С. Дж. Сильвис – И нет конца обманам (страница 5)

Какая нелепость.

Стоило просто взять и выйти. Я не была обязана становиться посмешищем. И не обязана была позволять ей травить меня. На самом деле, можно было выдрать ей волосы и покончить с этим, но тогда меня вышвырнули бы из этой чопорной, престижной школы и отправили обратно в «Оукленд-Хай», где мне точно не получить стипендию в колледже Лиги плюща. Если я уйду сейчас, сложится впечатление, что я отступила, что я сдалась, а я не такая. После папиной смерти я быстро осознала, что от неприятностей не сбежать. Они найдут тебя так или иначе.

В конце концов, он пытался бежать – это его и убило.

Теперь у меня был крепкий фасад. Что бы эта стерва ни сказала и ни сделала, этому не сравниться со всем, что я пережила.

Я скрестила руки на груди и осталась на прежнем месте, у стены. Приготовилась наслаждаться представлением.

– «Инглиш-Преп», это Хейли Смит. Наша новая одноклассница. Давайте тепло ее поприветствуем!

Усилием воли я попыталась сохранить нормальный цвет лица. Я понятия не имела, как выгляжу, так что оставалось молиться Богу, чтобы не покраснела.

Все в столовой засвистели. Я же не двинулась с места и продолжала наблюдать.

Девица (оказалось, ее зовут Мадлен – я слышала, как кто-то восторженно орал ее имя) повернулась и издевательски ухмыльнулась мне. Я вскинула подбородок, чтобы смотреть ей прямо в глаза. Она похлопала густыми ресницами, надула губы.

– Так что, Хейли, расскажешь немного о себе? Или эта честь выпадет мне?

Я даже глазом не моргнула. Зато окинула взглядом столовую, пытаясь понять, есть ли свидетели из числа преподавателей, потому что если бы таковые имелись и спускали подобное с рук, значит, доверять им было нельзя. Тем не менее, к моему удивлению, в помещении не было ни единого взрослого, кроме работницы столовой, которая раскладывала помидоры по салатным мискам и ни на что не обращала внимания.

– Не хочешь? – Мадлен захихикала. – Значит, честь выпадает мне. – Она спрыгнула со стола, и ее юбка взметнулась так высоко, что всем было прекрасно видно розовые трусики танга. Подошла ко мне. Я призвала на помощь всю выдержку, чтобы сохранить скучающее выражение лица и не надрать ей задницу.

– Хейли Смит, – начала она. В столовой повисла жутковатая тишина. Казалось, все хотели услышать мою биографию. В другой ситуации я бы почувствовала себя польщенной. Но только не в нынешних обстоятельствах. Жизнь моя была далека от идеала. – Хейли Смит за последние несколько лет побывала в семи разных приемных семьях. Какая жалость. Но можно ли винить ее приемных родителей? Кто захочет держать такую уродливую, бедную, потрепанную девку? – Она засмеялась, а вместе с ней и еще несколько человек. Честно говоря, я поверить не могла, что такие девицы до сих пор существовали. – Когда Хейли училась в средней школе, ее отца убили, а мамочка восприняла эту новость слишком тяжело. – Мадлен скользнула по мне взглядом и продолжила фланировать по залу, останавливаясь на мгновение у каждого столика, а потом двигаясь дальше. – Тяжело в том смысле, что… теперь она погрязла в зависимостях. Впрочем, повторюсь, можно ли ее винить? Разве с такой дочерью не захочется постоянно находиться под кайфом? В конце концов, именно из-за нее убили ее папочку.

У меня заболела голова, ладони начали потеть. Меня так и подмывало двинуться Мадлен навстречу. Откуда она все это знает и зачем всем рассказывает?

– Бедняжка Хейли, – произнесла она, подойдя к столу Кристиана. Я почувствовала, как слабеют мои щиты. Злобные слова ранили. У меня заныл живот, а сердце с каждой секундой билось все быстрее. Нет, не принимай все это близко к сердцу. Нельзя поддаваться чувствам, Хейли. Она считает тебя угрозой, вот почему она все это делает. Стиснув зубы, я усилием воли заглушила мысли о родителях. К глазам подступали слезы, и я торопливо моргнула пару раз, чтобы не заплакать. – Ребята, она бедна, и я, честно говоря, понятия не имею, как она оказалась в этой школе, но мне ее даже жалко.

– И почему же ты говоришь обо мне так, будто меня здесь нет? – спросила я. Голос мой звучал твердо, как кора трехсотлетнего дуба, растущего во дворе школы.

Мадлен, казалось, потрясло, что я посмела ее перебить. Некоторые засмеялись, и она тут же окинула наглецов злобным взглядом.

– Потому что с таким отребьем, как ты, не разговаривают. Разве что о тебе.

Я переступила с ноги на ногу.

– То есть в свободное время ты любишь поговорить об отребье? Как странно.

Идеально круглое лицо Мадлен скрутила злобная гримаса. А потом она просияла, как будто ей в голову пришла блестящая идея. Она подошла ближе к Кристиану, и я почувствовала, как меня охватывает ревность. Мадлен села к нему на колени, и сердце мое забилось еще быстрее. Кристиан тоже склонился к ней, что-то зашептал на ухо, а я не сводила глаз с четкого контура его скул. Наконец Мадлен с коварной улыбкой кивнула. Я заметила, как Кристиан скользит рукой по ее бедру под юбкой, и у меня по спине пробежал холодок. Не поддавайся чувствам. Он не твой. Он никогда и не был моим – по крайней мере, в этом смысле.

Не успела я и глазом моргнуть, как Мадлен схватила поднос с едой и направилась ко мне. Я быстро сообразила, что поднос она взяла у Кристиана. Все парни за его столом пытались сдержать ухмылки и смешки, наблюдая, как Мадлен приближается ко мне. Я искоса взглянула на ее подружек, и те тоже пытались скрыть ухмылку. На долю секунды я взглянула на Кристиана, и тут Мадлен оказалась прямо передо мной.

– Послушай, раз ты такая бедная, может, хочешь поесть?

Да. Я и правда хотела есть. Но готова была скорее руку себе отгрызть, чем признаться в этом присутствующим. Мадлен всех в столовой держала под каблуком. Я перевела взгляд на Кристиана. А может, они были у него под каблуком. Во всей этой ситуации больше всего меня злило, что Мадлен точно знала: если она сядет рядом с Кристианом, я начну ревновать. Я была уверена, что она просто гадала и случайно попала в цель – уверена, каждая девчонка в этой школе хотела бы заполучить его хоть на минутку, вот почему Мадлен в принципе постоянно ощущала угрозу. Но она была права. Меня это беспокоило. Одной внешности Кристиана было достаточно, чтобы привлечь любую девушку.

– Не-а, я не голодна, – безразличным тоном откликнулась я. – Но спасибо.

И тут Мадлен с размаху двинула целым подносом еды прямо мне в грудь. Я согнулась от неожиданности, поднос упал на пол. Приборы разлетелись по сверкающей плитке аж до самых мусорных баков. Моя белая рубашка теперь была вся в каком-то красном соусе, и я тут же пришла в ярость. Причин было целых три: во-первых, я бы и правда поела. Какая растрата продуктов. Во-вторых, теперь надо было выяснить, как вывести с рубашки пятно к завтрашнему дню, иначе все поймут, насколько плохо у меня с деньгами. В-третьих, я почему-то такого не ожидала.

Мадлен зашептала мне на ухо:

– Тебе здесь не место. И держись подальше от Кристиана.

Она развернулась и театрально поклонилась. Остальные тут же принялись перед ней заискивать, но я не обращала на них внимания. Не в первый раз кто-то попытался продемонстрировать превосходство над новенькой. Зато меня удивило, что Кристиан таким тоже занимался. В средней школе, когда кто-то издевался над его младшим братом, Олли, или травил его, он всех тут же затыкал. А здесь, в «Инглиш-Преп», ему, казалось, ни до кого не было дела. Он даже поощрял подобное. Очевидно, именно он подал Мадлен идею перевернуть его поднос с едой на мою форму. Кристиан стал хулиганом. А может, не стал. Может, он вступался только за тех, кто ему дорог.

Я ему явно больше дорога не была.

Я как можно медленнее вышла из столовой и направилась в сторону туалетов. В конце концов, не хотелось, чтобы кто-то решил, будто я сбегаю от Мадлен и ее угроз.

Женский туалет был таким же безупречным, как и все в школе; керамические раковины сверкали, как будто их вычистили за секунду до моего прихода.

Я взглянула на рубашку и прикусила щеку. Да чтоб вас всех. Поспешно стянув дурацкий галстук, я расстегнула блузку и сняла. Голые плечи холодил кондиционер.

– Обязательно стирай холодной водой, иначе только хуже сделаешь.

Я вскинулась, взглянула в зеркало, но там было только мое отражение и череда темно-синих кабинок позади меня. Я включила холодную воду и начала оттирать пятно с мылом для рук.

– Держи, – снова послышался голос. Что-то коснулось моей туфли. Оказалось, карандаш-пятновыводитель. Я-то думала, такие носят в сумочке только старушки.

Я медленно склонилась и подняла его.

– Спасибо.

Запахло чистящим средством, а за моей спиной скрипнула дверца кабинки. Я не сводила взгляда с рубашки. Если пришедшая мне на помощь девушка хотела остаться неузнанной, я готова была уважать ее желание.

– Пожалуйста, – откликнулась она, подходя ближе. Я искоса взглянула на нее, и она нервно улыбнулась. – Ты меня не помнишь, да?

Я повернулась, повнимательнее вглядываясь в ее лицо. Изучила каждую черточку, темно-зеленые глаза, прямые волосы медного цвета.

– А должна? – спросила я, закрыв карандаш. Протянула его незнакомке, и она медленно его взяла.

Она фыркнула.

– Нет, я не очень… запоминающаяся.

Хотела бы я то же сказать о себе, но из-за родителей меня запоминали всегда.

Девушка заправила прядь волос за ухо и нервно переступила с ноги на ногу. На ней были дорогие черные туфли, и, когда она сделала шаг в сторону, они засверкали в свете ламп.