Рустем Бизянов – Чеченское танго (страница 2)

– Да-а пацаны, залетели! – подытожил кто-то разговор.

– Ладно, хорош порожняки гонять,– решительно сказал крепкий парень со шрамом на лице. Он потушил сигарету и подошел к освободившемуся умывальнику, остальные тоже докурили и разошлись.

Лежа в спальном мешке, укрывшись бушлатом, я попытался заснуть под аккомпанемент афганских песен. Страшно, и родителям ничего не написал сбежать что-ли?

Огромный сверкающий огнями танцевальный зал. На мне ослепительно белая рубашка, ну и бабочка, само собой, я лихо танцую танго с девушкой. И какая разница, как ее зовут, главное – красивый танец и ноги сами летят по паркету, и девушка глазами полными веселых искорок загадочно улыбается и заглядывает мне в глаза так нежно и доверчиво.

Глава 2

На трехверстке протянулись роты

И передвигается флажок

И передвигается по кругу

Взвод за взводом.....

Э. Багрицкий

– По-о-одъем! Через пятнадцать минут всех вижу на улице! – кричал Бобров.

– Живее, трупы, – пинками поднимал он еще не проснувшихся. – Строится перед казармой, – уроды, давай-давай, шевели поршнями, – вытолкнул Бобров к выходу очередного, едва успевшего одеться, солдата.

Наконец, наша рота стоит на улице, все молча заправляются и закуривают, чтобы согреться. В утреннем свете вид части, в которой мы ночевали, непривычен.

– Шагом марш!, – скомандовали где-то впереди, батальон выдвинулся на аэродром.

Дорога, казавшаяся вчера ночью бесконечной, оказалась не такой уж длинной, поэтому до аэродрома дошли гораздо быстрее и организованнее, чем накануне.

На небольшой бетонной площадке по соседству с боевым вертолетом уже разложены ящики. Бобров с Масловым выдавали патроны и гранаты солдатам, выстроившимся в очередь к ним. Получившие свою долю тут же набивали патронами рожки и примыкали их к автоматам, обладатели пулеметов деловито заряжали ленты, снайперы приделывали прицелы. Гранатометчики и их помощники, кряхтя и матерясь, прилаживали гранатные сумки с только что полученными выстрелами.

После выдачи боеприпасов всем раздали по плитке шоколада, по пачке сигарет и суточную норму сухпая.

Я прикинул, сколько у меня вещей, и выкинул противогаз остальное решил пока не трогать. Сел на спальник и от нечего делать стал разглядывать колонны, подразделений проходивших мимо – их только что выгрузил очередной воздушный транспортник. Мои товарищи время не теряли: в кювет у края бетонки летели валенки, сапоги, куски мыла, чулки от ОЗК, нательные рубахи, кальсоны, полотенца. Нижнее белье и полотенца перед отправкой были выданы тройными нормами, из-за этого их и выкидывали, оставив одну пару на всякий случай.

Бобров и Маслов пытались помешать этому, но за всеми не уследишь.

Вновь прибывшие колонны солдат шли к технике стоявшей на траве, там, где аэродром заканчивался. Здесь стояли армейские УРАЛы и КАМАЗы, тут же несколько танков и БМП, везде стоял удушливый запах машинных выхлопов. В машины, деловито, без промедления загружались только что прибывшие роты, их командиры без суеты и крика пофамильно сажали своих бойцов.

Мы равнодушно взирали на эту погрузку. Наши лейтенанты вертелись возле командиров прибывших подразделений. Вскоре они о чем-то договорились и подошли к нам.

– Так, быстро шапки выкинуть, надеть маски, примкнуть рожки,

патрон в патронник не досылать, – выдал приказы Бобров.

Маслов тем временем быстро, не сверяя со списком, отсчитывал солдат по двадцать человек и отводил их к выделенным машинам.

Грузились в машины долго, сначала передавали в кузов вещмешки и спальники, а потом тяжело и неуклюже забирались сами.

Я залез в одну из машин, в кузове было тесно, из-за разбросанных как попало вещей, да и мы сами мешали друг другу, стараясь усесться поудобнее. Потом достал банку перловой каши и открыл ее штык ножом.

Прислушался к разговору соседей.

– Чё -то мне все это не нравится,– тяжело вздохнул один из моих попутчиков.

– Чё ты сопли распустил? рожденного утонуть не застрелят, – заметил парень со сломанным носом, фамилии его я не помнил, все называли его «фиксой» из-за золотых коронок, сверкавших у него во рту. – Вот у меня брательник в Афгане служил, вернулся подраненным, но живым, а через год после дембеля разбился на мотоцикле.

– А зачем нас сюда отправляют, чё здесь случилось? – спросил солдат со снайперской винтовкой.

– Чего?

– Наверное, что-нибудь вроде Карабаха или Приднестровья, – попытался я ответить снайперу .

– Наверное, – вздохнул он в ответ. Мне сразу захотелось курить. Достал сигареты – ко мне потянулись руки, я вытащил губами одну, остальное раздал.

– Дай прикурить, – обратился я к соседу. Он протянул мне руки с зажатой в них зажигалке. Пламя зажигалки осветило небольшую наколку между указательным и большим пальцем: буква «А» в окружении лучей.

В это время машина, заурчала – завелась, вся техника пришла в движение. В голову формирующейся колонны начали выстраиваться танки и БМП, за ними

«УРАЛЫ» и «КАМАЗЫ» с солдатами, замыкал колонну БРДМ, еще несколько БРДМов устроились между «УРАЛАМИ». С аэродрома поднялись два вертолета, они с ревом, свистя турбинами, пролетели над машинами вперед, обеспечивать прикрытие с воздуха. За вертолетами потянулся головной танк, за ним тронулась остальная техника, выстреливая в воздух целые облака выхлопов.

Серое зимнее небо потихоньку стало темнеть. Аэродром опустел, только на том месте, где батальон получал оружие, и боеприпасы, остались пустые раскрытые ящики из-под гранат, цинки из-под патронов, сапоги, валенки, шапки и куча кокард, которые белыми пятнами выделялись на грязном бетоне.

Заморосил дождик. Четыре человека в летных комбезах неторопливо шли к самолету, который недавно привез солдат. Они остановились возле брошенных вещей, один нагнулся и поднял валенки.

– Хорошие валенки, – заметил пилот.

– Здесь много чего можно найти, – заявил штурман, – сегодня они что-то поторопились, под вечер идут.

– А зачем бойцы кокарды выбрасывают?

– Говорят, по ним снайперыхорошо целятся.

– Пошли, нам тоже скоро лететь

Колонна под урчание дизелей и свист турбин, медленно, как змея уползала за горизонт.

В кузове «УРАЛА» нас потихоньку сморило.

Глава 3

Пред вами с смертью на челе

Он постепенно костенеет.

Когда он глух и молчалив На ваш отчаянный призыв.

Пушкин А. С.

Когда меня забирали в армию, у военкомата девушка меня не провожала, как многих моих товарищей. После школы пошел в железнодорожное ПТУ, там учились одни пацаны, ну и, как говориться, не до баб было. Сугубо мужские развлечения после учебы – разборки на заднем дворе «куска», так мы называли между собой наше училище, карты и водка по ночам в общаге. Тогда о танцах я, конечно, не вспоминал, чмошником можно было прослыть, а я, естественно этого не хотел. Служба в армии в нашей среде считалась обязанностью «нормального пца-а-ана». О патриотизме здесь не было речи, просто это было частью мужского имиджа. Да и в душе каждый из нас завидовал «старшакам» – выпускникам нашего куска, призванным в армию. Когда они приходили в отпуск или на дембель, то обязательно заходили в училище в форме расшитой аксельбантами и увешанной всевозможными значками. Так что, когда пришла пора служить, я не стал косить.

Уже поздно ночью колонна прибыла в селение Толстой-юрт, где находилась база. Я проснулся от того, что машина остановилась. Спать было слишком холодно, от долгого сидения в одной позе затекли ноги. Кругом темнота, в проеме тента машины – черный квадрат. Остальные тоже зашевелились, тихо, в полголоса спрашивали о причинах остановки. Я снова закрыл глаза и постарался поудобнее угнездиться на своем месте, но услышал шаги. Кто-то шел к машине, чавканье сапогов по грязи как-то неестественно нарушало тишину. В машине, сразу все замерли, кто-то тихонько снял автомат с предохранителя.

– Эй, в машине,– прозвучал голос Маслова. – Никому из машины не выходить, спите там. Завтра разберемся, что к чему,– приказал лейтенант и пошел к следующей машине.

Поспать так и не удалось из-за зверского холода. От неудобной позы затекли ноги, и болела спина. Ночь длилась, наверное, вечность. Как только рассвело, я постарался встать, чтобы размяться. Но тут же услышал чье-то ворчание.

– Полегче, на ногу наступил, – пробурчал недовольный голос из-под спальных мешков.

– Хорош массу давить, подъем, – стал расталкивать дремавших Фикса. – Вон, с соседних машин пацаны уже вылезли со всем своим барахлом, значит и нам пора, – заявил он и с размаху вышвырнул за борт свой вещмешок прямо в грязь.

Вслед за ним полетел спальник, а после него и Фикса выпрыгнул.

За бортом «Урала» уже занялся день. Я выглянул наружу.

Да-а-а, более тоскливого пейзажа не придумаешь. Под серым свинцовым небом меж двух холмов раскинулся полевой лагерь. На склонах холмов в капонирах приткнулись танки и БМП, в долине – грязные палатки с полевыми кухнями и машинами, и везде раскатанная до сметанообразного состояния, грязь. Где-то за холмом деловито стучит «Шилка». И что удивительно, этот звук не режет слух – война уже рядом.

Я с трудом вылез из машины и отошел к оврагу метрах в пятнадцати от машины. Начал скидывать с себя бронежилет и бушлат, за ночь приспичило, а в «бронике» и бушлате чувствуешь себя как черепаха под панцирем. Над оврагом поднялся пар: вдоль него выстроился ряд солдат.