Рыжая Ехидна – Мама из другого мира. Делу - время, забавам - час (страница 7)

Следующее письмо я вскрывала с осторожностью, готовясь к очередной порции гадостей. Терпение у меня не бесконечное, и хотя понимала, что я не Эмилия и родственнички могут идти со своими запросами и претензиями хоть в кругосветку, но эмоции кипели и бурлили. Так что я облегченно выдохнула, вчитываясь в строчки письма от бабушки Эмилии.

«… дорогая моя внучка, ты взвалила на себя большую ответственность. Будет нелегко, но тебе ли не знать, как трудно быть сиротой…»

«… Эмилия, деточка моя, Веррес рассказал нам, в какой переплет ты попала. Мне так жаль, что я не могу ничем не могу тебе помочь. Твоё местонахождение засекретили. Веррес держит нас в курсе событий, но я все же буду ждать твоего письма…»

Дата моей госпитализации после встречи с Дереком и Матильдой. Бабушка действительно любила внучку всем сердцем и переживала.

Следующее письмо повергло меня в такой ступор, что забеспокоился Флин.

— Чего ты так переполошилась? — сонно интересуется брат, растирая лицо ладонями.

— Официальное приглашение на празднование юбилея баронессы Диметры фон Риштар. Состоится через месяц в родовом поместье, — отвечаю брату и сама слышу растерянность в своём голосе.

— И это всё? — Флин недовольно фыркнул. — В таком случае я пошел спать. Ночка выдалась не из легких…

На эту замаскированную претензию я даже внимания не обратила. Меня больше волновало приглашение. У бабушки юбилей? Кажется, меня загнали в угол и едва ли удастся избежать визита в отчий дом. Но несмотря на весь мой скепсис по поводу предстоящей встречи с родственниками, обидеть бабушку Эмилии таким неуважением я не могла. Да и пора уже познакомить «папеньку» с новой Эмилией. Возможно, ему даже понравится. А не понравится — я переживу.

Приняв решение, я изучала множество писем от коллег и знакомых Эмилии, приглашения на различные мероприятия, а также сообщения от владельцем артефактных лавок, интересующихся новыми поступлениями и новинками. Были и заказы, и письма от благодарных клиентов, что выражали свою признательность и уважение. В душе расцветала гордость за мою предшественницу. Осталось непрочитанным еще одно письмо. Я его намеренно откладывала, так как конверт был в ужасном состоянии. С бурыми пятнами и разводами, словно на него пролили чашку чая. К тому же не запечатан. Внутри небрежная записка, которая гласила следующее:

«Как ты посмела рассказать леди Жорес о нашей помолвке! Да кому ты нужна без приданого, магического потенциала и связей!.. У тебя даже не хватило ума отказать брату, который на всю округу рассказывает, как легко было выманить все твои сбережения в уплату „долга чести“, которого не было. Стоило лишь немного надавить, как…»

Дальнейший поток гадостей был так же залит чем-то прозрачно-бурым. Полагаю, это был алкоголь, потому что буквы буквально плясали на бумаге, а сам текст пестрел множеством ошибок и нецензурной брани. Подписи не было.

Сидя на подоконнике и любуясь кустом цветущей земляники, я проводила параллели между мной и Эмилией. При всей нашей непохожести было так горько осознавать, что и у неё была Клавдия Карловна, готовая сесть на шею при первых признаках слабости, и свой Леша — любитель пожить за счет женщины, имея на стороне другую.

Глава 4

Дом жил по заведенному порядку без какого-либо участия с моей стороны. Старшие дети занимались своими обязанностями, группа младших, которых я сперва называла дошколятами, но после нескольких мелких происшествий переименовала в «шкодят», предавались активным играм. Малышня под опекой Мейалы возилась в детском уголке.

Перед обедом, когда станет потеплее, ребятню выведут на прогулку. К этому процессу подключатся и шкодята во главе с близнецами и Амирчиком. Присмотр за мелкими приносит им баллы, Мей и Марьяна меньше устают, Амирчик с друзьями при деле и приносят пользу, продолжая играть. Да и за ними следить легче, когда они все в одном месте.

Наблюдая эту суету и пытаясь сообразить, как мне включиться в жизнь дома наиболее рационально, я отметила один очень интересный момент. После «ритуала благодарения дриад», от которого меня отвлек королевский гонец, горшок с таинственным Ильмоо больше не вернулся в мой кабинет, а остался в гостиной на первом этаже. И теперь я наблюдаю престраннейшее явление: время от времени кто-либо из детей подбегает к Ильмоо и что-то тихонько говорит.

— А что происходит? — буквально за руку ловлю Димку, что собирался пробежать мимо не поздоровавшись.

Сыну потребовалось несколько секунд, чтобы оценить обстановку.

— А, это, — снисходительно хмыкает он, хрумкая свежим огурцом. — Да они с этим цветиком не расстаются уже сколько дней! Таскают из комнаты в комнату, даже на ночь уносят. Мейка хотела вернуть его к тебе в кабинет, так они чуть истерику не устроили.

— А с чего такой интерес к растению?

— Не знаю. Мам, мне пора. Там занятие с дедушкой Ульхом начинается, пропущу же всё!

Я выпустила ладонь Димки и он сразу рванул к выходу, в сторону мастерской. А я осталась на месте, продолжая наблюдать странную картину. Все же детская логика пока мне совершенно непонятна. Чуть позже детвора утащила горшок с собой на улицу. Более того, у Ильмоо появилась собственная корзинка, с такими по лету дети ходили в лес. Дальше больше, детвора таскала Ильмоо по всему двору, устраивала рядом, если играли в классики — благо погода позволяла, ставили в сторонке, если затевали догонялки и, даже качали его на качелях! Ближе к обеду, когда прогулка закончилась, я присоединилась к пищаще-кричащей компании, помогая раздеть малышей и попутно их потискать, а заодно расспросить банду маленьких сорванцов, которые ни минуты не могли усидеть на месте, что они делают с подарком Верховной дриады.

— А это теперь наш росточек, — заявила Миди. — Ему в кабинете скучно, а с нами интересней, чем на окошке стоять.

— Это он сам вам рассказал? — изображаю надлежащее изумление.

— Сам, сам! — встрял Амирчик, без которого вообще не обходилось ничего интересного. — Понятно же! Он с нами хочет!

— А что вы ему шепчете?

— Как что? — изумился Амирчик, стягивая с себя ботинки, — новости! Что на обед, как назвали новую куклу, как воспитательница наказала Пата и сняла с него балл, много всего!

— А зачем вы это ему рассказываете? — мне никак не удавалось разобраться в вывертах детской логики.

— Ну как же! — вступила Арья, — нам тетушка Васила объяснила, что Иль может говорить с дриадами. И что дриады очень скучно живут, что им грустно. Вот мы и веселим их через Иля.

— Вы его Илей зовете? А на качелях зачем его качать?

— Не Илей, а Илем, он мальчик. Как это зачем?! Ему же завидно! Ему, качели нравятся, особенно когда со старшими и посильнее! Вот смотрите, — и обращаясь к ростку, спрашивает, — Иль, хорошо погуляли?

Первое, что я ощутила — это сильнейшее недоумение, а затем, вглядевшись в росток, поняла, что ему действительно все нравится, уж больно лоснящийся и здоровый вид имел этот еще недавно заморенный прутик. Как тонкая палочка и две почки смогли выразить такое удовольствие, непонятно, но на уровне ощущений это было ясно как божий день. И это непросто детское воображение. Что там говорил Листиван? Питается эмоциями? А на качелях дух захватывает — эмоции особенно яркие, вот и ответ.

— Миди, а если я попрошу Иля передать привет господину Листвану, он передаст?

— Конечно, мы с господином Листиком каждое утро здороваемся!

Удивлялку у меня заклинило хотя, собственно, а чему удивляться после чудес с теплицей и цветущими волосами?

Оставив детей и дальше забавляться с прутиком, который, судя по всему, был в полной безопасности, я отправилась на кухню. Нестерпимо захотелось кофе, да и были мысли, что упорядоченная суета на кухне настроит меня на нужный лад. Немного напрягало отсутствие в обозримом пространстве Ричарда, но я решила не заострять на этом внимание и включиться в работу.

Кухня встретила меня приветными улыбками поварят. Стоило шагнуть в сторону «кофейной плиты», как из ниоткуда материализовался Корка.

— Вам кофе, леди управляющая? Крепкого? С молоком?

Я с удивлением воззрилась на воспитанника Василы. Ну, ничего себе тут сервис.

— Спасибо Коркариш. Обычного, только большую чашку.

— Сейчас все будет, — пацан рванул к своему рабочему месту и с видимым удовольствием начал хлопотать, попутно рассказывая, — я дяде Верресу кофе приготовил по новому рецепту, как вы советовали: крепкий, с крошечкой соли. Он оценил, сказал, что новый вкус получился, — Коркариш сверкнул довольной улыбкой. — Только потом все равно сахару насыпал. Ему сладкий нравится. Вот, я ему и пакет уже приготовил. Кофе, намолол.

— А ты здорово управляешься! — похвалила парня, что с таким энтузиазмом крутился и готовил порцию терпкого напитка. — Ты ему еще сахара молотого отсыпь с собой. А где сам Веррес?

— Он до реки прогуляться пошел, — парнишка мотнул головой в сторону окна. — Ага, будет сделано, — невпопад заканчивает, что вызывает у меня улыбку — такая очаровательная непосредственность.

— Само собой, сделает, и пирожков добавит, — подсела ко мне улыбающаяся Васила. — Наконец-то появилась. Ты, часом, не забыла про городской конкурс со своей магией?

— Васила, душечка, забыла, — покаялась, мысленно посыпая голову пеплом. Вот ведь, склерозница! — Это же через три дня! А мне через два дня в академию опять надо.