С. Беннет – Самое королевское убийство (страница 2)

Осень и начало зимы были полны неопределенности. Референдум по Брекситу и выборы в США выявили глубокие разногласия в Уайтхолле1 и Вашингтоне, для разрешения которых потребуется очень твердая рука. На протяжении всего этого времени королева принимала президентов и политиков, встречала послов, вручала медали и устраивала благотворительные вечера – в основном в Букингемском дворце, который она воспринимала просто как позолоченный офис на кольцевой развязке. Сейчас Норфолк привлекал ее своими широкими просторами и сосновыми лесами, изобильными болотами, бескрайним английским небом и вольными птицами.

Уже несколько дней она мечтала оказаться там. Сандрингем воплощал Рождество. Ее отец всегда проводил Рождество там, как и его отец и дед. Пока дети были маленькими, какое‐то время было легче праздновать в Виндзоре, но Рождество ее детства было Рождеством в Норфолке.

На следующий день вертолет нес королевскую чету с одеялами на коленях и собаками у ног над Кембриджем, над великолепными средневековыми башнями собора Или, “корабля болот”, и дальше на северо-восток в сторону Кингс-Линн. Вскоре заболоченные земли уступили место фермерским угодьям с островами сосновых лесов, пастбищами и коттеджами из кремня. Ненадолго под ними мелькнула эбботсвудская розовая вилла времен Регентства, и королева с удивлением заметила стадо оленей, медленно бредущих по лужайке у особняка. Далее последовали щетинистые безупречные поля и разбросанные рощи поместья Манкастер, чьи самые дальние уголки граничили с одной из королевских ферм, и, наконец, поля, дамбы и деревни самого поместья Сандрингем. Когда вертолет зашел на поворот, королева увидела блеск морской воды в далеком Уоше, а минуту спустя за грядой сосен показался Сандрингемский дворец с его регулярными и нерегулярными садами, озерами и размашистыми лужайками – достаточно большими, чтобы они могли приземлиться.

Дворец, возведенный для Эдуарда VII, когда он был принцем Уэльским, представлял собой краснокирпичную, небезбашенную идею викторианского архитектора о том, как должен выглядеть якобинский замок, и люди, которых чрезвычайно заботили архитектурные каноны, обычно были этой идеей возмущены. Королева, как и ее отец, очень любила самобытные уголки и закоулки Сандрингема. Филип, имевший свои твердые представления об архитектуре, однажды безуспешно предложил дворец снести. Но что действительно имело значение, так это двадцать тысяч акров болот, отмелей, лесов, пахотных земель и садов, из которых состояло поместье. Королева была прирожденным деревенским жителем, и здесь они с Филипом могли спокойно заниматься фермерством. Да, они были не из тех фермеров, что чинят заборы под проливным дождем и принимают на рассвете роды у овец, но вместе они заботились о земле и любили ее, потому что это была маленькая часть планеты, принадлежавшая им. Здесь, на севере Норфолка, они могли активно участвовать в попытках сделать мир лучше: для дикой природы, для тех, кто питался с этой земли, для пахарей, для будущего. Это было тихое наследие – они не говорили о нем публично (опыт Чарльза на этом фронте указывал почему), – но им самим оно было очень дорого.

В своем кабинете в “служебной” части дома Рози Ошоди оторвалась от экрана ноутбука как раз вовремя, чтобы увидеть, как вертолет огибает край леса, прежде чем зайти на посадку. Будучи помощницей личного секретаря королевы, Рози прибыла поездом сегодня утром. На данный момент в ее владении находились комнаты для персонала с удобной мебелью в эдвардианском стиле – и, в определенной степени, весь дворец и даже, в некотором смысле, нация. Во всяком случае, так обстояли дела по словам матери Рози. Сэр Саймон, личный секретарь королевы, обладавший навыками одновременно адмирала и посла, отправился на Шотландское высокогорье, где проводил первую часть отпуска. Ему и его жене Саре на рождественские каникулы был предоставлен замок Балморал в знак признания его безупречной работы осенью, и в результате Рози в течение двух драгоценных недель брала на себя управление личными делами монарха. “На тебе огромная ответственность, – сказала ей мать. – Я не нагнетаю. Но подумай, ты словно первый темнокожий Томас Кромвель. Правая рука. Глаза и уши. Не ударь в грязь лицом”. Рози никогда не считала свою мать большой поклонницей истории Тюдоров. Хилари Мантел2 явно приложила к этому руку.

Поскольку Рождество было совсем близко, Рози не ожидала большого потока дел. Коль скоро роспуск монастырей и заключение королевских браков давно не входили в список обязанностей трона, основной задачей личного секретаря было поддерживать связь с правительством, налаживать коммуникации и составлять публичный график королевы. Но Уайтхолл и Даунинг-стрит3 фактически закрылись на каникулы, СМИ сфокусировались на праздничных историях, следующее публичное появление королевы было запланировано только через три недели, да и это было всего лишь небольшое чаепитие в деревне. Томасу Кромвелю все это показалось бы весьма скучным. Рози в основном разбирала остатки писем, которые почему‐то так и не попали в папку “срочно” в ее почтовом ящике. Однако час назад ей пришло новое уведомление. Возможно, праздники все‐таки пройдут не так тихо, как она ожидала.

Миссис Мэддокс, безупречная экономка, и ее штат ждали появления королевской четы, выстроившись у входа в вестибюль. Сегодня во дворце восхитительно пахло дымком от камина, который потрескивал в салоне позади них – там семья соберется позже вечером с напитками и играми. Собаки потопали внутрь, радуясь возвращению, а Филип сразу же отправился в постель.

У королевы хватило энергии ровно на то, чтобы отдать должное паре свежих традиционных пирожков и чашке дарджилинга в светлой и просторной гостиной в задней части дома, большие эркеры которой выходили на лужайку. В одной из ниш уже стояла рождественская елка, частично убранная в красно-золотых тонах и ждущая остальных членов семьи, которые завтра закончат украшение вместе. Обычно королева выбирала рождественское дерево сама, но в этом году у нее не хватило времени. Небольшая цена за уютный домашний вечер, в котором она так нуждалась.

Она только что закончила разговор с миссис Мэддокс о планах на ближайшие несколько дней, когда в дверях гостиной появилась Рози. Эффектная помощница сделала реверанс, и королева заметила, что она держит под мышкой закрытый ноутбук. Ничего хорошего это не предвещало.

– Ваше Величество, есть у вас минутка?

– У нас проблемы? – спросила королева, надеясь, что ответ будет отрицательным.

– Не совсем, но кое‐что требует вашего внимания.

– О боже, – их глаза встретились, и королева вздохнула. – Думаю, малая гостиная нам подойдет.

Она прошла в соседнюю комнату, которой обитые шелком в цветочек стены придавали нежный, женственный вид, несколько контрастирующий с реалистичными скульптурами птиц, которые здесь хранил принц Филип: напоминание об одном из его главных местных развлечений.

Рози прикрыла за ними дверь. Королева подняла глаза на помощницу. Рози, красивая молодая женщина тридцати лет, на своих фирменных каблуках преодолевала макушкой отметку в шесть футов. В своем возрасте и при все уменьшающемся росте в пять футов два дюйма королева привыкла смотреть почти на всех снизу вверх… образно выражаясь. Она не считала это проблемой, за исключением тех случаев, когда ей приходилось кричать высоким, глуховатым герцогам и министрам. К счастью, у Рози слух был превосходный.

– Прекрасно. Что случилось? Новый президент что‐то учудил?

– Нет, мэм. С нами связалась полиция. Боюсь, они кое‐что обнаружили.

– Да?

– Вчера утром на отмели у пляжа в Снеттишеме нашли руку.

Новость застала королеву врасплох.

– Руку? Человеческую?

– Да, мэм. Ее вынесло штормом, рука была в пластиковом пакете.

– Боже мой. Неизвестно, откуда?

– Из Окадо, если вам интересно. Они доставляют продукты из магазина “Уэйтроуз”.

– Я имела в виду руку.

Рози нахмурилась:

– Пока не ясно. Полиция надеется быстро опознать жертву. На пальце было необычное кольцо, это может помочь.

– То есть рука женская?

Помощница помотала головой.

– Мужская. Перстень с печаткой.

Наконец королева поняла назначение ноутбука. Сэр Саймон пришел бы и без него, но, к счастью – в данных обстоятельствах – его здесь не было. Ее личный секретарь норовил избавить монарха от любого рода “неприятностей”. Но после девяноста лет, отречения от престола, мировой войны, ранней потери отца и множества семейных скандалов она была более стойкой перед лицом неприятностей, чем большинство людей. Рози смотрела на вещи реалистично. Женщины понимают друг друга – это королева уяснила давно. Они знают сильные и слабые стороны друг друга и не склонны недооценивать первые.

– Могу я взглянуть?

Рози поставила ноутбук на письменный столик перед окном. Когда она открыла его, экран ожил, явив четыре ужасающие фотографии. Королева надела бифокальные очки, чтобы рассмотреть изображения повнимательнее. Фотографии сделали в судебно-медицинской лаборатории, и на них безошибочно узнавалась левая мужская кисть и запястье с узором светлых волос ниже костяшек, смертельно бледной кожей, раздутой, но практически неповрежденной. Рука выглядела точь‐в-точь как жуткий театральный реквизит или муляж для розыгрыша. Взгляд королевы остановился на последнем фото, где крупным планом был запечатлен мизинец. В призрачной плоти было утоплено золотое кольцо, о котором упомянула Рози. Оно действительно было необычным: крупное даже для перстня, в центре – красновато-черный овальный камень, посередине которого вырезан герб.