Рут Уэйр – В темном-темном лесу (страница 17)

– Да это он у меня один раз так мощно обкакался, что памперс через край, аж до волос дошло. Сфоткала Бену на работу отправить. А вот, смотри, тут он в первый раз плавает!

Эта фотография была четче – ярко-голубой бассейн, изумленное маленькое личико, ротик в возмущенном вопле.

– Такой хорошенький, – сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало без зависти.

Не то чтобы мне хотелось ребенка, совсем нет. Просто когда смотришь на чужие счастливые семьи, волей-неволей ощущаешь себя чем-то обделенной.

– Очень, – ответила Мелани, умиленно глядя на фотографию. – Такой подарок… – Она почти неосознанно коснулась крестика на груди и вздохнула. – Если бы я хоть по телефону могла с ними связаться. Я правда была уверена, что готова провести без него пару дней, но теперь понимаю: две ночи подряд – это чересчур. Все время думаю: а вдруг там что случится? Билл ведь даже позвонить не сможет.

– Ну, он ведь знает номер городского?

– Знает. Вообще, я обещала ему, что позвоню с утра. Сам он звонить стесняется, не хочет всех перебудить. Ты не возражаешь, если…

– Конечно, конечно, – быстро ответила я.

Она залпом допила чай, встала и направилась к двери. Но тут я вдруг вспомнила.

– Слушай, погоди, я спросить хотела. Ты случайно не ходила сегодня в гараж?

– Нет. – Мелани была так удивлена, что вопрос прозвучал с вопросительной интонацией. – А что такое? Он открыт?

– Не знаю, дверь я не дергала. Но туда ведут следы.

– Странно. Нет, это не я.

– Очень странно.

Я откусила тост и принялась жевать в раздумьях. Следы были четкими, их явно оставили уже после снегопада.

– А если это… – начала я и осеклась.

– Что?

Я недостаточно продумала мысль, чтобы облечь ее в слова, и теперь мне вдруг и вовсе расхотелось ее озвучивать.

– Ну… В общем, я сперва подумала, что кто-то вышел из дома в гараж и вернулся обратно. Но ведь могло быть и наоборот.

– В смысле? Ты хочешь сказать, тут кто-то чужой?! А с другой стороны гаража следы есть?

– Я не разобралась. Гараж близко к лесу, а там следы плохо видно, нет такого ровного снежного ковра.

А еще, если следы и были, я с успехом их затоптала, когда бегала, – но этого я, конечно, говорить не стала.

– Ладно, ерунда. – Я решительно взялась за чашку с чаем. – Проехали. Наверняка просто Фло за чем-то ходила.

– Да, наверняка, – согласилась Мелани и вышла.

Через минуту я услышала, как она снимает трубку с телефонного аппарата. Но вместо ожидаемого звука кнопок за этим последовали щелчки, а затем удар трубки, с размаху обрушенной на рычаг.

– Да что же такое! – выкрикнула Мелани. – Теперь и тут связи нет! Честное слово, это последняя капля! А если что-то случится с Беном?!

– Погоди. – Я сунула тарелку в посудомоечную машину и пошла в гостиную. – Дай попробую. Может, у него просто телефон отключен?

– Это не у него телефон отключен, это здесь. Вот послушай!

Действительно, в трубке была тишина.

– Наверное, из-за снегопада, – предположила я, вспомнив, как клонились к земле тяжелые сосновые лапы. – Может, какая-нибудь ветка сломалась и оборвала линию. Должны починить.

– Вот только когда?! – воскликнула Мелани со слезами в голосе. – Я не собиралась делать из этого трагедию и тем более ставить в известность Клэр, но это моя первая ночевка вне дома, и, честно говоря, пока мне тут просто отстойно. Да, я понимаю, надо бы визжать от восторга: как же, вырвалась потусить с девчонками. Но мне это больше неинтересно. Я не хочу напиваться, не хочу наблюдать ваши тупые склоки, мне вообще параллельно, кто с кем спал! Я хочу домой и взять Бена на ручки! Знаешь, почему я на самом деле проснулась так рано? Потому что грудь окаменела! Я всю постель залила молоком! – Теперь она и правда плакала, шмыгая носом. – Пришлось в раковину сцеживаться. А теперь еще телефон!.. Я даже не могу узнать, все ли у них в п-п-порядке! Я больше не хочу здесь оставаться!

Я смотрела на нее, кусая губы. С одной стороны, хотелось обнять ее, с другой – мне внушало отвращение это мокрое от слез и соплей лицо.

– Ну, – неловко выдавила я, – если тебе тут так плохо…

Продолжать я не стала – она явно не слушала. Она смотрела мимо меня на заснеженный лес, прокручивая в голове какую-то мысль и понемногу успокаиваясь.

– Мелани? – несмело позвала я наконец.

Она глянула на меня и утерла нос рукавом пижамы.

– Я уезжаю.

Это было так неожиданно, что я растерялась и ничего не ответила.

– Фло меня, конечно, убьет, но мне все равно, – продолжала Мелани. – Клэр возражать не станет. По-моему, ей вообще с самого начала было плевать на девичник, это все затея Фло с ее безумными понятиями о дружбе. Как думаешь, я проеду по снегу?

– Да, под деревьями так, слегка припорошило. Погоди, а как же Том? Он ведь с тобой приехал.

– Я его подбросила только от Ньюкасла. Кто-нибудь его туда довезет, Клэр или Нина, не вижу проблемы.

– Ну да. – Я прикусила губу, воображая, как отреагирует Фло. – Ты точно не хочешь немного подождать? Наверняка телефон скоро починят.

– Нет. Я уже решила, уезжаю прямо сейчас. Ну, то есть дождусь, пока встанет Фло, разумеется, но собираться пойду немедленно. Господи, какое облегчение! – Она снова просияла. – Спасибо, что выслушала. Извини за неадекват, ты мне очень помогла. Конечно же, ты права: если мне здесь так плохо, какой смысл оставаться? Клэр бы не стала от меня этого требовать.

Я смотрела, как она медленно поднимается по лестнице, и думала о ее словах.

Действительно, какой смысл здесь оставаться? Я вдруг поняла: я не хочу, чтобы Мелани уезжала. Не потому, что она мне очень нравится и мне будет ее не хватать – все-таки мы едва знакомы, хотя она правда довольно милая. Нет, из-за того, что в глубине души я сама лелеяла мысль о побеге. А теперь так просто не удерешь, да и вообще давление на оставшихся станет сильнее, будем отдуваться еще и за Мелани.

У меня не было своей машины, не было младенца, который послужил бы моим алиби. Какую бы отмазку я ни сочинила, все услышат в ней обиду за то, что Джеймс выбрал не меня.

А я-то была уверена, что мне давно уже плевать на мнение Клэр Кавендиш. Уныло плетясь назад в кухню, я поняла, что ошибалась.

Глава 13

С Клэр я познакомилась в первый день в первом классе. Я сидела одна за партой и старалась не разреветься. В классе все друг друга знали, потому что ходили в один детский сад, я же не знала никого. Я была маленькая и тощая, мама заплетала мне две тугие коротенькие косички – «чтобы ничего не торчало». Еще я умела читать, но собиралась об этом помалкивать. Мама сказала, что меня будут дразнить всезнайкой, и вообще, лучше читать не как бог на душу положит, а правильно – как учитель объяснит.

В общем, я сидела одна, а остальные болтали себе по парам. И тут вдруг появилась Клэр. Я никогда не видела такой красивой девочки. У нее были длинные волосы, распущенные вопреки школьным правилам, и они сияли на солнце, как в рекламе шампуня «Пантин». Она обвела глазами класс, и со всех сторон ее начали звать: «Клэр, Клэр, садись со мной!»

А она выбрала меня.

Не знаю, представляете ли вы, каково это – когда тебя выбирает такая, как Клэр. Словно на тебе остановился луч теплого яркого софита и тебе и лестно, и неловко вдруг попасть в центр внимания. Все смотрят на тебя, и ты читаешь во взглядах: «Почему она? Что в ней такого особенного?»

В общем, Клэр села рядом со мной, и я сразу же превратилась из пустого места в человека. В того, с кем другим интересно поболтать и даже подружиться.

Она улыбнулась мне, и я заулыбалась в ответ. «Привет, – сказала она, – я Клэр Кавендиш. У меня такие длинные волосы, что я могу на них сидеть. Я буду играть Деву Марию в спектакле на Рождество». «А я Л-л-ли…», – заикаясь, начала я, пытаясь выговорить имя Леонора. Клэр, не дослушав, радостно воскликнула: «Привет, Ли!»

– Клэр Кавендиш. – Учительница постучала мелом по доске, привлекая наше внимание. – Почему у тебя волосы не собраны?

Клэр подняла на нее ангельское личико.

– А у меня от этого мигрени. Врач сказал, что волосы заплетать нельзя. У меня и справка есть.

В этом была вся Клэр.

Справка? Какая еще справка? Какой врач в здравом уме выдаст пятилетнему ребенку справку с запретом плести косы? Бред же! Но это не имело никакого значения. Любой бред, слетев с уст Клэр, становился правдой. И да, ей в самом деле досталась роль Девы Марии в рождественском спектакле. А мне досталась роль Ли. Заикающейся мышки Ли. Ее лучшей подруги.

Я не забыла, что Клэр сделала для меня в первый день. Она могла выбрать кого угодно. Могла воспользоваться своим положением и сесть с какой-нибудь из девочек, у которых были заколки с куклой Барби или туфельки «Лелли Келли», предмет всеобщей зависти.

Но она села со мной, одинокой тихой мышкой, и тем самым меня преобразила.

Как лучшую подругу Клэр, меня принимали во все игры, я никогда не сидела в углу, изнывая от скуки. Я получала приглашения на все дни рождения, потому что меня хотела видеть Клэр, а Клэр везде была почетной гостьей. А когда прошел слух, что Клэр приходила ко мне поиграть и хорошо отозвалась о моих качелях и кукольном домике, другие девочки стали принимать мои несмелые приглашения.

В пять лет дети бывают очень жестокими. Они способны говорить такие вещи, на которые ни у какого взрослого не повернется язык – о том, как ты выглядишь, как говоришь и пахнешь, что на тебе надето, какая у тебя семья. Скажи такое коллеге в офисе – и вылетишь с работы за недостойное поведение, в школе же это в порядке вещей. В каждом классе есть козел отпущения – ребенок, с которым никто не хочет сидеть, на которого пытаются свалить любую вину, которого никто не хочет брать к себе в детских играх. И почти с той же неизбежностью в любом детском коллективе появляется королева. Если таковая и была в нашем классе, то это Клэр. А я без ее поддержки имела все шансы занять место козы отпущения. И за избавление от этой участи какая-то детская часть моей души была навеки ей благодарна.