Рыжая Ехидна – Мама из другого мира. Дела семейные и не только (страница 15)
– Так вот почему Ричард сам не свой, – задумчивый голос Димки-Шона вывел всех из ступора.
– А где он, собственно? – Димка неопределенно мотнул в сторону двора, кажется, даже не осознавая моего присутствия.
– Я видел его на полигоне. Он комплекс блоков отрабатывал. Хотел напроситься к нему на тренировку, но он даже не услышал меня. Зато руки так и мелькали, я так никогда не смогу.
– Ладно, закругляемся, парни. У нас с вами впереди выставка краснодеревщиков, и, если не хотим уступать нашим девочкам, которые заняли призовые места, следует заняться делом. Скоро привезут кожу, так что давайте работать, нужны заготовки!
Покинув мастерскую, я не знала, что делать, первым порывом было найти Ричарда и… что? А ничего. Сейчас точно не лучшее время, чтобы «лезть под кожу». Он сам меня найдет, когда будет готов. Скорее всего, мужчина видел газету и таким образом спускает пар, так что не стоит мешать.
Но вопросы о происходящем никак не желали покидать мою голову, зато мысли о том, что мои воспитанники находятся в опасности каждый раз, посещая академию, пугали неимоверно.
На этот раз Флин не уйдет от разговора, да и Ричард, здоровье которого выправилось, удостоится допроса с пристрастием. А сейчас, вместо того чтобы накручивать себя, лучше подготовиться к визиту в дом будущей свекрови.
Глава 11
Особняк родителей Ричарда находился в районе богатых окраин, богатых настолько, что располагал собственной портальной площадкой, не уступающей по пропускной способности той, что располагалась в академии, но гораздо более комфортной и нарядной.
– Не согласится ли прекрасная леди совершить небольшую пешую прогулку? – Ричард лукаво на меня посматривал, протягивая руку в приглашающем жесте.
Он что, думает, что откажусь? Да я с удовольствием! Если бы не острая нужда в дородовом амулете, который позволит Ричарду совершать оборот в любое удобное для него время, а не только тогда, когда ему есть где раздеться и куда пристроить одежду, я бы с удовольствием потянула с этим визитом сколько возможно. Нам бы хоть часок найти, чтобы между собой разобраться. Но в нашей и без того напряженной жизни появился Мишка, который требовал к себе внимания и особого отношения.
Да и… в последний раз знакомство с родственниками избранника было… дайте-ка подумать… лет так
Прогуляться морозным полднем по ухоженным улицам было одно удовольствие. Поездка в экипаже не доставила бы мне столько приятных минут и уж точно не уняла бы начинающийся мандраж. Улица была бы как улица, если бы ни затейливые таблички, оповещающие прохожих о том, кто живет в доме. Мы приостановились у одних из таких ворот, чтобы рассмотреть надпись. Дом, который был нам нужен, я нашла бы и одна, ибо надпись гласила:
Подумаешь, медведица.
– Эй, дома есть кто? – голос Ричарда прокатился по помещению, стоило нам только открыть дверь милого двухэтажного особняка.
Ответом послужила тишина. Держа за руку, Ричард вел меня в глубь дома, совместив поиск родителей с короткой экскурсией.
Дом был большой. Обстановка просторных комнат очень добротная и почти минималистичная. Центр каждой комнаты был свободен и застлан толстым ковром, дань когтям, насколько я понимаю. Если бы не множество крупных, мелких и совсем крошечных деталей на светлых стенах, комнаты бы казались пустыми. Но разглядывать долго эти уникальные предметы мне не довелось, из-за очередного угла выплыла Рамона в изящном темно-зеленом платье, а следом за ней появился и отец моего жениха, Рауль.
Ричард тут же оказался в крепких объятиях матери, в то время как родитель просто похлопал его по плечу. Меня хоть и не обнимали, но встретили очень тепло.
– Спасибо тебе, девочка, – тихо произнес Рауль, пока Рамона о чем-то щебетала с сыном.
– За что? – вскинула я взгляд на собеседника, но тот лишь следил за своей семьей с радостной улыбкой на губах.
– За сына. Он сам тебе не скажет, просто потому, что никогда не признается, что чувствовал себя неполноценным. И за спокойствие моей супруги. Рамона долго плакала и молила всех богов, чтобы это день настал. Связь со Зверем… нам этого с тобой не понять.
– Это… думаю, боги услышали Рамону, Рауль. Моей заслуги тут и нет практически, просто череда совпадений.
– Ты правда так считаешь? – усмехнувшись, словно я неразумное дитя, мужчина сверлил меня взглядом, в котором танцевали задорные бесенята.
– О чем вы тут шепчетесь?
К нам присоединились мать и сын, спасая меня от необходимости подбирать слова для ответа.
– Ничего интересного. Ричард, мне уже не терпится показать тебе свою новую разработку. А дамы пока почирикают без нас, что скажешь?
На самом деле вопрос был риторическим, так как мужчины практически сразу скрылись из поля зрения. А Рамона меня увлекла беседой, продолжая миссию сына, знакомя с домом, родовым гнездом Ричарда.
Я ожидала вопросов о себе, своей жизни, а по факту женщина жаждала подробностей о том, что же все-таки послужило причиной полного оборота.
– Сын мне ничего не расскажет, я к нему даже приставать с этим не буду, – легкомысленно отмахнулась она от моего смущения – мне не хотелось начинать официальное, так сказать, знакомство с обсуждения проблем Ричарда за его же спиной.
– Меня тоже не посвятили в подробности, а на обследовании я не присутствовала. Декан Друцис упомянул только небольшое истощение, но это мы и так знаем. У ректора Сайтона есть смутные догадки, что та смесь энергий дала необходимый толчок для оборота, но… все очень зыбко. Слишком много факторов, и, как я поняла, в академии сейчас пытаются выяснить последовательность. А Ричард… после каждого оборота ест как не в себя. А Мишку кормить мы пока не решаемся. Тут ваш совет нужен.
– Вот отобедаем, посмотрю, как сын оборачивается, и скажу, что делать. Ну, пойдем к столу, пока Рауль не подключил сына к своим экспериментам. Не вытащишь потом из мастерской.
Показное и уж очень доброе ворчание Рамоны меня не обмануло.
За столом я наконец задала вопрос о так заинтересовавшей меня надписи над воротами. Оказалось, что Рауль – маг земли, человек чрезвычайно мирный. Но, как и любой маг такого высокого уровня, имеет военные и боевые навыки. В основном он специализируется на фортификации, а точнее, на разрушении всяческих укреплений. Лучше всего ему удается создавать зыбучие пласты, если почвы позволяют. Он может врыть в землю под бойницы высокую башню или облегчить создание подкопа. Ну и все в таком роде, на что хватает воображения. Естественно, все подробности его деятельности мне никто рассказывать не стал бы. Подозреваю, не последнюю роль играли разного рода клятвы о неразглашении.
– Отец мог бы все печати с проклятиями нейтрализовать, – всем своим видом выражая гордость за родителя, вставил Ричард. – Он способен просто втянуть их на огромную глубину, где они стали бы безопасны.
– Но, насколько я понимаю, печать совсем небольшая.
– Ага, размером с твой любимый блокнот. Но это неважно.
– В молодости, – подключилась Рамона, положив свою ладошку поверх крупной ладони мужа, – когда Рауль оставался на службе у короля, отрабатывая долг за обучение, мы были стеснены в средствах. Мне он работать строго-настрого запретил, да и к тому же меня искал брошенный жених из клана, – взгляд Рамоны затуманился воспоминаниями, – Рауль хватался за любую подработку. Если служба позволяла, то по деревням мотался, там всегда заказов хватало. Где ров прочистить, где камни с полей убрать, а то и огород взрыхлить. Но это все… сезонная подработка, да и не всегда удавалось вырваться со службы. Однако он все же нашел оригинальный способ быстрого и легкого заработка. Начал спорить со знакомыми, что сможет утянуть куриное яйцо на глубину в пару локтей, не потревожив грунт и не разбив скорлупу. Он это яйцо потом назад поднимал. Целехоньким. Вроде бы такая глупость, но люди очень азартны, как оказалось. Так и выживали на первых порах.
– Романтично, – резюмировала я, восхищаясь этой милой историей любви. – И я сейчас не о яйце, а о том, что вы рука об руку шли с самого начала, помогая и поддерживая друг друга.
– Я влюбилась в него с нашей первой встречи, – смеясь, продолжает рассказ Рамона. – Такой внимательный, заботливый и сильный. И он влюбился, иначе не украл бы меня из-под венца ровно через неделю. Правда, Рауль?
– Если я скажу, что ты мне угрожала своими острыми когтями, разве ж они поверят? – отшутился мужчина, явно смущенный такими откровениями.
– Может быть, расскажете историю интересных табличек у домов? Рамона, мама Гризли?
– О, это свежая надпись! – Рауль ухватился за новое обсуждение, как утопающий за соломинку. Впрочем, это было очевидно всем. Ричард пытался прикрыть свой смех за кашлем, а Рамона продолжала смотреть на мужа влюбленными глазами, продолжая гладить его ладонь. – Я ее сделал, когда за Ричардом официально закрепилось это прозвище. Вроде как похвала женщине, воспитавшей ребенка, который достиг успеха, – мужчина удовлетворенно щурился. – А до этого была надпись «мама Рамона».