С. Денисов – Бых. Вторая часть (страница 9)

Возможно, этот язык сродни китайскому и оперирует тональностями. Нужно было разгадать его, чтобы выяснить, как началась эта опиумная война, после которой сосед зомби отправился с ножевым ранением в реанимацию.

Леру осенило. Ведь она немного владела универсальным языком! Раздался ее голос, вдруг ставший нежным и звонким. Обычно он звучал ниже, сдавленный, как от невидного дыма, но сейчас очистился. Лера постаралась перевести для аборигена вокальную партию «Аве Марии». Гоша вздрогнул и, будто захотев прикоснуться к ней, оторвался от стены.

– Ля!.. – с новым, восхищенным оттенком отозвался зомби. По светлеющим глазам было видно, что у него наступает свое понимание.

Звонок телефона все равно что куда-то столкнул их всех.

– Неизвестного нашли, – объявил Хайруллин, сообщил адрес и отключился.

Лера приказала Гоше закончить работу и бросилась к выходу.

– Ля-а… – с гибнущим звуком надеялся задержать ее зомби.

В успех замысла Порфирия Петровича никто не верил так горячо, как Лера – в ее-то глазах Учитель не мог ошибиться. Но даже она не ожидала результата так быстро. Сколько прошло? Неделя?

Хайруллину предложенный план не понравился. Его командир говорил: «Один хороший разведчик экономит батальон», и сыскное дело было в духе этой присказки. Хайруллин привык, что в полиции работают точечными методами. А ловля одного преступника всем личным составом московского гарнизона напомнила ему о бессмысленном армейском размахе.

Михаил Потапович от плана остался в восторге; он взбодрился от своей дремы, ощутив в кипении происходящего забытый вкус работы.

Эдуарду идея Учителя пришлась по душе масштабностью полицейского пеплума. Однако сам он остался в стороне, занятый турецкой мафией – картиной иного жанра, но тоже блокбастером. Андрей в помощь ему копался в теме «кипариса» и, пожалуй, едва обратил внимание на происходящее вокруг.

В главке мнения тоже разделились. Такую операцию трудно скрыть. Нынешнюю прессу можно попросить промолчать, но информация при большом числе задействованных лиц быстро утечет в сеть. Провал вызовет сарказм масс и критику из Кремля. Тема бессилия силовых структур накануне выборов напрягала государство, как разговоры об ухаживаниях – импотента. Однако все сходились в одном: кроме этой, свежих идей по поимке Неизвестного нет.

Оперативный штаб заседал в опорном пункте полиции возле дома на Никитском бульваре, где прятался Неизвестный. Самый центр Москвы! Бешеная система безопасности, сторожащая правительственные учреждения, не учуяла монстра под носом.

После реформы полиция разделила город на оперативные районы, за которые отвечали отделы, и участки, форпостами порядка на которых выступали такие опорные пункты. Здесь располагались участковые, инспекторы ПДН, дежурный оперативник и дознаватель, были оборудованы изоляторы временного содержания и места отдыха патрульных.

Лера спустилась на цокольный уровень, где лет двести назад хранил товары какой-нибудь купец. Дверь ей открыли после строгой сверки удостоверения и уточнений по рации. Люди вылились из помещений в коридоры и на лестницы. Дремали бойцы СОБРа. Отдыхавший в камере алкоголик вжался щекой в решетку и пытался разобраться во всеобщей суете, пока кто-то наконец не захлопнул железную створку.

За очередным поворотом стоял, вроде возведенной самой себе статуи, Артем. Лера застыла, как если бы дальше не могла двинуться без разрешения. Его взгляд делал ее беззащитной. Артем не замечал мимику, эмоцию, возмущение и флирт, напрямую обращаясь к раздетому существу, которое уже не надеялось сбежать со всем этим мясом, боялось пощечин и громких звуков, спасалось под тонкой кожей и в усвоенных ритуалах послушания. Артем изменил выражение лица – зрительно это воспринималось как улыбка, но даже для имитации вежливости в нее было слишком мало вложено.

Леру, заставив пригнуться от неожиданности, хлопнул по плечу знакомый офицер из следственной бригады: «Молодец, Николаевна! Без тебя бы не нашли!» Она, конечно, не пыталась выдать идею за свою, однако Порфирий Петрович, хотя и не отказывал в удовольствии похвалить себя, выставлял свою воспитанницу вперед – вроде гордого родителя, собирающего комплименты, но подталкивающего ребенка, прочитавшего стишок, поклониться аудитории.

– Это… – хотела указать на автора Лера, но офицер уже скрылся за углом.

– Просто принимайте похвалы, Лера, – посоветовал Артем. – Научитесь ценить себя. Вам это пригодится. Он прав: без вас мы бы Неизвестного не нашли. Вы направили мысль своего бывшего начальника и убедили нужных людей принять его всерьез. Мало кто думал, что этот план сработает.

Взгляд Артема измерял Леру как заготовку. Она чувствовала, что он, в отличие от нее, знает точно, где и в чем она нужна. Если бы она умела слушать себя, то поняла бы, сколько боли и желания вызывает это ощущение. Но она лишь знала, что хочет, толкнув его, пройти дальше, выругаться, закурить. Лет десять назад Лера так бы и сделала. Сегодня она просто ждала, что от нее потребуют.

– Можно и на «ты», – буркнула Лера.

– Найди пока Хайруллина. Скоро начнем.

Лера прошла мимо, испытывая необъяснимое для себя раздражение. Она не поднимала глаз, точно ожидая приказа, который боялась получить.

Хайруллина Лера нашла в тупике, оканчивающемся обшарпанной дверью, когда-то закрашенной до слияния со стеной, а затем насвежо опечатанной в соответствии с неумолимым упрямством бюрократии. Хайруллин, сидящий на затерянной вне времени кушетке, выглядел так, будто забыт здесь вместе с ней и этой дверью. Лера села рядом.

– Скоро начинают.

– Знаю. Жителей уже эвакуировали.

– А если он заметил?

– За ним смотрят через тепловизоры. Он лежит в одной из комнат.

Лера вспомнила тухнущую квартиру Неизвестного, и ей стало не по себе.

– Так зачем я нужна?

– Понятия не имею. Старший брат предложил, – обозначил Хайруллин Артема. – «А вы Валерию Николаевну вызвали?» – «Надо?» Он не ответил, так что я решил, что лучше вызвать, вдруг к тебе вопросы возникнут.

– Не возникли. Я его видела.

– Может, полюбоваться на тебя хотел? – хмыкнул Хайруллин. От него это звучало, не относясь ни к чему реальному.

– Как нашли Неизвестного?

…Именно так, как предполагалось: Неизвестный зашел в аптеку, и его заметил замаскированный белым халатом молодой лейтенант патрульно-постовой службы, отрабатывающий необычную смену. Сперва он решил, что это не тот человек, но затем вошедший попросил коробку обезболивающего. Это было рецептурное лекарство. Чтобы продать его, нужно было ввести в систему данные врача, и отпуск сверх предписанного объема не прошел бы через кассу. Однако фармацевт внезапно достал коробку, явно готовый отдать ее за наличные. Лейтенанту пришлось, изобразив «коллегу», подозвать его и привести в чувство. Фармацевт выглядел раздраженным, как пьяница, у которого отнимали лишнюю рюмку. После он сказал, что забылся. Он явно и сам считал такой ответ неудовлетворительным, но должен был поверить хоть в какое-то объяснение.

Подозрительный покупатель, получив отказ, некоторое время молча взирал на аптекаря. Понять его намерения было невозможно – все равно что всматриваться в залитые оловом глазницы. Затем он ушел. «Лазурь» не поднимала тревогу, однако сложная нейросеть, эволюционно развившаяся в человеке, имела послабление, недоступное компьютеру: ей было позволено угадывать. Лейтенант чувствовал, что их посетил Неизвестный. И отправился проследить за ним.

Инцидент мог так и остаться нерассказанным. «Ну как?» – спросил напарник, пришедший сменить лейтенанта. «Никак», – хотел отозваться тот, но промолчал. «М?» – переодеваясь, продолжил интересоваться напарник. Казалось, лейтенант собирался ответить, но вдруг забыл собственные слова.

Легко было не заметить этого; поторопиться куда-то, не дождавшись отклика. Но сменщик лейтенанта был внимательным полицейским. Он помнил: в ориентировках предполагалось, что Неизвестный обладает способностью к гипнозу.

«Что-то случилось?»

Мимика лейтенанта выглядела так, словно тот пытался дать намек, не имея возможности сообщить прямо.

Лишь терпеливыми расспросами удалось вскрыть замки памяти. События проступали сквозь морок. Лейтенант вспоминал путь по нелепым деталям вроде выбитого из тротуара камня или узорчатого тега юных граффитчиков. Он никак не мог восстановить образ Неизвестного и предположил, что вовсе не видел его, а блуждал по улице под действием некоего наркотика, возможно, распыленного в аптеке. Но камеры показали, что лейтенант шел за конкретным человеком.

Проанализировали новую внешность. Для изменения формы глаз достаточно было отрезать кантальное сухожилие от кости и прикрепить в другом месте. По поводу ширины лица судмедэксперты предположили остеотомию нижней челюсти. Ничего сверхъестественного; правда, давно было понятно, что в пластических операциях Неизвестный не нуждается. Трансформации, вероятно, были болезненными.

Быстро определили квартиру. Как и в прошлый раз, съемщик платил много, наперед, наличными. Опросили соседей: никто не мог его вспомнить, но один пожаловался на гнилостный запах. Просканировав стены, обнаружили блуждающее по квартире тело. Оно «горело» с температурой больше тридцати восьми градусов. Готовило, смотрело новости, лежало в ванне.