Рут Ренделл – Волк на заклание. Отель «Гранд Вавилон» (страница 29)

— Прикажете на старую Кингсбрук-роуд, сэр? — официально спросил Дрейтон.

— Да. Номер двадцать второй должен быть с этой стороны улицы.

Едва они проехали методистскую церковь, как Вексфорд подался вперед, ощутив в желудке неприятную тяжесть. Он боялся этого, когда миссис Энсти называла адрес, но отмахнулся от своих предчувствий. Теперь они подтвердились.

— Взгляните, Майк.

— Как будто прямое попадание авиабомбы, — устало произнес Берден.

— Да, у меня такое же чувство. Вполне приличные дома конца восемнадцатого века — и нате вам, целый квартал почти полностью уничтожен. — Вексфорд вылез из автомобиля, Берден — за ним. В мягком дневном свете перед ними стояла последняя стена. Они видели ее внутреннюю поверхность, обклеенную зелеными обоями на втором этаже и кирпично-розовыми — на первом. В десятке футов от верха чугунный камин чудом еще держался за штукатурку, а там, где она уже осыпалась, — за голые кирпичи. Толстый трос обвивал стену, другой его конец был привязан к трактору, который, покачиваясь с боку на бок, полз в пыли. Сквозь ее желтоватые тучи виднелся цветастый щит: «Догерти за уничтожение старья!», а чуть пониже надпись: «То, что прошло, должно исчезнуть!»

Берден разглядел номер на последнем дверном косяке — двадцать второй. Он в отчаянии переводил взор со стены на трос, с троса на трактор. Затем, дернув головой, поманил рукой тракториста.

— Полиция, — резко сказал он парню с красным лицом любителя выпить и подраться.

— Понял, понял. Только у меня работа, как у всех прочих. Что вам нужно?

Берден смотрел мимо него на номер дома.

— Здесь жил бухгалтер, парень по фамилии Смит. Не знаете, куда он перебрался отсюда?

— Туда, где вам его не найти. — Ухмылка у тракториста была неприятной. — Под землю.

— Что?!

— Он умер, — сказал тракторист, вытирая грязные руки.

14

— Он не мог умереть, — ошеломленно проговорил Берден.

— Не мог? Я говорю то, что слышал от старушки в чайной. — Показывая головой в ту сторону, где было крохотное кафе, тракторист выудил из кармана громадный грязный носовой платок и высморкался. — Пока она еще была там, эта чайная. «Бедняжка мистер Смит, — говорила она мне, — хорошо, что он не увидит, как рушат его старый дом. Это было все, что у него осталось, после того как злодейка-жена наплевала ему в душу».

— Почему он умер? Сердце?

— Что-то вроде того. Старушка расскажет вам подробнее.

— Вы не знаете, когда он умер? — вмешался Вексфорд.

— Год или полтора назад. Дома с того времени стоят пустые, и в них творилось Бог знает что.

Берден знал об этом. На месте нынешних развалин он часто сиживал за чашкой чая, а покинув кафе, проходил мимо заколоченных окон.

— На углу — похоронное бюро. Там наверняка знают. Всегда нужно идти кратчайшим путем, так я думаю.

Рабочий пошел к своему трактору и, тяжело пыхтя, словно вознамерился сдвинуть стену голыми руками, направил трактор через груды битого кирпича. Берден поспешил в контору. Трос натянулся. Вексфорд наблюдал и прислушивался к стонам разрушающейся кладки, пока не вернулся инспектор.

— В самом деле умер, — крикнул Берден, перебираясь через развалины. — Двенадцатого февраля прошлого года. Они помнят похороны. Смита провожали только старушка и девушка, которая печатала для него на машинке. Наш главный подозреваемый покоится на стоуэртонском кладбище.

— А причина смерти?

— Коронарная недостаточность. Ему исполнилось сорок два.

Низкий, со скрежетом, неровный гул, который предшествует землетрясению, заставил Бердена оглянуться. В стене бывшего дома Смита появилась трещина, она побежала по границе между зелеными и розовыми обоями. Из этой расселины начала вываливаться и сыпаться на кирпичи в пятнах раствора коричневая пыль, в которую превращалась крошащаяся штукатурка.

— Насколько я понимаю, сэр, — продолжил Берден, — с этим Джефом Смитом налицо случайное совпадение. Нам следует забыть его и начать сначала.

— Совпадение? Нет, Майк, не могу в это поверить. Рука случая не настолько длинна. Мужчина приходит в дом Руби и называется Джефом Смитом, после его ухода там обнаруживается зажигалка, которую человек по имени Джеф Смит купил за восемь лет до того. Мы все это знаем, и, даже если не сумеем узнать ничего больше, от известных фактов нам не отмахнуться. Убийство произошло в Стоуэртоне, мужчина по имени Джеф Смит жил в соседнем городке, знал Стоуэртон так же, как знаем его вы и я. Этот человек умер, уже умер, когда из квартиры миссис Энсти пропала зажигалка, уже умер, когда сюда приехала жить Анита Марголис, и давным-давно был мертв к прошлому вторнику. Однако отрицать связь с убийством, приписывая ее случайному совпадению, — безумие. А мы пока не спятили.

— Тогда миссис Энсти лжет. Она продала зажигалку Аните — она же признает, что многое продала, — и по случаю многое рассказала ей о своем бывшем муже. Это уже не совпадение, а, в каком-то смысле, естественное для одинокой женщины поведение. Анита назвала своему дружку имя этого мужчины, и оно засело у того в подсознании.

— Зачем ей лгать? — усмехнулся Вексфорд. — Зачем? Скажите мне, Майк, разве она произвела на вас впечатление лгуньи?

Берден с сомнением покачал головой и последовал за старшим инспектором к автомобилю, в котором их дожидался Дрейтон.

— Во всяком случае я не верю, что она ее потеряла, — сказал он.

— Нет, но ведь она вполне может думать, что потеряла, — быстро сказал Вексфорд. — Конечно же кто-то украл ее. Кто? Старый приятель Смита? Вы знаете, чем нам предстоит сейчас заняться? Проверить, нет ли хотя бы самой незначительной связи между друзьями Смита, друзьями миссис Энсти и приятелями Аниты Марголис.

Предостерегающий крик за спиной заставил сыщиков ускорить шаг. Трактор в последний раз дернул, и со страшным грохотом канат перерезал стену, как проволока — сыр в бакалейной лавке. И тут же все исчезло в громадном облаке желтой пыли. На месте дома теперь не было ничего, кроме столба желтоватой пыли, сквозь который просвечивало чистое голубое небо.

— Вот и все, что осталось от Джефри Смита, — сказал Вексфорд. — Пошли, я хочу чаю.

У этой связи нет будущего, думал Дрейтон. В его тщеславных мечтах не было места для такой девушки, как Линда Гровер. Ступени лестницы, по которой он шел наверх, не выдержат ее веса. Теперь, оглядываясь назад, он видел, что виновен: он связал себя с девушкой, отец которой на дурном счету у полиции; он совершил ошибку, начав ухаживать за ней; наконец, он повел себя как круглый дурак, став ее любовником. Это последнее слово с его эротическими ассоциациями заставило его задрожать, но отнюдь не из опасений за свое будущее или карьеру.

Может быть, она продажна и ее можно купить. Она была продажной наверняка, как все ее окружение. Вексфорд тоже не сомневался в этом. Вексфорд велел ему — хотя и не представлял себе, что означает это для Дрейтона, — оставить ее в покое. У него появился шанс — повиноваться, отступить и, отступая, выработать в себе стойкость против ее чар, санкционированную авторитетом шефа.

Он взял свое пальто с капюшоном и спустился по ступенькам полицейского участка. Надевать пальто не стоило, вечер стоял теплый. Коуторну придется сегодня обойтись без дневной выручки за машину. Дрейтон зашел в библиотеку и сел над книгой по психопатологии.

Было семь, когда Дрейтон вновь вышел на улицу. Библиотека уже закрывалась. Киоск Гровера тоже уже не работал, и всего безопаснее было пойти к себе на квартиру по Хай-стрит. Когда Дрейтон оказался возле остановки, подошел автобус по маршруту Стоуэртон — Форби, и молодым человеком овладело сильнейшее искушение сесть на него и уехать за город, куца глаза глядят, затеряться, забыть себя самого, раствориться в теплом вечернем воздухе. Но искушение это почти мгновенно сменилось ужаснувшим его самого чувством обреченности. Он вдруг понял, что бежать поздно, что необъятный зеленеющий мир недостаточно велик, чтобы вместить его и ее, если они не будут вместе. Он вдруг продрог и прибавил шагу, как человек, старающийся ускорить кровообращение, чтобы согреться в холодный день.

И тут он увидел ее. Она сходила со стоуэртонского автобуса, и молодой приятный мужчина помогал ей спуститься с подножки и снять сумку на колесиках, полную скрученного свежевыстиранного белья. Она улыбнулась, поблагодарила молодого человека, и Дрейтону почудилось, что ему она никогда, не улыбалась так кокетливо, так соблазнительно. Ревность душила его.

Избежать встречи было невозможно. Он потерял волю и желание уклониться от нее. Он помнил слова Вексфорда, но помнил так, как вспоминают проповедь, настолько скучную и фальшивую, что клонит в сон. Но сейчас он проснулся.

— Не помочь поднести вашу сумку, мадам? Вернее, потолкать ее?

Она улыбнулась лишь слабым подобием улыбки, которую он только что видел на ее лице. Но и этого хватило. Оковы стали на свое место. Он как будто ощутил их холодное жесткое прикосновение.

— Мой шеф решил, что я готов перейти на работу в прачечную, — сказал Дрейтон, зная, что болтает глупости, что снова завлекает ее, как делал при каждой их встрече. — Он оказался прав. Кто же присматривает за магазином?

— Твой шеф о тебе хорошего мнения, — сказала она, и Дрейтон уловил в ее голосе собственнические нотки, услышал голос удовлетворения. — Я это заметила сегодня в кафе. — На ее лицо набежала тень. — Отец поднялся. Спина у него ужасно болит, но он говорит, что не может доверить нам вести его дело.