Рут Уэйр – Идеальная девушка (страница 2)
– Ну… – Джилл явно старается тщательно подбирать слова. – Событие-то важное. Даже эпохальное.
Эпохальное. Возможно, из-за этого слова, сорвавшегося с губ матери и когда-то произнесенного Уиллом, ей вдруг изменяет выдержка. Ханна пытается подавить всхлип и желание убежать из магазина, не дожидаясь конца смены.
– Извини, – бормочет она в трубку, – извини, мам, но мне нужно… – Ничего не приходит в голову. – Покупатель пришел, – наконец находится она.
Ханна бросает трубку. На нее наваливается тишина пустого магазина.
До
Парковка на Пелэм-стрит была полна под завязку, поэтому мать Ханны остановилась на двойной желтой линии прямо на Хай-стрит. Ханна кое-как вытащила из машины самый большой чемодан. Мать обещала вернуться, когда найдет, где припарковаться.
Ханна проводила взглядом видавший виды «мини» со странным чувством – она словно оставила в машине, как змея, старую кожу, свою прежнюю оболочку, сохранив для окружающего мира более актуальную, свежую, менее потрепанную версию себя, от новизны которой пощипывало тело. Подняв голову, она осмотрела герб на резной каменной арке. Прохладный октябрьский ветерок теребил волосы, отчего они облепили шею. Ханна поежилась, испытывая нервозность, смешанную с радостным возбуждением.
Вот она, вершина всех надежд, мечтаний и тщательно выверенной стратегии извлечения уроков из поражений – перед ней одно из самых старых и престижных учебных заведений во всем мире, знаменитый Пелэмский колледж Оксфордского университета, ее новый дом на три следующих года.
Массивная дубовая дверь распахнута настежь – не то что в день собеседования, когда Ханне пришлось стучать по вставленной в ворота средневековой решетке и ждать, пока консьерж не смерит ее подозрительным взглядом на манер комиков из «Монти Пайтона». Сегодня она протащила чемодан через проход под аркой мимо служебки прямо к столику в беседке, где студенты старших курсов выдавали новичкам конверты с информацией и объясняли, куда идти.
– Привет! – поздоровалась Ханна, подойдя ближе и вспахав колесиками чемодана гравиевую дорожку. – Привет! Меня зовут Ханна Джонс. Не подскажете, куда идти?
– Разумеется! – просияла девушка за столом. Длинные светлые волосы блестят, выговор четкий, как линия от стеклореза. – Добро пожаловать в Пелэм! Прежде всего тебе нужно получить у консьержа ключи и номер комнаты. – Девушка жестом показала, что Ханне надо вернуться к арке, под которой она только что прошла. – Студенческий билет уже на руках? Без него и шагу не ступить – ни в столовой расплатиться, ни книги в библиотеке взять.
Ханна отрицательно покачала головой:
– Нет пока, но я уже подала заявку.
– Забери его в галерее номер два, это можно сделать сегодня в любое время. Тебе, наверное, лучше сначала оставить чемодан в своей комнате. Ах да, не забудь о ярмарке первокурсников и встрече-знакомстве для новичков!
Девушка протянула пачку листовок. Ханна неловко зажала скользкие листки под мышкой.
– Спасибо!
Поняв, что разговор окончен, она развернулась и потащила чемодан в обратном направлении.
В тот день, когда была здесь на собеседовании, Ханна не заходила в служебку консьержа, привратник вышел и открыл перед ней дверь. Но теперь она увидела ее изнутри – обшитую деревянными панелями комнатку, напоминающую почтовое отделение, с двумя окнами, выходящими во двор и в проход под аркой. Здесь имелась стойка со множеством рядов именных ячеек для писем. Мысль о том, что ей тоже, должно быть, выделена одна из ячеек, вызвала у нее новое любопытное ощущение. Причастности?
Ханна втащила чемодан вверх по ступеням и остановилась, ожидая, когда консьерж закончит разговор с юношей или, вернее, с его родителями. Мать молодого человека сыпала вопросами о доступе к вай-фаю, душевых и прочем. Наконец они ушли, и Ханна приблизилась к стойке, досадуя, что ее собственная мать до сих пор не вернулась. Ханне не помешала бы сейчас родительская поддержка.
– Э-э, привет, – поздоровалась она. Живот сводило от нервного напряжения, однако Ханна старалась говорить ровным тоном. Она имела полное право находиться здесь, и нервничать не было никакой причины. – Меня зовут Ханна. Ханна Джонс. Вы не могли бы сказать, куда мне идти?
– Ханна Джонс… – произнес консьерж, кругленький человечек с пушистой седой бородой, похожий на Санта Клауса на пенсии. Он насадил на переносицу очки и принялся изучать длинный список с фамилиями. – Ханна Джонс… Ханна Джонс… Ага, есть такая. Вы будете жить в корпусе «Новый двор», подъезд номер семь, комната номер пять. Это не просто комната, а квартира, к тому же очень хорошая.
Квартира? Ханна хотела уточнить, что это значит, но консьерж еще не закончил, и удобный момент для вопроса был упущен.
– Вам надо пройти вон под той аркой, – он указал через венецианское окно на поросший бархатистой травой двор с арочным проходом в дальнем конце. – Сверните налево через Парк аспирантов, только по траве не ходите, и идите дальше мимо резиденции главы колледжа к седьмому подъезду «Нового двора». Вот карта. С вас, дорогуша, я за совет денег не возьму.
Консьерж шлепнул блестящей сложенной пополам листовкой по стойке.
– Спасибо! – Ханна сунула листок в карман джинсов. – Моя мама может скоро прийти. Она машину паркует. Расскажите ей, пожалуйста, куда я пошла, если она появится, хорошо?
– Предупредить маму Ханны Джонс? – задумчиво протянул консьерж. – Это мне по силам. Джон! – окликнул он человека, раскладывавшего почту. – Если я уйду на обед, а сюда придет мама Ханны Джонс, передай ей, что ее дочь в семерке, пятая комната, «Новый двор».
– Будет сделано, – ответил человек. Он обернулся и посмотрел на Ханну. Рост под метр восемьдесят, моложе коллеги, волосы черные, лицо бледное и потное, хотя, казалось бы, никаких физических усилий он не предпринимал. Голос – высокий и блеющий – совсем не подходил к внешности, из-за чего у Ханны вырвался нервный смешок.
– Благодарю, – сказала она и повернулась к выходу.
Высокий мужчина резко и с некоторой обидой в голосе окликнул ее, когда она была уже на пороге.
– Полегче, барышня!
Ханна обернулась. Сердце екнуло, словно ее только что уличили в чудовищном проступке.
Мужчина, тяжело ступая, вышел из-за стойки и остановился перед Ханной. Он протянул руку с каким-то предметом, помахав им, как трофеем.
Связка ключей.
– Ой! – Ханна почувствовала себя круглой дурой и отрывисто рассмеялась. – Большое спасибо!
Она подставила ладонь, но мужчина не торопился отпускать ключи. Наконец он разжал пальцы. Ханна сунула ключи в карман и повернулась к выходу.
Над подъездом была нарисована цифра VII. Сверившись с картой и взглянув на каменную лестницу, Ханна решила, что не ошиблась адресом. Она осмотрелась – не потому, что не доверяла карте, а скорее ради удовольствия, чтобы охватить всю картину одним взглядом: квадратный, тщательно подстриженный, девственно зеленый газон, кладку стен медового цвета, стрельчатые окна. При ярком солнечном свете, с пухлыми белыми осенними облачками в небе, вид был противоестественно красив. Ханну охватило странное чувство – будто она очутилась на страницах одной из книг, лежащих в ее чемодане, стала героиней «Возвращения в Брайдсхед», «Возвращения в Оксфорд» или «Темных начал». Короче, попала в фантастический, выдуманный мир.
Ханна с улыбкой подтащила чемодан к подъезду номер 7, однако поднимать его по ступеням оказалось нелегким делом, и улыбка сползла с лица на первой же лестничной площадке. На вторую площадку она поднялась уже разгоряченная и запыхавшаяся. Ощущение сказки таяло буквально на глазах.
«Х. Клейтон» сообщала маленькая табличка на двери номер 4 слева. За дверью номер 3, напротив, проживал П. Бернс-Уоллес. Дверь по центру была приоткрыта. Когда Ханна остановилась перевести дух, она отворилась и стала видна крохотная кухонька, где стояли два парня. Один склонился над электрической конфоркой, а второй держал чашку чая. Он бросил взгляд на Ханну, как ей показалось, с несколько враждебной миной, хотя скорее всего им двигало обычное любопытство.
– П-привет! – выдавила Ханна. Парень лишь кивнул в ответ и протиснулся мимо нее к двери с надписью «П. Бернс-Уоллес». Что говорил консьерж? Квартира номер пять? Значит, предстоит взбираться на еще один этаж.
Стиснув зубы, она втащила чемодан по ступеням на верхнюю площадку, где одна напротив другой располагались еще две двери. Дверь справа под номером шесть с фамилией «Д-р Майерс» была закрыта, а дверь слева – чуть приотворена. Методом исключения Ханна определила, что приоткрытая дверь должна вести в ее комнату, и шагнула через порог.
– Эй! – Развалившаяся на диване девица при появлении Ханны мельком взглянула на нее и снова уткнулась в телефон. На ней было ажурное платье, ничуть не прикрывавшее длинные загорелые ноги, пристроенные на подлокотник дивана. На пальцах ног с педикюром болталась сандалия. Девушка, похоже, листала фотки в телефоне. – Ты, наверное, Ханна?
– Я… да… – растерянно откликнулась Ханна, невольно повысив тон, отчего фраза прозвучала как вопрос.
Она обвела комнату взглядом. Вроде бы гостиная, но у порога громоздилась куча самого затейливого багажа, какой ей когда-либо приходилось видеть. Тут были шляпные коробки, мешки с вешалками для костюмов, громадная сумка из универмага «Селфриджес», набитая бархатными подушками, настоящий чемодан от Луи Виттона со здоровенным латунным замком. По сравнению с этой кучей добра ее собственный багаж выглядел лилипутским, даже с учетом того, что мать должна была принести еще один чемодан.