С. М. Бладинг – Падение Небесного города (ЛП) (страница 38)

Что я пообещал?

Это могло быть что угодно.

Я не мог вспомнить, что говорил, в деталях. Пообещал, что всегда вернусь к ней? Даже в худшие моменты? Да? Пытка была такой невыносимой?

Я покачал головой. Нет.

Что она выудила из меня? Что я захотел отдать? Как я связал свою душу?

Холодок пробежал по коже, мои глаза распахнулись, я увидел ее темные глаза, вглядывающиеся в мои, рука ее скользила по моему животу, дыхание щекотало грудь.

— Ты мой, — прошептала она.

Я старался изо всех сил держать рот на замке, пока тело дрожало от ее прикосновений.

Ее губы скользнули от моей груди к ключицам, язык обвел их силуэт .

— Скажи мне.

Я закрыл глаза и отвернулся .

Ее рука коснулась моей привязанной руки .

— Я могу держать тебя так всю ночь. Днями, — она встала, устроилась на моих бедрах, ее юбка накрыла мои ноги. — Ты сам знаешь.

Я смотрел на нее, пытаясь расслабить челюсть.

— Ты ведь хочешь вернуться на уроки? Проводить время в любимой лаборатории? — она провела ногтями по моей груди. Я выгнулся, не в силах сопротивляться.

Уголок ее губ приподнялся, она склонилась надо мной, касаясь своей грудью в корсете моего тела.

— Скажи, что ты мой.

Я кивнул .

Она прижала палец к моим губам, шепча:

— Вслух.

Я открыл рот, чтобы сказать, чтобы остановить все это и прийти в себя, но вырвалось лишь:

— Да.

Она улыбнулась .

— Нет. Скажи на своем родном языке. Скажи, — ее пальцы скользнули по моему подбородку, словно манили слова.

Они застряли где-то в горле.

Она вцепилась в меня.

Я вырывался, хотел свободы, но не с ней, не перед ней и не из-за нее. А по своим условиям.

Она этого не получит. Рука ее двинулась.

— Скажи мне.

Я держался, как только мог, а она ласкала меня. Я хотел, чтобы она ушла. Хотел сбежать, вырваться, избавиться от нее.

Я откинул голову и закричал на родном языке:

— Я твой.

Она замерла с довольной улыбкой.

— И больше ничей, — сказала она на моем языке. — Только мой.

Я замер с надеждой .

— Только твой.

Ее улыбка стала шире. Она слезла с кровати и пошла к двери.

— Запомни это. И не забывай. Ты мой, Синн, — она замерла на пороге. — И всегда будешь моим.

Вот оно. Она выуживала из меня много обещаний. Не смотреть на нее за ужином, пока она не прикажет, не говорить ни с кем, пока она не разрешит. Никого не трогать. Не давать никому трогать меня.

Я замер. Чего я лишился, пообещав ей себя?

Как это вернуть?

Глава 16:

Они нашли нас

Вскоре я устал лежать наедине с мыслями. А мысли были неприятными, ведь легче от них не становилось. Я не знал, как найти выход. Без радио мы не могли связаться с Великими семьями или другими племенами, что могли бы нам помочь.

Пульсация в голове напомнила мне, что куда бы я ни ушел, Никс всегда со мной.

Меня осквернили Руки. Я боялся признавать, как сильно Никс изменила меня. Сердцем я никогда не стал бы Рукой. Но сколько во мне изменилось под ее влиянием?

Часть меня боялась находить «Юсрра Самму», боялась понять, что я уже не принадлежу воздуху, что я уже не смогу жить свободно.

Я провел рукой по голове, пальцы запутались в волосах. Мне нужно было за что-то держаться. Конечно, я все еще знаю воздух, и свободная жизнь — все, что я знал. Для этого психопатке потребовалось бы куда больше времени, чтобы все изменить. Я был Эль-Асимом. И я никогда не был Праймусом.

Я слез с кровати, желудок голодно заурчал, и я пошел в грузовой отсек.

Там никого не было. Как и в кабине пилота.

Я прислушался к звукам, но было тихо. Я направился к лестнице, спустился в лабораторию. Пусто.

Меня пронзила тревога. Я вернулся к кровати и поискал в других комнатах. На некоторых кроватях точно спали, как и на той, что была надо мной. Но сейчас там никого не было. Я вернулся в грузовой отсек, шаги уже были быстрее, и отправился к хвосту самолета. Дверь подперли, чтобы она не закрывалась, но и не открывалась слишком широко.

Голоса. Я выдохнул с облегчением и пошел на звук.

Санг было высоко в небе, Кала не было видно. Бледный песок блестел в бело-голубом свете маленького солнца. Иветта сидела на лапе жука, подперев рукой голову, глядя на костер. Джошуа растянулся на песке, подложив руку под голову. Хаджи склонился над чем-то на его коленях. Кили сидела, скрестив ноги, по другую сторону от костра, откинувшись назад на руки, длинные рыжие волосы падали на песок.

— Ах, он все-таки проснулся, — бодро сказал Джошуа, едва посмотрев на меня.

Иветта мрачно посмотрела на меня.

— Пока ты мило спал, мы работали.

— Прости, — я прошел мимо Иветты и устроился между Джошуа и Кили. — Сколько я спал?

— Полтора дня, — сказала Кили, все еще глядя в небо.

— Правда? — я посмотрел в небо. Оно было чистым. Я моргнул, глаза заслезились. — Простите.

Джошуа подбросил в воздух немного песка и посмотрел, как он падает.

— Я же говорил тебе, что так будет, но разве ты слушал? Не-е-ет. Почему? Потому что, черт возьми, знаешь лучше.

Я простонал. Сколько еще мне слушать это «я же говорил»?

— Я тебя слышу. Но я не понимал всей значимости твоих слова.

— А теперь?