Рут Уэйр – Один за другим (страница 43)
Теперь я застываю неподвижно, вперив взгляд во тьму.
— Схожу за своей постелью, — нарушает молчание Эрин. — Подбросите пока дров?
— Конечно.
Наблюдаю, как она при свете фонаря пересекает вестибюль. Тонкий луч рисует спираль, пока Эрин поднимается по ступеням под монотонное «щелк-щелк-щелк»: наверное, это стучит о металлические перила кольцо у нее на руке.
Щелк-щелк-щелк.
Вновь слышу нервное материнское: «Ой, Лиз, ты же знаешь, папа этого не любит…»
Щелк-щелк, тик-так. Звук растворяется во тьме.
То ли из-за мыслей о полиции, то ли из-за дурных предчувствий он вдруг напоминает мне тиканье часов, ведущих обратный отсчет.
Эрин
Сердце гулко стучит, пока я бреду по длинному коридору на служебную половину.
Темноту в моей комнате прорезает лишь узкий луч фонаря. Чтобы не разряжать батарейки, я выключаю и его. В полном мраке опускаюсь на кровать. Мне нужно подумать.
Ключ впивается в стиснутые пальцы — физическое напоминание о безумной ситуации, в которой я очутилась. Я так крепко сжимаю ключ в ладони, что он оставляет борозды на коже. Я должна разгадать ребус, должна!
Что все это значит?
Если Лиз взяла ключ, то она… убийца? Как?!
Отматываю воспоминания назад, вновь толплюсь в коридоре вместе со снуперами перед номером Тайгер, пока Дэнни открывает двери. Лиз там была, точно. Однако, когда другие ринулись внутрь номера, она отстала. Помню, тогда я подумала — дело в природной сдержанности, которая не позволяет Лиз расталкивать других и лезть вперед. Теперь же у меня появились сомнения. Вдруг Лиз замешкалась, чтобы завладеть ключом?
Зачем?! Никак не пойму… Еву Лиз не убивала. У нее не было не только причины, но и возможности: когда Еву видели на Ле Сорсье, Лиз спускалась на подъемнике к подножью Бланш-Неж.
Тем не менее ключ… Ключ в моей ладони, твердый и холодный, не позволяющий вычеркнуть себя из головоломки.
Как объяснить ключ?
Я тру лицо, ощущаю под пальцами гладкий рубец — неизменное напоминание о моем поступке, о цене, которую я заплатила за свою самоуверенность. Господи, сколько я здесь сижу?! Долго. Чересчур долго. Подозрительно долго. Пора идти вниз, иначе Лиз насторожится.
Я беру в охапку одеяла и подушки, поверх кладу фонарь. Придерживая его зубами, свободной рукой открываю двери.
И чуть ли не нос к носу сталкиваюсь с Лиз — она стоит за порогом, свет фонаря пляшет в очках.
Я вскрикиваю, фонарь подпрыгивает на подушке, падает на пол и гаснет.
Сердце стучит в груди пневматическим молотом.
— Боже, — заикаясь, выдавливаю я. — Лиз, вы меня напугали.
Трясущимися руками кладу ворох постели на пол и нащупываю фонарь.
— Простите. — Судя по тону, Лиз улыбается, хотя в темноте не понять. Голос у нее удивительно монотонный, удивительно безжизненный. — Вас долго не было. Я заволновалась.
— Я…
Черт, что сказать? Какую отговорку придумать?
— Я переодевалась в другую кофту.
Что?! Зачем сказала это?! Лиз же увидит — я в прежней одежде. Глупейшее вранье…
Меня всю колотит. Я — плохая лгунья. Даже в школе не могла лицемерить, как другие девочки: «Ой, ты такая красивая! А я на чучело похожа!» Притворяться я способна лишь в одном случае: когда нахожусь на службе. Тогда внешне я вежлива и приветлива со всеми — не потому что им симпатизирую, а потому что они гости, а я обслуживающий персонал. Я выполняю свою работу.
Последняя мысль приносит успокоение.
Я выполняю свою работу. Это я могу. Лиз — гостья, и относиться к ней благожелательно — моя работа. Нужно попробовать.
Я включаю фонарь и заставляю себя улыбнуться.
— Пойдем вниз? Тут очень холодно.
Кивнув, Лиз поворачивается к ступеням.
Лиз
С Эрин что-то происходит. Не знаю что. Она якобы тревожится за Дэнни, но если так, то почему ее беспокойство возникло ни с того ни с сего? Еще два часа назад Эрин была бодрой и приветливой, а потом начала нервничать и дергаться.
Мы лежим в темноте около часа, Эрин не спит. Я ориентируюсь не по отсутствию храпа — боковым зрением вижу, что ее глаза открыты, в них при каждом моргании отражаются блики от углей в печи. Эрин лежит в темноте и молча наблюдает за мной. О чем-то думает. Только я не знаю, о чем.
О чем думает Эрин?
Я зажмуриваюсь покрепче, пытаясь выглядеть естественно.
Через несколько минут раздается скрип пружин. Эрин осторожно свешивает ноги с дивана.
— Вы куда? — спрашиваю.
Она вздрагивает, как пойманный с поличным преступник, и прикладывает руку к груди.
— Боже! Лиз, вы меня напугали!
— Простите.
Больше я ничего не говорю. Мне известно: если хранить молчание, люди начинают нервничать. И заполнять тишину монологами. Таким образом можно узнать многое. После паузы Эрин отвечает на мой вопрос, даже не приходится его повторять.
— Я не хотела вас будить. Не могу уснуть. Иду в т-туалет.
Она дрожит, я слышу, как зубы выбивают дробь. В гостиной ужасно холодно, огонь погас, лишь светится зола.
— Ясно. — Я ворочаюсь, натягиваю одеяла до подбородка. Напоминаю: — Там трубы замерзли.
— Я п-помню. — Эрин подкидывает дров в затухший огонь. — Схожу в туалет наверху. В-внизу мы, по-моему, уже оба бачка смыли.
Я не отвечаю. Молча смотрю, как она плотнее запахивает на себе пальто и топает вверх по ступеням. Затем отворачиваюсь и сую руку в карман за ключом.
Его нет.
Эрин
Проклятье! Под громкий стук сердца я на цыпочках хромаю по лестнице. Не знаю, как родилась ложь про туалет, но я еще никогда не испытывала такой благодарности к замерзшим трубам. Они обеспечили мне именно то, что нужно: предлог подняться на второй этаж.
Я так и не знаю правды про ключ. Его взяла Лиз? Спросить не решаюсь. Не исключено, что кто-то другой сидел на диване в мое отсутствие. Или Лиз нашла ключ случайно и подобрала его, а потом побоялась признаться и стать в наших глазах подозреваемой. Существует десяток безобидных объяснений. Или одно, очень нехорошее.