Рут Уэйр – Поворот ключа (страница 35)
— Стоп! — крикнула я.
Одновременно с моим криком раздалось победное восклицание Джека, громкий скрежет и щелчок. Ключ совершил полный оборот.
— Готово! — Джек встал, вытирая руки, повернулся ко мне и отвесил шутливый поклон. — Окажете мне честь, миледи?
— Нет! — вырвалось у меня. — То есть я не против. Как хочешь. Только предупреждаю: если там крысы, я буду кричать.
Опять вранье: крыс я не боюсь. Я вообще не робкого десятка. Ненавижу стереотипы: слабая женщина, которая прячется за спину сильного мужчины, и все такое. Но Джек не лежал ночью без сна в моей комнате, прислушиваясь к жуткому скрипу над головой.
— Ладно, тогда принимаю удар на себя, — подмигнул мне Джек, повернул ручку и открыл дверь.
Не знаю, чего я ожидала. Лестницы, уходящей во мрак или темного коридора, увешанного паутиной. Я затаила дыхание, вглядываясь в темноту. Меня ждало разочарование. Там оказался просто еще один шкаф. Очень пыльный, кое-как обшитый, со щелями между досками, и значительно меньше того, которым я пользовалась. Сантиметрах в двадцати от потолка висела пустая штанга для вешалок, слегка перекошенная.
— Гм… странно, — задумчиво произнес Джек, бросив связку ключей на кровать. — Даже очень.
— Ты имеешь в виду, зачем запирать вполне пригодный для использования шкаф?
— Это само собой, но я имел в виду сквозняк.
— Сквозняк? — непонимающе повторила я.
— Посмотри на пол.
По половицам, там, где ветер задувал пыль в щели, тянулись полосы, и, внимательно присмотревшись к пыльной гипсокартонной плите внутри шкафа, я заметила такие же.
Приложив руку к щели, я почувствовала прохладный ветерок и застоялый запах сырости — точно такой же доносился из замочной скважины в ту бессонную ночь.
— Ты считаешь…
— Там что-то есть. Проход заколочен.
Джек прошел мимо меня и стал рыться в инструментах, а я вдруг потеряла всякую уверенность, что хочу туда попасть.
— Постой, Джек… Наверное, не надо… Сандра может…
— Ничего страшного, я потом заколочу даже лучше, чем было, и вообще, она обрадуется, что мы нашли еще один шкаф.
Он достал из сумки небольшой ломик. Не успела я открыть рот, чтобы придумать отговорку — беспорядок, шум, — как раздался треск, и в комнату вывалился кусок гипсокартонной перегородки. Джек осторожно прислонил гипсокартон к внутренней стене шкафа, не прикасаясь к ржавым гвоздям в углах, и гулко сказал откуда-то из глубины:
— Ага!..
— Что там? — встревоженно спросила я, пытаясь заглянуть в проем, который заслоняла широкая спина Джека.
— Взгляни-ка. — Он отступил назад. — Ты была права!
Все как я представляла. Деревянные ступени, клочья паутины, лестница, уходящая в темноту.
У меня пересохло во рту.
— Фонарик есть? — спросил Джек.
Я покачала головой.
— У меня тоже. Обойдемся телефонами. Осторожно, здесь гвозди.
Я оцепенела. Джек поднимался по узкой лестнице, луч фонарика прорезал темноту.
— Ни хрена себе! — раздалось сверху. — Роуэн, иди сюда, ты должна это увидеть!
В горле встал ком. Страх на мгновение пригвоздил меня к месту и лишил дара речи. Я боялась спросить у Джека, что он там нашел. И все же дрожащими пальцами включила фонарик и шагнула в темноту.
Джек стоял посреди чердака, ошарашенно озираясь вокруг. Фонарик он выключил. В комнате царил полумрак, словно здесь было маленькое окошко. Я потрясенно рассматривала стены, мебель…
Однако еще сильнее меня ужаснули стены — вернее, то, что на них написано. Черным карандашом, неровными печатными буквами, с ошибками, так что я не сразу разобрала слова. А когда прочла крупные буквы над небольшим камином, то отшатнулась, как от удара. Сразу вспомнилась тарелка Мэдди.
«Нинавидем тибя» — снова и снова, от крошечного послания концентрированной ненависти в углу у двери до гигантских расползшихся букв над камином.
Меня надолго выбили из колеи эти слова, скользящие по испачканной соусом тарелке. Здесь, нацарапанные на каждом сантиметре свободного пространства, они казались особенно зловещими. В ушах вновь зазвучал рыдающий голос Мэдди:
Комната не просто заперта — заколочена гипсокартоном, и в нее можно войти только через мою спальню. Несомненно, здесь кто-то был, только не Мэдди. Я слышала долбаные шаги через несколько секунд после того, как своими глазами видела спящую в своей кроватке Мэдди.
Мэдди не писала этих злых слов. Она их повторяла.
— Роуэн!
Голос прозвучал словно издалека. Я почувствовала, как кто-то взял меня за руку.
— Роуэн, что с тобой? Ты какая-то странная.
— Все в порядке, — с трудом выдавила я. — Со мной все хорошо… Господи, кто это написал?
— Наверное, дети. А вот и объяснение таинственных звуков.
Джек поддел ногой что-то в углу, и я увидела горсть полуразложившихся перьев и костей.
— Бедняжка, должно быть, залетела в окно, не смогла выбраться и нашла здесь свою смерть.
Он указал на маленькое окошко — чуть больше листа бумаги, серое от пыли и наполовину открытое.
У меня перехватило дыхание, звон в ушах усилился. Наверное, паническая атака. Я искала, за что ухватиться, под пальцами хрустели мертвые букашки, из моей груди вырвалось сдавленное рыдание.
— Ну вот что, — деловито сказал Джек, — давай уйдем отсюда. Тебе не мешает что-нибудь выпить. А я потом вернусь и уберу эту дохлятину.
Он взял меня за руку и осторожно повел к выходу. Почувствовав тепло его руки, я приободрилась и позволила довести себя до лестницы, но затем что-то во мне взбунтовалось. Какие бы тайны ни хранил зловещий чердак, Джек — не рыцарь в сияющих доспехах, а я — не перепуганный ребенок, нуждающийся в защите от того, что спрятано за дверью.
Когда он повернулся боком, чтобы протиснуться между грудой поломанных стульев и коробкой с высохшими красками, я воспользовалась возможностью и отобрала руку.
Не хотелось проявлять неблагодарность — Джек всего лишь пытался меня успокоить. И все-таки я знала: если играть роль истеричной суеверной девицы, испугавшейся кучки перьев и детских каракуль, то пути назад уже не будет. Джек спустился и прошел в комнату, а я не спеша окинула взглядом пыльное помещение с исковерканными куклами, раскуроченной мебелью и обломками утраченного детства.
— Роуэн, ты идешь? — долетел до меня его голос, гулко отражаясь от узких стен коридора.
— Сейчас, — хрипло отозвалась я, кашлянула и поспешила за Джеком, охваченная внезапным страхом, что дверь захлопнется и я останусь запертой в пыльном склепе, где стоит запах тления.
Должно быть, я споткнулась и что-то задела в полутьме: кукольная куча с грохотом обвалилась, фарфоровые конечности зловеще зазвенели, а от ветхих, изъеденных молью платьев поднялся столб пыли.
— Черт, — выругалась я.