Рыжая Ехидна – Мама из другого мира. Чужих детей не бывает (страница 17)

— Давай это сделаю я, — вмешался Флин, — кратенько. Лиза очень устала.

— Лиза?

— Лиза, это домашний вариант имени Елизавета. Привыкай, наедине мы общаемся так. Я продолжу. Оборотни сопровождают ухаживания преподнесением ценных даров, ценных Лиза, а не дорогих. Если леди, принимает супружество, она делает единственный ответный дар, дар, сделанный своими руками. То дерево и было первым даром, как я понимаю. Если судить по мыслям и эмоциям Ларри, то любой артефактор пожертвует годом жизни только за возможность купить эту древесину. Это очень ценный для магов материал. Оценить реальную стоимость этого подарка пока невозможно, но уже сейчас ты очень состоятельная женщина.

— А я могу позволить себе принять такой подарок? — с сомнением смотрю на Ричарда, пытаясь понять, обязывает ли меня чем-то принятие такого подарка?

— Даже если леди, приняв первый дар полукровки, не сможет ответить на его чувства, — вмешался Ричард, — она ему ничем не обязана, не беспокойтесь. Эта древесина позволит вам на первых порах очень достойно содержать ваш приют, ведь это для вас самое главное, не так ли?

Глава 8

Я даже не поняла, по какой причине проснулась в такую рань. А вот попытка вернуться в страну грёз и пробыть в ней оставшиеся пару часов до общей побудки провалилась из-за роя мыслей, что наводнили мою голову, стоило открыть глаза. Предыдущий день был чересчур насыщенным, а вот времени, чтобы всё обдумать не было. Видимо, организм решил исправить ситуацию.

Разошлись мы вчера с мужчинами после импровизированного собрания уже после полуночи, когда я чуть было, не уснула сидя за столом. Возможно, подействовал успокаивающий отвар Василы, ведь темы для обсуждений были более чем животрепещущие. Я многое узнала о Ричарде, который, если верить его словам, являлся для меня лучшим кандидатом в качестве моего мужчины. Впрочем, Флин никак не опровергал данную информацию, что наводило на определенные мысли. Но для меня это всё равно было чем-то нереальным, как и многое другое. Истинная пара на всю жизнь без права выбора? Боги жестоки к своим детям в этом мире. Хотя, наверное, с какой стороны посмотреть. Тут эту странную истинность почитают, а на моей родине такую предопределенность многие восприняли бы в штыки. Мне неведомо, что Ричард такое во мне разглядел, ведь для меня ничего не изменилось, даже после его рассказа о предназначении. Хотя, глупо врать самой себе, ведь я прекрасно помню то странное пронзительное чувство влечения, когда первый раз встретилась с ним глазами. Это оцепенение, не поддающееся логике и здравому смыслу. В любом случае, было и прошло. Сейчас ничего подобного я за собой не замечаю, хотя Ричард то и дело крутится где-то поблизости. И раз уж я ничем никому не обязана, то этот факт пока можно просто игнорировать, а вот дружить с Ричем вполне реально. Сегодня еще расскажу ему про Димку, посмотрю реакцию, и решу, кто он нам: ближний круг или просто хороший товарищ, оказавшийся рядом в трудную минуту.

Довольно о личном. Пора подумать о делах насущных и спланировать ближайший день. В этот момент пришло понимание, что приключения закончились, и пора бы вернуться к своим обязанностям и рутинной работе.

Зная, что Васила встаёт очень рано и сейчас уже наверняка вовсю хлопочет на кухне, я отправилась вниз. Но стоило появиться на кухне с мыслью о сладком чае и вкусной булочке, как на меня тут же свалилась проблема в виде расстроенной кухарки.

— Доброе утро, Васила. Что уж успело произойти?

— Что же это делается, Эмилия, — наедине Васила называла меня по имени, — захожу я, значит, в кладовую, а там на полу вот… — и протягивает мне на ладони пяток растоптанных мармеладин припорошенных халвичной крошкой. А на столешнице лежали несколько мятых упаковочных конвертов от сладостей. — Залезли в кладовую, паршивцы, две корзины сладостей разворошили! Что не стащили, опрокинули!

— Успокойся, Васила, и присядь. Ничего непоправимого не случилось. Скажи лучше, много утащили?

— Да нет, халву почти не тронули, она же большим куском лежит. Так, поковыряли немножко. До пастилы не добрались, высоковато, видать, им оказалось. А вот мармалад растащили, где-то с четверть корзины, наверное. Ладно, хоть в запечатанные коробы не полезли, а то б поранились, лихоимцы малолетние, впотьмах-то!

Сердобольная Васила горестно вздыхала, одновременно сердясь на ребятню, тут же истово их жалела и пугала себя всевозможными травмами, грозившими «деточкам» в темной кладовой. Даже оправдания им находила, но потом словно одёргивала себя и вновь начинала придумывать, как накажет каждого из воришек. И почему никому из нас не пришло в голову запереть кладовую? Эти безумные деньки лишили меня всякой осторожности, а по возвращении домой я и вовсе расслабилась.

Пока Васила показывала мне кладовую, я раздумывала о том, стоит ли привлекать Флина для выяснения личностей ночных гостей? Он, конечно, и сам впряжется, но может посмотреть на естественный ход событий? Ведь в любом случае выдадут себя с потрохами. То, что кто-то залез в кладовую, меня не сильно расстроило, и в самом деле сама виновата. Это как перед кошкой оставить кусок колбасы. Стоит тебе отвлечься, и она обязательно его стащит. А вот здоровье глупышей беспокоило. Слопать столько сладкого… Сильный удар по поджелудочной. Как бы плохо им не стало! Судя по количеству пропавших сладостей, визитеров было трое — четверо, до коробов с пастилой не дотянулись, значит, мелкие совсем. Ну, или небольшого роста. Учитывая эти параметры подозреваемых не так уж и много.

— Ладно, Васила, не расстраивайся, — уговаривала я женщину, поглаживая по натруженной пухлой руке. — Дети есть дети, а вот мне стоило быть предусмотрительнее. Сегодня же попрошу Диего повесить замок на дверь, во избежание повторных инцидентов. И обязательно выясню, кто у нас любит ночные перекусы.

За чашкой чая женщина выведала у меня информацию о наших приключениях в столице. Всё рассказывать не стала, решив, что самое неприятное должно остаться в прошлом, а вот рассказ о том, как дети поставили на уши персонал госпиталя, мою собеседницу весьма повеселил. И уже в более благодушном настроении после утреннего происшествия Васила выложила на стол расчеты по плану питания на год. И сразу же наброски идей по систематизированному обучению поварят. Её рассуждения о том, что уж устроиться поварихами в каких-нибудь тавернах девчонки точно смогут, меня очень порадовали.

А те самые девчонки словно выжидали нужного момента, чтобы появиться на кухне. Одеты были кто во что, одежка на всех потрепанная, но вот волосы у каждой были заплетены в тугие косы, а головы покрыты чистыми косынками. Васила уже выдрессировала, судя по всему.

Требовалась форма. Да даже не форма, а хотя бы элементарные фартуки на первое время. А то в чем на улице, в том и на кухне. Неправильно это. Да и конкурс поварят … Васила позаботиться о навыках, а вот мне необходимо продумать внешний вид и подачу наших юных дарований. Потому что, встречают всё же по одёжке, кто бы что ни говорил.

Руки потянулись к блокноту, который я решила постоянно носить на поясе, на специальном ремешке. Посматривая, как упорядочено суетятся девочки, я машинально набрасывала фасон передника. Хотелось сделать его максимально закрытым, как у сестер милосердия в старых фильмах о революции. Только вместо креста придумать и вышить какой-нибудь логотип, отличающий знак. Или даже предоставить девочкам возможность самим украшать фартуки, скажем, на уроках со швеями. Надо бы обговорить эту идею с рукодельницами.

Когда на кухне закипела работа, а ученицы распределились по помещению, я обратила внимание, что уж больно тут тесновато. Для трех женщин места вполне бы хватило, но ведь у нас много девочек, которым требуется обучение. А тут ни рабочих мест, не умело разграниченного пространства, а значит, и нет возможности для маневра. Передвигаться явно неудобно. А если кто-то кого-то случайно толкнет, а в результате пострадают другие? Да хотя бы опрокинет кастрюлю с кипятком. Столы, шкафы и тумбы выставлены в хаотичном порядке создавая какую-то общую загроможденность. Навесных шкафчиков раз, два и обчелся.… Продолжить вести запись задач на ближайшее время решила в другом месте, чтобы не мешаться под ногами. Лишь прошептала старшей по поварёшкам свою просьбу и отправилась в швейную мастерскую.

Как оказалось, девочки всё это время, что я провела в столице, были заняты делом. Как-то я обмолвилась, что в запасах у нас есть подходящая ткань для нижнего белья и ночных комплектов. Если пижамы без согласования они шить не решились, то с бельём таких проблем не возникло. И попав в мастерскую, я обнаружила небольшие кучки из готовых изделий. В целом мастерицы сшили на каждого воспитанника по два комплекта этаких небольших панталончиков без каких-либо излишеств. Маришка кроила ткань на новые изделия, так как у нас есть новенькие воспитанники, а вот Ришка, сверяясь со списком и имен и таблицей размеров, вырисовывала специальными несмывающимися чернилами инициалы детей на изнанке ткани прямо под резинкой. Видимо, чтобы после стирок каждому ребенку доставалось его же бельё. Мне вспомнились специальные небольшие язычки с рекомендациями по стирке и глажке, что я тут же и озвучила, и даже показала на примере малюсенького лоскутка, оставшегося после кройки. Девочки идею оценили и начали размышлять, продолжать ли делать надписи всё теми же чернилами или стоит рассмотреть такие варианты, как вышивка?