Рут Уэйр – В темном-темном лесу (страница 41)

– Мы вместе учились в Кембридже. Оба увлекались театром – ну, в смысле играли. – Мэтт утирает лицо рукавом и говорит уже спокойнее: – Разумеется, из меня актер был никудышный; к счастью, я это вовремя понял. На фоне Джеймса я смотрелся особенно паршиво. Нет способа выявить подделку лучше, чем положить рядом настоящий бриллиант.

– И вы сохранили дружбу после универа?

– Ну да. Я ходил к нему на спектакли. Все наши сокурсники пошли в бизнес и на госслужбу, а он – на сцену. И я им горжусь. Он не продавался, всегда слушал свое сердце.

Я медленно киваю. Вот это уже мой Джеймс. Вот таким я его знала. Совсем не похожим на тот образ, который вырисовывался со слов Клэр и Фло. Я думала, он действительно так изменился. Возможно, я поторопилась с выводами.

– Так что случилось? – спросил Мэтт. – Там… в доме. Я уже понял, что ружье случайно выстрелило, но как Джеймс вообще туда попал?

– Не знаю. – Я закрываю глаза, машинально трогаю пропотевшую повязку на лбу. – У меня не было возможности его спросить. Мы подумали, что к нам влез кто-то чужой. Может, это розыгрыш был? Жених тайком является на девичник и ныряет в постель к невесте…

– Нет. – Мэтт качает головой. – Он точно не поехал бы сам. Скорее его позвали.

– Почему ты так думаешь?

– Ну, во-первых, потому что вламываться без приглашения на девичник – это пошло. Надо быть полным придурком, чтобы испортить невесте последнюю вечеринку незамужней жизни.

В общем-то, в его словах есть правда. Но это не единственный аргумент, и я молча жду.

– А во-вторых… я уже говорил, у них не все было гладко.

– Что?!

Это вырвалось у меня помимо моей воли и получилось слишком громко, слишком эмоционально. Мэтт удивленно вскидывает взгляд.

– Ну… не то чтобы я хотел сделать из мухи слона, но они действительно не особо ладили. Клэр разве не говорила?

– Нет. По крайней мере, мне.

Я пытаюсь припомнить, как Клэр отзывалась о Джеймсе, но ничего такого в голову не приходит, один сахар. И это же Клэр. Она никогда бы не призналась, что у нее проблемы. Фасад должен быть идеальный.

– А что значит «не ладили»?

– Ну, не знаю… – Мэтт неловко мнется. – Джеймс не то чтобы горел желанием это обсуждать. Наверное, обычный предсвадебный мандраж. Я уже много друзей проводил к алтарю и знаю, как оно бывает. Нормальные девчонки превращаются в истеричек, одержимых всей этой мишурой: платье, фата, приглашения, фотограф, голуби и остальная пурга… Все на нервах, всюду сует нос родня, лезут с советами друзья, все начинают ругаться, из какой-нибудь ерунды вырастают настоящие драмы…

– Так почему, ты думаешь, он приехал?

– Не знаю. У меня только одна версия – его позвали.

– Позвали?! Но кто мог его позвать?

Действительно, кто? Клэр? Нет, точно не она. Уж она-то знала, что нас с ним нельзя сводить в замкнутом пространстве даже на час, не то что на день. Ничего хорошего из этого бы не вышло – либо я сбежала бы, хлопнув дверью, либо мы с ним переругались бы до полной утраты человеческого облика. Клэр это знала, именно поэтому она и не стала звать меня на свадьбу. Нет, позвать мог только кто-то другой – по злобе или по незнанию. Клэр это ни к чему. Зачем портить себе девичник?

Фло решила пошутить? Она не в курсе о нас с Джеймсом. Вполне могла придумать «достойное завершение идеального праздника». В конце концов, Мелани уехала, так что одна комната пустовала. И это объяснило бы ее последующий нервный срыв: она чувствует вину не только за то, что шутила с ружьем, которое оказалось заряженным, но и за то, что Джеймс вообще появился в доме.

Но тогда бы она не перепугалась так, услышав шаги по коридору. Не стала бы спускать курок и вообще за ружье хвататься. Я видела ее лицо, страх был неподдельным. Либо она чокнутая, либо фантастически гениальная актриса.

Том? Мог ли он настолько разозлиться из-за ссоры с Брюсом, что захотел поставить Джеймса под удар? Нина? Могло ли ее жестокое чувство юмора подсказать ей такую шутку? Но зачем? Какая им от этого польза?

Я покачала головой. Так можно и до паранойи докатиться. Никто из нас не звал Джеймса. Никто. Иначе до выстрела просто не дошло бы.

– Ты ошибаешься, – говорю я. – Наверняка ошибаешься. Думаю, он сам решил приехать. Если они с Клэр ссорились, это мог быть шаг к примирению. Он же всегда был немного…

– …немного дурачком? – заканчивает за меня Мэтт и нервно усмехается. – Может, ты и права. Он редко продумывает ходы наперед. То есть… – Его кулак сжимается на колене. – То есть продумывал.

И опять мы молчим.

– Один раз в универе под Рождество он влез на стену и надел всем горгульям красные шапки с помпончиками, – вспоминает Мэтт. – Идиот. Мог так по-дурацки погибнуть…

Последнее явно сорвалось с его губ необдуманно, и он болезненно морщится и встает.

– Мне пора. Я… желаю тебе скорейшего выздоровления.

– Спасибо. – И я заставляю себя все-таки сказать это, чтобы потом не жалеть: – Ты еще придешь?

– У меня утром поезд в Лондон. Но я бы хотел еще увидеться.

На моей карте висит ручка, и он записывает свой номер на единственной годящейся для этого поверхности – на боку своего стаканчика из-под кофе.

– Кстати, ты была права. – Мэтт бережно ставит стакан мне на тумбочку. – В смысле, когда рекомендовала мне воду. Пока, Лео.

– Пока.

Он аккуратно прикрывает за собой дверь. Я смотрю, как его силуэт исчезает в коридоре. И странное дело – я ведь привыкла жить в одиночку и здесь, в больнице, с самого начала только и мечтаю побыть одна, без назойливого внимания окружающих… тем не менее с уходом Мэтта мне становится как-то пусто и грустно. Очень странное, незнакомое ощу-щение.

Глава 26

Когда я жую свой ужин, в палату снова стучат. Часы посещений закончились, но, к моему удивлению, в дверь тихонько проскальзывает Нина и прикладывает пальцы к губам.

– Тс-с… Я здесь только благодаря старому доброму приему «Да вы знаете, кто я?!».

– Что, опять наплела, что ты двоюродная сестра Сальмы Хайек?

– Да ладно тебе, она даже не бразильянка.

– И не доктор.

– Именно. Ну, не суть, я обещала им, что зайду и выйду, так что держи. – Она бросает мне на кровать пакет. – Треники и толстовка. Не бог весть какой красоты, но радуйся уже тому, что они не из розовенького бархата. Простые серые пришлось еще поискать.

– То, что надо! – благодарно восклицаю я. – Главное – нет разреза на спине и штампа «Собственность больницы». Спасибо тебе огромное!

– Там еще сланцы. Уж я знаю, какие мерзкие бывают в больницах душевые… Ну и если вдруг тебя решат внезапно выписать, будет в чем до машины дойти. У тебя ведь шестой размер?

– Пятый. Плевать, для сланцев не важно, шестой прекрасно подойдет! Вот, держи. – Я начинаю стаскивать с плеч кардиган.

– Не, оставь. Пусть будет у тебя, пока мы твои вещи не вызволим. Деньги нужны?

Хотя я мотаю головой, она кладет на тумбочку две десятки.

– Пригодится. Хоть бутерброд в автомате купишь, когда больничная еда совсем достанет. Ладно, побегу.

Но никуда не бежит. Стоит надо мной, разглядывая свои короткие квадратные ногти. Явно хочет что-то сказать и не решается.

– Ага, давай, – говорю я, надеясь так побудить ее выложить, что у нее на уме.

Но она бросает: «Пока!» – и направляется к двери.

Однако на пороге замирает.

– Слушай. По поводу того, что я тебе тут сегодня наговорила… Я не то имела в виду…

– Что наговорила?

– Ну, про Джеймса. Про мотив. Я ни в коем случае не думаю, что ты могла бы… Черт! – Она несильно бьет кулаком по стене. – Как это правильно выразить-то?! Короче, я уверена, что Джеймс погиб в результате несчастного случая, и так и сказала этой Ламарр. Я ни на секунду не усомнилась, что ты ни при чем. Я просто беспокоюсь за тебя, понятно?

Я выпускаю из легких воздух, только сейчас заметив, что сижу затаив дыхание. Вылезаю из постели, неловко подхожу к Нине и обнимаю ее.

– Все нормально. Я тебя сразу поняла. И я тоже волнуюсь – за нас всех.

Она приглаживает мне волосы и выпускает из объятий.

– Только они ведь не верят, что это несчастный случай, да? Я не понимаю почему!

– Потому что кто-то зарядил ружье. Точка.

– Это мог сделать кто угодно. Хоть тетка Фло! Ошиблась и теперь не хочет сознаваться. Полиция все долбит нас вопросами о стрельбище – как там ведется учет патронов, мог ли кто-то спрятать один в карман. Они почему-то уверены, что патрон именно оттуда. Но если кто-то из нас хотел убить Джеймса, зачем было идти на такие ухищрения, заманивать его в эту дыру…

– Не знаю.