Рыжая Ехидна – Мама из другого мира. Чужих детей не бывает (страница 32)

Но это были полумеры, и нужно срочно искать идеи для регулярной занятости ребятни, которую дежурства напрягали не сильно.

Этим же вечером, после ужина, я поманила Коллина за свой небольшой столик в столовой, с целью показать ему местную азбуку. По другую сторону от меня уселся Корка, и первый урок в доме отказников начался.

Какое-то время спустя мимо столовой пронесся Димка-Шон, но заметив нашу небольшую компанию вернулся и подошёл ближе. Следом за ним плелся Пепел, получивший своё прозвище из-за бледной кожи. Соратник моего ребенка был недоволен изменившимися планами, и тем, что Димка изменил траекторию движения.

— А чем вы занимаетесь? — Димка сверлил взглядом Коллина.

— Азбуку учим, хотите присоединиться?

В ответ на мой вопрос Пепел отрицательно мотает головой и подталкивает друга в сторону выхода из помещения, но Димка уже сделал для себя какие-то выводы и вместо того, чтобы уйти, стряхнул руку товарища и демонстративно уселся за стол, напротив Коллина. Пепел обвел нашу компанию грустным взглядом и громко вздохнув, нехотя присоединился.

Уже потом я часто видела то одного, то другого парнишку из продвинутой четверки, за перелистыванием страниц учебника или заполняющим листы-прописи, которые я соорудила на скорую руку.

Поздним вечером, когда я уже готовилась ко сну, ко мне в покои постучался Флин, с явным намерением поговорить о чем-то серьезном. Устроившись в кровати, следила за тем, как брат располагается у меня в ногах, у противоположной спинки. Сразу вспомнилось то чувство умиротворения и комфорта, когда в госпитале мы сиживали так, часами разговаривая обо всем и узнавая друг друга. Я чувствовала, что Флину трудно начать разговор, поэтому ободряюще ему кивнула, давай мол, я готова. Но то, о чем пошла речь, было полной неожиданностью.

— Я прошу тебя отложить обряд усыновления Шона. Лиз, ты не готова, обряд может не получиться.

Шокированная словами брата, я молчала и пыталась поймать ускользающий от меня смысл. Как это не готова? Я была готова назвать Димку своим сыном ещё в прошлой жизни, до всей этой божественной круговерти и вмешательства ангелов. Прошла через громкий развод, столько времени занималась бумажной волокитой, в конце концов, прошла через собственную смерть, и ради чего? Разве мало этого?

— Мне все это известно, Лиз, — брат пересел поближе и взял меня за руки. — И ты удивишься, но мне известно гораздо больше, чем тебе. Я сейчас скажу тебе неприятную вещь, но кто это сделает, если не я? — я смотрела в родные глаза, и морально готовилась к худшему. — Предлагаю подумать вместе над тем, что ты знаешь о повседневной жизни Шона? С кем он дружит, чем занимается, когда свободен от дежурств, какие дежурства ему нравятся, какие не очень?

Мне хватило нескольких минут, чтобы осознать и разозлиться. Попытавшись выдернуть свои ладони из крепкого захвата, и потерпев при этом неудачу, с раздражением интересуюсь:

— К чему ты клонишь Флин, говори прямо. Я знаю, что виновата перед Димкой, что мало уделяю ему внимания. Он может не видеть и не осознавать, какая сумасшедшая у меня нагрузка. Он в силу своего возраста, но не ты! Для кого я стараюсь?

Я всё же высвободила одну из ладоней, чтобы утереть слезы, что побежали из глаз тонкими ручейками. Иррациональная обида на правду больно царапнула душу. Глупо обижаться, трусливо, но я обижалась и ничего не могла с собой поделать.

Ведь я уже не та Лиза, что была прежде. Там, на Земле, я была самодостаточной, свободной и обеспеченной. У меня были все условия для того, чтобы холить и лелеять своего ребенка, заниматься его воспитанием. А сейчас? Когда мы тут появились, у меня за спиной не было ничего. Высокий статус? И что он мне даёт? Родные, которые никогда меня не примут, ни своего жилья, ни финансов. Тех средств, что оставила мне предшественница не хватило бы надолго… и что дальше? А сейчас у нас есть всё необходимое. И если для этого нужно пахать как проклятой, значит, я буду.

— Иди сюда, глупая моя сестрица. Ну и что ты плачешь? — Флин притянул меня к себе, обнимая за плечи, в то время, как я уткнулась ему носом в воротник. Золотой у меня брат, подарок судьбы, не иначе. Но разговор только начат. Что он там сказал в самом начале, обряд не получится? Почему?

— Всё, что ты сейчас перечислила — отговорки. Не дрыгайся, а дослушай. Я не собираюсь тебя поучать, лишь скажу то, что вижу со стороны. Я надеюсь, ты не сомневаешься в моём даре? Ну и отлично, уже хоть что-то, — Флин горестно вздохнул, явно наигранно, что вызвало у меня улыбку. Было приятно чувствовать себя маленькой девочкой, сидя у него подмышкой и зажатой в крепкие объятия. — Лиза, в тебе живет подсознательная обида на ребенка. Твоя тёмная сторона, твое эго выбрали его виноватым за то, что прошлая налаженная жизнь разрушилась. И началось это еще в твоем мире, когда ты узнала о предательстве мужа. А затем и смерть… ведь если бы не встреча с Димкой, всего этого и не было, правда? Здесь и сейчас ты подсознательно отстраняешься от него, прячась за колоссальной занятостью. Пожалуйста, перестань врать самой себе, это лишь ухудшает ситуацию. Если ты с таким настроением предстанешь перед алтарем, то, скорее всего, Арис не откликнется. Ритуал не состоится, и второго шанса уже не будет. Что тогда будет с мальчишкой, ты об этом подумала? Не торопи события. Тебе понадобится час, а может и месяц, но подсознательные претензии к ребенку необходимо снять.

— Он чувствует это? — кажется, это сейчас самое важное.

— Конечно, чувствует, а ты как думала? — подтвердил мои страхи, не пытаясь щадить. — Твоё поведение его сбивает с толку, а ещё… — напряженный голос Флина накаляет расшатанные нервы до предела.

— Что? — задерживаю дыхание, страшась услышать очередной приговор.

— Он очень ревнует, — Флин это прошептал тихо-тихо, и видя мою реакцию, начинает смеяться.

— Да ну тебя! Быть не может.

— Что за сомнения? — о, кажется, я задела чьё-то раздутое самомнение. — Кто тут из нас двоих менталист? Я сегодня, между прочим, вовремя притупил его чувства, когда он увидел тебя с Коллином, иначе скандал вышел бы знатный. Коллин для него враг, который обидел самого родного человека, и тут ты… уделяешь ему своё время, которого так не хватает Диме. И вообще, я в последнее время ощущаю себя колпачком для тушения свечей, то и дело гашу чьи-нибудь эмоции.

— Я даже не поняла, — игнорирую высосанную из пальца претензию. — Нет, я видела, что из взгляды буквально искрили, словно бенгальские огни, но списала это на отношение к самому Коллину.

— В общем, как-то так. Надеюсь, ты уловила, что я пытался до тебя донести. Увы, я не лекарь душ, и не вправе вмешиваться, но тут страдает моя родня, я не мог пройти мимо. И еще, я очень тебе советую пригласить на ритуал усыновления Ричарда. Это может оказаться очень важным и для твоей дальнейшей жизни и для жизни самого Димки.

— Не расскажешь, да? — я с удовольствием переключилась на другую тему, но получаю в ответ большой и яркий кукиш.

— Я много чего знаю, Лизавета, и о многих. Это я ни с кем не обсуждаю. Раз я так сказал о Ричарде, значит, уверен, что это необходимо, — тон Флина был неожиданно строг. — И еще один момент. Лиза, пожалуйста, не принимай в штыки. Свое предвзятое отношение к Диме ты проецируешь на остальных детей, особенно детей такого же возраста. Ты не вникаешь в их жизнь, не стремишься составить себе мнение о каждом, а ведь сначала чуть ли не досье собиралась на каждого вести.

Прав, кругом прав, мой умный брат. Хорошо, что с этим разговором он пришел на ночь глядя. С проблемой, особенно с проблемой собственной неправоты надо переспать. Я подумаю об этом завтра.

Дни полетели с ужасающей скоростью. Не нарушая установленных сроков, на пороге дома появился Овар с первыми образцами шинковочных ножей и овощечисток. Проверка прошла более чем успешно — отряд Василы остался доволен удобством нового инструмента, а я, в свою очередь, сделала полноценный заказ. К овощечисткам добавились самые простые формы для выпечки кексов, а также формы для вырубки печенья. Плюс Васила добавила несколько пожеланий. В общем, машина закрутилась-завертелась и процесс пошел.

Я всё же выделила несколько часов в день для учебы. По утрам тренировалась под руководством Флина, а вечера проводила за учебниками и энциклопедиями, как в студенческие времена былой юности, узнавая что-то новое для себя, а также освежая те знания, что достались мне от Эмилии. Самообучение поначалу проходило со скрипом: всё время казалось, что время трачу впустую. Ну зачем мне сейчас погружаться в магию рун? Лучше бы по дому чего сделала. Но, вспоминая язвительную речь дедушки Ульха, что бодрила лучше всякого душа, продолжала вникать в хитросплетения заклинаний и вскоре втянулась. Уже на втором занятии с братом мы определились с вектором движения, в котором я должна обучаться. И занятия стали носить, ни много ни мало, а оборонительно-бытовой характер. Кто бы мог подумать? И если с первым вопросов не возникало — ведь я должна уметь себя защищать, раз имею такую возможность, то бытовое направление… в один из прекрасных поздних вечеров, когда в доме наступала полная тишина, я, стирая свое бельишко, вдруг осознала, что ни Флину, ни Ричарду с его командой никто одежду не стирает. Вопрос чистоты своей формы Тени решали самостоятельно, да так, что этого никто не замечал и вопросами не задавался. В ответ на мой невинный вопрос Флин долго смеялся, пытаясь извиняться сквозь приступы хохота. Оказывается, существует ряд универсальных заклинаний и их комбинаций, которые могут кастовать маги любой стихийной принадлежности. Эмилия с прислугой жила, что ли? Ни тени информации не возникло у меня в голове. Или это личное? Заклинания, направленные на решение каких-то мелких бытовых проблем. Малая толика резерва и такие вопросы, как стирка, глажка, чистка отпадают сами собой. Кажется, именно в этот момент я оценила свой дар. Не в критические моменты, когда магические силы действительно выручали меня, а только в тот момент, когда я осознала, что со стиркой покончено! Счастье есть!