Бар был весь в золотом и черном цветах, там оказалось много выпивки, не виданной мной ранее, и официанты были очень высокого роста. Мне стало лучше, а он заказал мне сэндвич со стейком, положил его передо мной и обмолвился бармену, что у меня прыщик на заднице. Бармен, тряся шейкером, рассмеялся. Я, конечно, удивилась, зачем клиент такие вещи про меня всем рассказывает, но потом решила, что, может быть, в этом черно-золотом баре так принято, поэтому молча ела свой сэндвич. Было очень вкусно. Я сказала ему об этом, но он, не обращая на меня внимания, разговаривал с барменом о вьетнамке, которая наполовину француженка, наполовину китаянка и которую он хотел бы завалить. А бармен поделился с ним информацией о Нацуки из какого-то заведения на Гиндза, то ли «Мадонна», то ли «Кадонна». В общем, эта Нацуки приходила недавно одна, поймала портье и выспрашивала у него номер комнаты моего клиента, но тот ей не сказал, тогда она выпила полбутылки пойла и удрала. Мой клиент спросил, была ли она в кимоно, бармен кивнул, тогда клиент расстроился: «Вот блин», взял с моей тарелки маринованный овощ, положил себе в рот, но не проглотил, а оставил свисать изо рта на губе и произнес: «Но она так сосет, просто гений минета, если ее оставить на ночь, будет всю ночь сосать, а утром проснешься, все равно сосет». Они с барменом захохотали. Я, когда доела сэндвич, обратила внимание на то, что уже поздно и поезда больше не ходят. Тогда снова вспомнила дедушку. Он всегда говорил, что необходимо быть настороже, болеешь ты или, может быть, какаешь, никогда нельзя расслабляться. Но я с удовольствием разглядывала мясную подливку между хлебцами сэндвича, вот и забыла о последней электричке. На самом деле причина не только в этом. Я и раньше пропускала последний поезд, потому что просилась у мужчин остаться на ночь, и они все с радостью соглашались. Этот не горел желанием меня оставлять, но когда я попросила, сказал, что приведет женщину. Я поинтересовалась, можно ли мне будет поспать, но он захотел, чтобы я смотрела. Так будет интереснее для него. После двух ночи появилась красивая женщина с длинными волосами. Даже не посмотрела на меня, просто сказала, что на улице дождь. Ее одежда – дождевик, ботинки, рубашка, юбка – выглядела очень дорогой. Он попросил ее раздеться, но она ответила, что хочет, чтобы эта уродина ушла, подразумевая меня. Он снова велел ей раздеться, на этот раз она подчинилась. Я думала, что они займутся обычным сексом и что на этом все закончится, но они повели себя по-извращенски. Он приказал ей заняться онанизмом и тереться взмокшей писькой о стекло окна. Она выставила задницу и начала тереться о стекло на двадцать шестом этаже, затем, раздвинув ягодицы, спросила, можно ли ей кончить. Когда убрала свою задницу, стекло окна, в котором отражалась ночь, оказалось мокрым от ее липких выделений. Мне стало не по себе, и я попыталась вспомнить, как мы с дедушкой ловили капустниц. Тогда, весной, мы ходили на капустное поле. Там было белым-бело от только что родившихся бабочек. Дедушка ловил их без сачка, просто шляпой, по нескольку десятков за раз. Потом я отнесла их в школу, и все меня хвалили, а дедушка, когда узнал об этом, был очень рад. Вдруг женщина закричала: «Больно!» Образ дедушки стал таять, начиная с головы. Соски женщины сжимали резиновые кольца, делая их похожими на баклажаны. Он растягивал кольца и крутил ими, словно пытался играть на гитаре, и они издавали вибрирующие звуки, затем он поставил женщину на колени и заставил ее сосать.
Я подумала, что мне тоже хочется пососать, но мужчина с женщиной своим поведением настолько замарали образ дедушкиных бабочек в моей душе, что я, заплакав, крикнула им: «Да идите вы!» Потом повторила: «Пошли вы!» Однако они не обращали на меня внимания, сосали и растягивали резиновые кольца дальше. Тогда я вскочила с постели, подбежала к ним вплотную и еще раз заорала: «Идите в жопу!» Он, даже не прекращая минета, схватил меня за волосы, встряхнул и приказал идти спать. У меня из глаз потекли слезы, несколько слезинок упало на пол. Это было хорошо видно, и женщина радостно улыбнулась. Я тоже хорошо разглядела ее улыбку, и мне показалось, что все ее лицо блестит от слюны. Он еще тряс меня, держа за волосы, а я, плача, вопила: «Извращенцы, я вас прикончу, идиоты!» Теперь женщина не выдержала. Прекратив сосать, она повернулась ко мне и сказала: «Пусть она едет домой». Он крикнул: «Ну что?! Слышала?! Пошла отсюда!» – и отпустил меня. Я сказала, рыдая, что электрички больше не ходят. Тогда женщина спросила, вытирая губы, где я живу. Я ответила, что в Ураве. Она кивнула: «Далековато» – и закурила. У нее были тонкие пальцы. А еще у нее на заднице не было прыщей и пятен на теле, зато имелся небольшой животик, поскольку она была уже не совсем молода. Она сидела боком и курила. А я все плакала, что не смогу вернуться домой пешком, однако он показал на мою одежду, лежащую на стуле, и велел убираться. Его достоинство было влажным и блестело на свету. Я все время смотрела, как женщина делала ему минет, поэтому внизу у меня все взмокло, но я точно знала, что он не будет трахаться со мной, и мне стало жутко обидно. Я вдруг закричала таким странным голосом, что сама испугалась: «Пошли вы оба, извращенцы!» Женщина, смеясь, сказала, что сейчас появится охрана, а он достал из кошелька две бумажки по десять тысяч и велел поехать домой на такси. Я никогда на такси не возвращалась, поэтому даже не знала, сколько это может стоить, да и если ему денег не привезти, он может меня бросить. Он всегда так говорит. Я испугалась, выхватила у мужчины кошелек из рук и вытащила оттуда несколько бумажек по десять тысяч. Пытаясь вернуть свой кошелек, он схватил меня за волосы снова, а я укусила его за руку. «Ты вообще понимаешь, что делаешь? Это же воровство», – тон его голоса внезапно смягчился. Он стоял и потирал укушенную руку. Женщина затушила сигарету, встала и спросила: «Откуда ты? „Змеиное гнездо“? Я расскажу все вашему главному». У меня по спине побежали мурашки. Подумав о том, что меня уволят, если главный обо всем узнает, я вдруг ударила ее. Она поджала губы, схватила стоявший у стены зонтик и, целясь мне в глаз, ткнула. Я, закрыв глаза, увернулась, и удар пришелся мне в лоб, зонтик содрал кожу, и пошла кровь. Она попыталась еще раз ударить, но он остановил ее, а я вопила что-то, чего уже сама не помню. Когда я прокричала, что пожалуюсь господину Яя и он их убьет, клиент оставил женщину, повернулся ко мне с по-прежнему стоящим членом, приблизился и спросил низким голосом, из какой я группировки и откуда знаю господина Яя. Затем добавил, что я могу позвонить ему и позвать сюда. Я испугалась. Первым моим желанием было позвонить ему, он сам-то ни к какой банде не принадлежал, но у него были друзья, которые были в группировке. Конечно, он не знал ничего о моей работе, но я все же не удержалась и позвонила. Он ответил недовольным голосом. Мужчина выхватил у меня трубку и спросил его, действительно ли он из этой группировки. Он спросонья пробурчал, что ничего не понимает. Тогда клиент сказал: «У меня сейчас в номере твоя женщина, и она украла у меня семьдесят тысяч». Затем они еще немного поговорили, и клиент передал мне трубку. Он сказал мне, чтобы я делала так, как велел мужчина. Я начала канючить, но он рявкнул мне, что я дура, и повесил трубку. Его голос дрожал, поэтому я испугалась еще больше. Вернула деньги и уже собиралась выходить, как вдруг женщина произнесла: «Подожди. Вот теперь встань на колени и извинись!» Мужчина сказал: «Да ладно, пусть идет». Но она разозлилась не на шутку, и мне пришлось встать на колени. Когда я склонила голову, пара капель крови из моего разодранного лба упала на пол. Он, похоже, передумал, потому что велел мне оставаться в таком положении, потом задрал мне белье, снял трусы и поднял мою задницу выше. У меня сильно болел лоб, и я не очень хотела, чтобы мне сейчас вставили, но все же увлажнилась от его прикосновений. Он сначала только трогал и не вставлял мне. Внезапно я почувствовала, что моя задница стала невыносимо мокрой и холодной. Затем он взял мои руки и кожаным ремнем связал их за спиной так, что я не могла пошевелиться. И в этот момент что-то твердое вошло мне во влагалище. Я тут же поняла, что это вибратор. Он водил им взад-вперед медленно, и я, не удержавшись, застонала. Женщина протянула свои ступни к моему лицу и приказала облизывать ей пальцы. Я сначала отрицательно помотала головой, но кровь снова капнула с моего лба, и несколько капель попали женщине на ногти. Цвет крови отличался от цвета ее педикюра, это было так красиво, что я открыла рот и начала облизывать ее большой палец. До этого мне никогда не приходилось брать в рот чужие пальцы ног. Они были гладкими, и я не чувствовала того, что обычно ощущаю, когда сосу его член. Подумав о том, что женщина, скорее всего, не принимала душ, у меня начались позывы тошноты, и я вспомнила, как, будучи в средней школе, я один раз видела, как моя самая красивая одноклассница в перерыве между занятиями стрижет себе ногти. Мне тогда почему-то стало интересно, и потом я эти ногти понюхала. Так вот, сейчас пальцы женщины пахли точно так же, как те ногти. От этого запаха у меня нос потерял чувствительность. Ягодицы тряслись, и я уже хотела кончить, как вдруг мужчина вытащил вибратор и надавил мне на клитор так, что задница осталась непроизвольно трястись от желания, а я, не подумав, выпустила пальцы ног женщины изо рта, за что получила от нее легкий пинок в нос. Я извинилась и продолжила их облизывать, начиная от большого и кончая маленьким. От того, что он вытаскивал вибратор каждый раз, когда я хотела кончить, моя задница устала. Тогда он перевернул меня на спину – по-прежнему с завязанными руками и согнутыми у груди коленями. Женщина обнажила свою письку прямо у меня перед глазами, а он, положив вибратор на пол, засадил ей. Она громко закричала, а из ее влагалища начала сочиться белая пенистая жидкость. Он приказал мне лизать там, где его член входил в нее, мне очень не хотелось, но пришлось это делать. Я плакала и повторяла им, чтобы они отпустили меня домой. Тогда он рассердился, вынул свой член, раздвинул мои ягодицы и глубоко засадил мне вибратор в задницу.
