Рыков Дмитрий – Гол-2018 (страница 6)
Полицейские ушли.
– Ну-с, – улыбаясь и довольно потирая ладошки в предчувствии борьбы со сложным для психиатрии случаем, произнёс Колышкин, – совсем-с не можем говорить? – и, не дожидаясь ответа, взял карандаш и громко, чётко сказал: – Карандаш!
– Карандаш! – ответил Ноан.
– О, грандиссимо! – закричал доктор. Схватил со стола папку и так же громко крикнул: – Папка!
– Папка! – ответил Ноан. Психиатр вдруг нахмурился, выпрямился, сложил руки на груди, спросил:
– Как вас зовут?
– Я-я-я… – медленно протянул «пациент» и указательным пальцем ткнул себя в лоб, – амнезия.
– О-ух! – опешил Колышкин и опустился на стул. – Человек понимает, что ничего не может вспомнить! Ошеломительно!
Вдруг он принял решение.
– Слушайте, всё-таки наше лечение – это потом. У вас ушиб, надо сначала заняться им. Пойдёмте, я вам дам отдельную палату, – и знаками вызвал Ноана за собой в коридор.
Инопланетный гость увидел решётки на окнах, стальные засовы и испугался. Его реакция не укрылась от внимания Ивана Петровича.
– Да вы что! – обратился он к «больному» и, пытаясь успокоить, погладил того по плечу. – Никто вас не будет здесь задерживать! Поможем восстановить память, и всё!
Гость судорожно принимал решение, и не мог найти правильное. Но этот человек в белой одежде, в отличие от предыдущих, был к нему расположен и явно обладал добрым характером. А решётки… Вообще-то, слишком тонкие. Ноану сломать их – как пальцами щёлкнуть.
«Остаюсь, – подумал он. – Отдохну, поем, если станут удерживать силой, убегу. Лишь бы не заставляли принимать воспитательные капсулы».
Они остановились перед очередной дверью, врач распахнул ее, и гость увидел застеленную кровать, металлический столик, привинченный к полу, и странное сооружение у стены – четырехугольную ёмкость, а над нею – изогнутую полую трубку с двумя круглыми ручками по сторонам. Ноан сел на постель, почувствовал под собой сжавшиеся пружины и вдруг понял, что смертельно хочет спать. Любой взрослый кронянин в случае особой необходимости способен провести без сна несколько суток, но перелёт через Вселенную, тем более в качестве организма, разобранного на молекулы – всё-таки не шутка. Он сложил ладони под головой, закрыл глаза и зевнул. Колышкин его жест быстро понял.
– Ай, дорогой, о чём речь! Отдыхайте, отдыхайте себе на здоровье! Может, сон и вернёт вам память! А что? – спросил он сам себя. – Вполне вероятно!
Глава вторая
Ноану снился полёт. Когда он закончил Школу Второй Ступени, празднование этого события прошло так: вместе со Скрином они взяли напрокат магнитную полусферу и совершили путешествие в горы. Жаль, что не разрешалось отклониться от заданного компьютером маршрута, но всё равно получилось замечательно – над каменными пиками оказалось настолько красиво, что у него от счастья кружилась голова, а Скрин визжал от страха…
А потом друзья спустились в Нижний Город и там бездарно и бесполезно провели много времени… Доигрались – веселье кончилось.
Вдруг он понял, что его кто-то трясёт за плечо. Открыв глаза, гость увидел приветливого доктора с книжкой подмышкой и огромного человека, ставящего поднос с круглым блюдом, наполненным неким веществом, и стаканом с чем-то белым и густым на стол.
– Доброе утро, доброе утро! – чуть ли не пропел Колышкин. – Пора завтракать! Есть хотите?
«Больной» вопросительно посмотрел на него.
– Ну, есть! Тоже забыли, как это делается? – тут доктор сделал ладонью движение ко рту. – Ам, ам! Ну, надо же подкрепиться! – И подал Ноану стакан с белым веществом.
Пациент с опаской лизнул вещество, потом сделал глоток… О, Высшее Сущее! Как же вкусно! Да из-за одного этого напитка надо было бежать с Крона куда угодно, хоть к черным дырам!
– Понравился кефирчик?! – опять взял высокую радостную ноту врач. – Кефир! – громко сказал он.
– Кефир! – повторил гость.
Колышкин засмеялся.
– А кашку манную будем? – И подал тарелку.
«Больной» пытался выпить смесь, но доктор дал ложку и показал, как ею пользоваться.
Искры необычайного наслаждения закружили волшебный хоровод в мозгу Ноана. Через несколько секунд тарелка опустела.
– Ещё?! – с огромным воодушевлением пропел Колышкин.
– Ещё! – ответил пациент.
– Давай, неси, – приказал врач санитару, – видишь, понравилось!
– Ещё б не понравилось, – ответил хмурый здоровяк, – лопать задарма… Самим жрать нечего…
– Неси, неси! – поторопил его эскулап, и, обращаясь к Ноану, спросил: – А может, того, колбаски? У меня своя колбаска есть!
– Колбаски! – утвердительно кивнул головой пациент.
Довольный психиатр выбежал из палаты. Книга, которую он раньше держал подмышкой, осталась лежать на столе. Гость раскрыл её и принялся изучать земные буквы. Эх, понять бы, какой знак какому звуку соответствует! Ну ничего, всему свое время.
Зашёл медбрат с подносом и новыми тарелкой манной каши и стаканом кефира. Заметив, с каким удовольствием «больной» стал всё это уплетать за обе щеки, он зло сказал:
– Слышь, ты, придурок, ты бы жрал поменьше. Ты и так здоровый, как кабан, а у нас ещё четыре этажа дебилов.
Ноан по его тону всё понял, он также вспомнил, каким образом общались между собой те два человека в одинаковой ярко-синей одежде и в одинаковых головных уборах, и ответил:
– Сам придурок.
– Что-о-о-о? – здоровяк, казалось, хотел взмыть в воздух от возмущения.
Но тут в палату вбежал Колышкин с кусочками уже нарезанных колбасы и сыра на жёлтой тарелочке.
– Иди, Серёженька, иди! – подтолкнул он санитара, тот, показав гостю из-за спины доктора огромный кулак, покинул комнату.
– Колбаска? – спросил пациент.
– Она, она! – обрадовано подтвердил врач.
Еда закончилась в очередные несколько секунд.
«А не булимия ли у парня?» – с опаской подумал Иван Петрович, но вслух произнёс: – Ну-с, вспомнили, как вас зовут?
Ноан ткнул пальцем в книгу.
– Что? – не понял его психиатр.
Пациент жестами показал – читайте и произносите вслух прочитанное. Колышкин пожал плечами – вот это да! Вот так больной! Как же замучили эти алкаши! А тут такой превосходный случай!
Он раскрыл книгу. «Больной» поднялся, встал с ним рядом плечом к плечу и начал водить пальцем вдоль строк. Эскулап все понял и принялся читать вслед движению пальца:
– «Синдром психического автоматизма – синдром Кандинского-Клерамбо. Определение – Кандинского-Клерамбо синдром, синдром психологического автоматизма, – одна из разновидностей галлюцинаторного-параноидного синдрома; включает в себя псевдогаллюцинации, возникающие внутри тела, не связанные с объективной реальностью, «наведённые кем-то ощущения», бредовые идеи воздействия (психологического и физического характера) и явления психического автоматизма (чувство отчужденности, неестественности, «сделанности» собственных движений, поступков и мышления). Клиническая картина: в зависимости от преобладания тех или иных симптомов выделяют две разновидности синдрома Кандинского-Клерамбо: с преобладанием нервно-галлюцинаторных расстройств и с преобладанием бреда воздействия, что обусловлено большей выраженностью патологии образных чувственных восприятий или сферы мышления соответственно. Синдром Кандинского-Клерамбо наиболее характерен для шизофрении, особенно её параноидной формы, и малоблагоприятен в плане прогноза…»
Ноан накрыл страницы ладонью.
– Точно хватит? – спросил Колышкин.
– Точно хватит, – ответил пациент.
– Так, любезный! Сейчас быстренько умывайся, и пойдём со мной в кабинет, поработаем.
Гость кивнул головой. Врач шагнул к умывальнику и повернул кран. Он только собирался жестом пригласить «больного» подойти, как тот вдруг раскрыл рот от удивления, а потом закричал от ужаса, прыгнул на кровать и вжался спиной в стену – мошенничество со счетами, конечно, преступление, но вот так тратить воду – этому же нет прощения! Кощунственней такого поступка не может быть уже ничего!
На крик вбежал санитар.
– Давайте я его ремнями привяжу, Иван Петрович! – радостно предложил он.
– Не надо, Серёжа, – остановил ретивого помощника движением руки психиатр.
Ноан перестал кричать, но сидел на кровати весь красный.
– Какая интересная форма болезни, – поскрёб подбородок Колышкин, – человек боится воды! Одного только вида! Оч-чень интересно! Милейший! – обратился он к «больному». – Побудьте здесь, хорошо? Я скоро вернусь!
Пациент согласно кивнул.
– Пошли, Серёжа, – потянул доктор напрягшегося санитара и увёл за собой.