Рут Ренделл – Волк на заклание. Отель «Гранд Вавилон» (страница 4)

За две страницы до конца Вексфорд наткнулся на статью, которая заинтересовала его. Он неплохо разбирался в искусстве, и новая мода вложения средств в живопись не оставляла его равнодушным. Он рассматривал цветные фотографии двух картин и художника, нарисовавшего их, когда вошел Берден.

— Все, как видно, спокойно, — сказал Берден, с одного взгляда заметивший и «Уикэнд Телеграф» и сваленную кучей корреспонденцию Вексфорда. Он зашел за спину старшему инспектору и заглянул через его плечо.

— Секундочку, — сказал он. Что-то в его голосе насторожило Вексфорда. — Этот тип был здесь вчера. — И Берден ткнул пальцем в фотографию художника.

— Кто? Руперт Марголис?

— Надо же — художник! Я подумал, просто пижон.

Вексфорд усмехнулся:

— Здесь говорится, что он гений двадцати девяти лет от роду, а его картина «Рассвет небытия» только что куплена галереей Тейт. — Вексфорд снова опустил глаза на страницу и принялся читать: «Марголис, чье „Изображение грязи“ вполне в духе „театра жестокости“, пользуется в своей работе угольной пылью и чайными листьями, помимо красок. Его увлекает волшебное многообразие текстур, создаваемых различными материалами на холсте вне их привычной среды» и т. д. и т. п… Ну-ну, Майк, соберитесь. Давайте-ка пораскинем мозгами. Что он здесь делал?

— Искал кого-нибудь для помощи по хозяйству.

— Очень мило — мы превращаемся в бюро добрых услуг, так, что ли? «Бюро Бердена: дворецкие напрокат!»

Отсмеявшись, Берден продолжил чтение вслух с абзаца, располагавшегося как раз под толстым пальцем старшего инспектора:

«Некоторые из лучших работ Марголиса родились во время двухлетнего проживания в Ибизе. Вот уже год он и его сестра Анита живут в Суссексе. Марголис работает в переоборудованной в мастерскую гостиной дома, называемого Куинс-Коттедж, в Кингсмаркхеме. Именно здесь, в этом старом доме XVI века, под кроваво-красным айвовым деревом после шести месяцев мучительных родов он дал жизнь своему шедевру. Прихотливая фантазия художника нарекла его детище „Ничто“».

— Похоже на статью по акушерству, — поморщился Вексфорд. — Нам это не подходит. Уж если рожать, то мы должны родить что-то.

Но Берден весь ушел в приложение — теперь журнал лежал у него на коленях.

— Интересная штука, — пробормотал он. — «Аниту, в прошлом фотомодель и известную в Челси чаровницу, часто видят в белом спортивном автомобиле „эл-пайн“ на Хай-стрит в Кингсмаркхеме — она делает закупки для дома…» Никогда ее там не видел, а судя по тому, что здесь написано, ее трудно не заметить: «Двадцати трех лет, темноволосая, изысканная, с завораживающими зелеными глазами — та самая Энн с портрета Марголиса, за который некий южноамериканский коллекционер предлагал художнику две тысячи фунтов. Ее преданность вдохновила Марголиса на создание нескольких из его лучших работ, и именно эта преданность, как говорят, стала причиной разрыва помолвки Аниты с поэтом и прозаиком Ричардом Фэрфаксом».

Вексфорд вертел в руках стеклянную статуэтку, почти такую же, как в кабинете Вердена. Вместе со столами розового дерева и домоткаными шторами эти украшения были частью имущества, приписанного к полицейскому участку.

— Почему бы вам самому не покупать «Телеграф», если эта газета вам так нравится, — проворчал он.

— Я читаю ее только потому, что речь о наших местах, — сказал Берден. — Просто чудеса творятся вокруг, а мы и не знаем.

Вексфорд нравоучительно процитировал:

— «О, скольких самоцветов чистый свет рассеивает мрак в глубинах моря!»[4]

— Я ничего не знаю насчет мрака в глубинах моря, — Берден болезненно воспринимал колкости по адресу родного города. Он закрыл приложение и продолжал: — А она в самом деле самоцвет. Темноволосая, изысканная и завораживающие зеленые глаза. Ходит на вечеринки и не возвращается домой…

Вексфорд бросил на Вердена внимательный тяжелый взгляд, а его вопрос прозвучал, как выстрел:

— Что вы сказали?

— Я сказал, что она ходит на вечеринки и не возвращается домой. — Берден с удивлением посмотрел на старшего инспектора.

— Это я слышал. — Острое беспокойство ощущалось в нетерпеливости Вексфорда. Поддразнивающие интонации, звучавшие в его голосе при чтении статьи, улетучились, легкая игривость уступила место собранности. — Я слышал, что именно вы сказали. Мне интересно, что заставило вас сказать эти слова. Как вы узнали об исчезновении?

— Я же рассказывал: гений приходил сюда искать прислугу для дома. Потом из разговора с Кэмбом выяснилось, что сестра гения на исходе вторника отправилась на вечеринку и с той поры он ее не видел.

Вексфорд медленно поднялся из-за стола. На грубо вылепленном лице его ясно виделось замешательство и что-то еще. Сомнение? Страх?

— На исходе вторника? — проговорил он нахмурясь. — Вы уверены, что это было во вторник вечером?

Берден не привык к загадкам между своими.

— Послушайте, сэр, отчего паника? Он ведь даже не заявил об ее исчезновении.

— Паника, черт побери! — Вексфорд почти кричал. — Майк, если ее зовут Энн и она исчезла во вторник вечером, это очень серьезно. Фотографии ее там нет? — Вексфорд выхватил приложение у Вердена и опытным глазом быстро просмотрел его от корки до корки. — Ни одной, — он не скрывал досады. — Держу пари, что и у брата тоже нет.

— С каких это пор мы стали разводить пары только потому, что некая девица, симпатичная и, возможно, богатая, принимает решение укатить с приятелем? — Берден был само терпение.

— С этих самых пор, — бросил в ответ Вексфорд. — С этого утра, с этой минуты.

Утренняя почта Вексфорда напоминала кучу мусора, но он безошибочно вынул из нее нужный конверт и протянул Вердену.

— Мне все это не по душе, Майк. — Вексфорд вытряхнул из конверта сложенный вдвое листок плотной бумаги. Прозрачная стеклянная безделушка цвета индиго отбросила на листок расплывчатый чернильно-синий блик. — Безделье кончилось, — добавил он.

Поверх журнала лежало анонимное письмо, написанное шариковой ручкой с красной пастой.

— Вы сами знаете, сколько таких опусов мы получаем каждый день, — сказал Вексфорд. — Я уже собирался выкинуть этот в корзину для мусора.

Обратный наклон, крупные буквы — писавший явно старался изменить почерк. Великолепная бумага, да и в тексте ничего непристойного. И все же Берден ощутил отвращение. Оно относилось единственно к трусости автора и его желанию пощекотать себе нервы, находясь в сторонке.

Он прочитал про себя письмо:

«Девушка по имени Энн была убита в здешней округе между восемью и одиннадцатью часами вечера во вторник. Это сделал невысокий темноволосый молодой человек, и у него черная машина. Зовут Джеф Смит».

С гримасой неприязни швырнув письмо на стол, Берден осмотрел конверт.

— Опущено в Стоуэртоне, — проговорил он. — Вчера, в двенадцать пятьдесят. Не очень осмотрительно с его стороны писать от руки. Обычный прием таких людишек — вырезать нужные слова из газет.

— Рассчитываете на непогрешимость графологов? — усмехнулся Вексфорд. — Вам встречался хотя бы один, способный высказать свое мнение и не сопроводить его десятком оговорок, Майк? Мне лично — нет. Если у эксперта отсутствует образец вашего нормального почерка, можете не портить свою газету и отложить ножницы. Наклон назад, если обычно вы пишете с наклоном вперед, большие буквы, если вы пишете мелко, — и сохранение инкогнито вам гарантировано. Я, конечно, пошлю эту бумажку в лабораторию, но буду весьма удивлен, если они сообщат нечто, чего я не установлю сам. Только одно я не могу выяснить своими силами. И именно это должно вывести меня на автора.

— Бумага, — задумчиво проговорил Берден и потрогал ее плотную кремовую поверхность с шелковистым тиснением.

— Точно. Она ручной выделки, если не ошибаюсь, но автор явно не из тех, кто стал бы такую бумагу покупать для себя. Он необразованный малый — текст говорит сам за себя.

— Он может работать в магазине канцелярских принадлежностей, — веско заметил Берден.

— Скорее, работает у кого-то, кто такой бумагой пользуется.

— Слуга, вы хотите сказать? Это сужает область поиска. Сколько людей в округе держат слуг-мужчин?

— Многие нанимают садовников, Майк. Магазины канцелярских принадлежностей будут нашей отправной точкой, а проверить нужно только магазины высокого класса. Значит, долой Кингсмаркхем. Я не представляю, чтобы бумагу ручной выделки поставлял Бреддон и уж тем более Гровер.

— Вы к этому серьезно относитесь, сэр.

— Именно так. Мне сию же минуту нужны Мартин, Дрейтон, Брайант и Гейтс. Эта анонимка, похоже, не розыгрыш. А вам, Майк, следует посмотреть, нельзя ли что-нибудь выудить из двадцатидевятилетнего гения.

Вексфорд сидел за столом рядом с Верденом, когда все собрались.

— Итак, я не снимаю вас с обычной работы, — начал Вексфорд. — Пока не снимаю. Займитесь регистром избирателей и выпишите из него всех Джефри Смитов, какие найдутся. Особенно меня интересует Стоуэртон. Я хочу, чтобы в течение дня вы на каждого из них посмотрели, хочу знать, кто из них невысокого роста и темноволосый, а еще — нет ли у него черного автомобиля. Это все. Просьба не пугать жен и не настаивать на осмотре гаражей. Так, обычная проверка. Смотрите в оба. Взгляните на эту бумагу, сержант Мартин; если найдете похожую в магазине канцелярских принадлежностей, я надеюсь получить от вас образец для сравнения…