так ее люди тебя выслеживают. Она привязала тебя к себе.

Как может ее поводок протягиваться так далеко?

Она посмотрела на меня.

— Тебе лучше знать, ведь ты вызвался быть на поводке.

Я подошел в три шага к столу и сел на другой стул, стараясь не трогать ее вещи. Возле моего локтя оказалась ссохшаяся голова. Ужас.

— Как мне вернуть это?

Она вздохнула и скрестила сухие руки.

— Ты отдал власть. Она попросила, и ты отдал. Тебе нужно это забрать.

Я сглотнул и быстро вдохнул. Смогу ли я сказать слух.

Она не спасала меня, не говорила вместо меня.

— Я… — челюсти сжимались. — Я сказал ей, что я — ее.

Она кивнула.

— А ты?

— Нет.

— Уверен?

Я ударил кулаком по столу.

— Да!

— А если бы она вошла в эту комнату сейчас?

Я покачал головой.

— Но она не войдет.

Глаза Килак вспыхнули, она посмотрела за мою спину. Я повернулся…

И отскочил от стула, схватился за стол, обходя его.

— Никс.

Она вошла в комнату и провела ладонью в черной перчатке по столу. Ее рубиновые губы скривились.