Рут Ренделл – Волк на заклание. Отель «Гранд Вавилон» (страница 75)

С безошибочной интуицией Жюль точно понял всю щекотливость положения Рэксоула — это касалось затруднений, которые Рэксоул не пытался для себя преуменьшить. Он отлично знал, что ему придется с ними столкнуться. Но он не хотел тем не менее позволить Жюлю догадаться о своих мыслях.

— Между тем, — спокойно сказал он, — вы находитесь здесь, и вы мой узник. Вы совершили целый букет различных преступлений, и среди них убийство. Вас должны повесить. И вы это знаете. А у меня нет вообще никаких резонов рассказывать о вас полиции. Для меня значительно легче самому покончить с вами, как выражаются вам подобные. Я нарушу закон только в том, что отниму у палача его заработок. А из отеля я вас увезу так же тайно, как и привез сюда.

Несколько дней назад вы позаимствовали или украли в Остенде паровую яхту. Я не знаю, зачем она была вам нужна. И меня это не интересует. Но я крепко подозреваю, что моя дочь едва избежала смерти на этой паровой яхте. У меня у самого есть паровая яхта. Представьте, что я использую ее так, как использовали вы. Представьте, что я доставлю вас на нее, выйду в море и однажды ночью попрошу вас шагнуть с нее в океан. И если я так поступлю, то я буду по крайней мере чувствовать удовлетворение от того, что освободил общество от негодяя.

— Однако вы не сделаете этого, — пробормотал Жюль.

— Да, — жестко сказал Рэксоул, — я не сделаю этого, если вы будете прилично вести себя сегодня утром. А если не будете, то клянусь вам, что не успокоюсь до тех пор, пока вы не будете мертвы, с помощью полиции или без нее. Вы еще не знаете Теодора Рэксоула.

— Я уверен, что вы на самом деле можете это сделать, — воскликнул Жюль с видом неожиданного интереса, словно обнаружив что-то важное.

— Я уверен, что на самом деле именно это и сделаю, — поправил его Рэксоул. — А теперь слушайте. Для вас лучше всего было бы, если бы вас отдали полиции. Хуже, если я сам займусь вами. С полицией у вас есть шанс остаться в живых: вы можете отделаться двадцатью годами одиночного заключения, потому что, несмотря на то что абсолютно ясно, что вы убили Реджинальда Диммока, может оказаться несколько сложно доказать это. Но со мной у вас вообще не остается никаких шансов. Я хочу задать вам несколько вопросов, и в зависимости от того, как вы на них ответите, я либо передам вас полиции, либо возьму закон в свои собственные руки. И позвольте мне сказать вам, что последнее для меня значительно проще. И я так и поступлю, если не почувствую, что вы очень умный и исключительный человек, если у меня не возникнет нечто вроде невольного восхищения вашим невероятным умением и изобретательностью…

— Стало быть, вы думаете, что я умен? — сказал Жюль. — Вы правы. Я умен. И я бы оказался слишком умен для вас, если бы удача не обернулась против меня. Своей победой вы обязаны не своему умению, а везению.

— Это то что всегда говорят побежденные. При Ватерлоо англичанам, без сомнения, не слишком везло, и тем не менее это было Ватерлоо.

Жюль зевнул с тщательно разыгранной небрежностью.

— Что вы хотите узнать? — вежливо осведомился он.

— Прежде всего я хочу знать имена ваших сообщников в стенах отеля.

— Больше никого нет, — сказал Жюль. — Рокко был последним.

— Не начинайте со лжи. Если у вас не было сообщников, то как вы рассчитывали на то, что вполне определенная бутылка романеи-конти будет подана его высочеству князю Эугену?

— Стало быть, вы ее вовремя обнаружили, не так ли? — сказал Жюль. — Я опасался этого. Позвольте объяснить, что для этого не нужен был сообщник. Бутылка находилась на самом верху корзины, и естественно, что только она и могла быть взята. Более того, я поместил ее так, чтобы она выглядывала наружу чуть больше, чем остальные.

— Стало быть, это не вы устроили так, что Хаббард прошлой ночью оказался болен?

— Я даже и помыслить не мог, — сказал Жюль, — что замечательный Хаббард не наслаждается своим удивительным здоровьем.

— Скажите мне, — сказал Рэксоул, — кто или что стоит в начале вашей охоты не на жизнь, а на смерть за князем Эугеном?

— Я не вел охоты за князем Эугеном, — ответил Жюль. — По крайней мере, его смерть не была моей начальной целью. Я всего лишь добивался за вознаграждение того, чтобы князь Эуген не встретился с неким мистером Самсоном Леви прежде некой даты, вот и все. Все это достаточно просто. А до этого я уже был нанят для выполнения гораздо более запутанного дела. И я смог завершить его с помощью Рокко и… и мисс Спенсер.

— Эта женщина ваша жена?

— Хотела бы быть ею, — усмехнулся он. — Я выполнил свои обязательства, когда вы так неожиданно купили отель. Не хочется мне теперь признавать, что с того самого мига, когда вы встали на моем пути (вы помните, конечно, ночь в коридоре), — с этого мига я тайно опасался вас, хотя и не признавался себе в этом. Я подумал, что будет безопаснее перенести поле наших действий в Остенде. Прежде я рассчитывал провести операцию с князем Эугеном в «Гранд Вавилоне», но тут решил перехватить его на континенте и отправил туда мисс Спенсер с некоторыми инструкциями.

Но беда никогда не приходит в одиночку, и случилось так, что именно в это время глупый Диммок, который был заодно с нами, стал проявлять упрямство. Легчайший толчок мог разрушить все, и я был вынужден… убрать его со сцены. Он хотел отступить… Он испытывал приступы угрызений совести, и необходимы были решительные меры. Я сожалею о его безвременной кончине, но он сам виноват в этом. Итак, все шло благополучно, пока вы и ваша дражайшая дочь опять не набросились на нас, на этот раз уже в Остенде. Однако, несмотря на это, до того срока, который назначил мой наниматель, оставалось ждать всего лишь двадцать четыре часа. Так что вышло, что вначале я продержал бедного маленького Эугена почти до назначенного времени, а затем вы сами ухитрились задержать его. Я не отрицаю; в Остенде вы выиграли, но выиграли слишком поздно. Время прошло, и, таким образом, насколько мне известно, уже не имело значения, увидит ли князь Эуген мистера Самсона Леви или нет.

Но мои наниматели все еще были в тревоге. Они беспокоились даже после того, как маленький Эуген несколько недель пролежал больной в Остенде. Оказывается, они опасались, что даже эта запоздалая беседа между князем Эугеном и мистером Самсоном Леви может принести им вред. Итак, они опять обратились ко мне. На этот раз они хотели, чтобы князь Эуген был… чтобы с ним было покончено навсегда. Они предложили заманчивые условия.

— Какие именно?

— За первое задание я получил пятьдесят тысяч фунтов, из которых Рокко предназначалась половина. Рокко, кроме того, должен был стать членом некой известной европейской ложи, если все пойдет хорошо. Дело в том, что он тщеславный малый и жаждал гораздо большего, чем деньги. За второе дело мне предложили сто тысяч. Сумма довольно большая. Жаль, что я оказался не в состоянии заработать ее.

— Вы хотите сказать, — произнес Рэксоул, ужасно пораженный этими спокойными признаниями, — что вам предложили сто тысяч фунтов за то, что вы отравите князя Эугена?

— Вы выразили это довольно грубо, — сказал в ответ Жюль. — Я предпочитаю говорить, что мне предложили получить сто тысяч фунтов, если князь Эуген умрет в течение обозначенного времени.

— И кто же они, эти ваши проклятые наниматели?

— Этого, честно говоря, я не знаю.

— Но вы должны знать, полагаю, кто платил вам первые пятьдесят тысяч фунтов и кто обещал заплатить сто тысяч.

— Ну, я смутно представляю, — сказал Жюль. — Я знаю, что он приехал via Вена из… гм… Боснии. Я догадывался, что дело имело некоторое отношение, прямое или непрямое, к предполагаемой женитьбе короля Боснии. Это молодой монарх, далекий от политических интриг и, как это бывает, вне всякого сомнения, его министры решили, что будет лучше, если они сами устроят для него брак. Они пытались в прошлом году, но потерпели неудачу, потому что принцесса, которую они выбрали, обратила свои сверкающие глазки ка другого принца. Этим принцем и оказался как раз князь Эуген. Министры короля Боснии знали совершенно точно все денежные дела князя Эугена. Они знали, что он не мог жениться, не ликвидировав прежде свои долги, и они знали, что он мог ликвидировать свои долги только при помощи этого еврея, Самсона Леви. К несчастью для меня, они непременно хотели абсолютных гарантий. Они опасались, что князь Эуген может в конце концов все же уладить свой брак без помощи мистера Самсона Леви, и, таким образом… Ну, дальнейшее вы и сами знаете… Очень жаль, что бедный невинный король Боснии не может получить принцессу, которую выбрали ему его министры.

— Следовательно, вы думаете, что король Боснии не имеет отношения к этому отвратительному преступлению?

— Думаю, определенно не имеет.

— Меня это радует, — простодушно сказал Рэксоул. — А теперь — имя вашего непосредственного нанимателя?

— Он всего лишь агент. Он назвал себя Слесзак. Слес-зак. Но мне представляется, что это не настоящее имя. Его настоящего имени я не знаю. Это старик, и его можно было чаще всего найти в отеле «Ритц», в Париже.

— Я встречусь с мистером Слесзаком, — сказал Рэксоул.

— Только не в этом мире, — быстро сказал Жюль. — Он умер. Я услышал об этом только прошлой ночью, как раз перед нашей маленькой схваткой.