Рустам Максимов – Смерть князьям и ханам (страница 9)

— А вам те душегубы живьём надобны? — очень нейтральным тоном поинтересовался князь.

— Желательно, живыми, — уже догадываясь по вопросу, что наши беглецы вряд ли предстанут перед российским судом, подтвердил я. — Если же они умерли, то мы хотим забрать их тела. Чтобы представить их родственникам убитых.

— У вас будет такая возможность, — как мне показалось, с облегчением произнёс Остей. — Вам понадобится много соли, чтобы довести тела душегубов до дома.

— Преступники убиты? — вновь вступил в разговор Стрельцов. — Это сделали твои воины?

— Ваши душегубы напали на моих дружинников, и с помощью вот такого же оружия убили троих возничих, — князь указал рукой на мой автомат. — Ещё четверо моих дружинников ранены, и ими сейчас занимается наш лекарь.

— Ранения тяжёлые? — прищурился спецназовец. — Может, твоему лекарю нужна помощь?

— Возможно, и надобна, — пожал плечами князь. — Пока что он не говорил мне о помощи.

— Мы можем забрать тела наших бандитов и их имущество? — я задал весьма животрепещущий вопрос.

— Тела — да, добро — нет, — лаконично ответил Остей. — То, что взято в бою, принадлежит мне и дружине.

— Хорошо, мы заберём только тела, — согласился я. — Где они?

— Их привезут сюда по моему повелению, — впервые за всё время разговора князь слегка улыбнулся. — А до того я хочу просить вас не покидать пределов этой поляны, дабы не смущать моих дружинников своими гремящими колесницами.

— Хорошо, мы готовы подождать исполнения твоего повеления на этой поляне, — Стрельцов искренне улыбнулся в ответ. — Но, мы немного погремим, чтобы переставить свои колесницы иначе.

— Да будет так, — кивнул князь Остей, трогая своего коня. — Ждите.

— (Цензура), (цензура), (цензура) я вертел такую погоню, — подойдя ко мне вплотную, прошипел майор. — (Цензура), Иваныч, что мы бойцам скажем?

— А чего ты шёпотом говоришь? — удивился я.

— А что мне, на весь лес орать? Эти мужики говорят и понимают по-русски, — спецназовец кивнул в сторону строя пехотинцев.

— Ты лучше подумай, что сейчас нашим парням скажешь, — ответил я. — Провалиться мне на этом месте, если мы не тысяча триста восемьдесят втором году по принятому в России летоисчислению.

— Ага, ты тоже сообразил, что это не постанова? — криво усмехнулся Стрельцов. — Я вот сразу врубился, когда увидел, как эти парни строятся и копья-мечи хватают. Они — профессионалы, постоянно работающие именно с холодным оружием.

— Ну, я примерно в то же самое время понял, что это не ролевики и не реставраторы, — я попытался растянуть губы в улыбке. — Чёрта с два бы менты такую толпу с лошадьми и железяками не тормознули. Хотя и полно в наших рядах дубов, но не до такой же степени.

В это время кованая рать на флангах пешего строя пришла в движение, поворачивая коней, разъезжаясь по сторонам. Пехотинцы же просто развернулись по чьей-то команде на сто восемьдесят градусов, закинули щиты на спину, и зашагали прочь. Князь Остей, похоже, вовсе не жаждал кровопролития.

— Артур, я сейчас прикажу мужикам переставить броню, а ты пока помолчи, и ничего не говори о своих выводах, — посмотрев мне в глаза, попросил майор. — Мне нужно пару минут, чтобы прокачать ситуацию. Блин, я ведь и сейчас своим глазам не верю.

— Ага, мы надышались болотного газа, и нам это всё чудится, — нервно засмеялся я. — Надо было князя руками потрогать, а ещё лучше — стянуть его с лошади, чтобы уж стопроцентно удостовериться в подлинности.

— Блин, Артур, ты бы ещё предложил жеребца за причиндалы подёргать, — почти зашипел на меня спецназовец. — Хватит всякую чушь пороть!

ГЛАВА 4

По приказу Стрельцова бронетранспортёры поставили буквой «Г», под прямым углом, чтобы корпуса машин образовали стороны равнобедренного треугольника. Лобовые проекции БТРов и башенное вооружение оказались обращены к стану дружинников князя Остея. Это обеспечивало нам отличный сектор обстрела и по фронту и по флангам, если, вдруг, воины князя рискнули бы перейти в наступление, и хоть как-то компенсировало нашу же малочисленность. Наш тыл — основание треугольника — являлся самым слабым направлением, сомнительно защищённым берёзовой рощей. Впрочем, княжеские дружинники, похоже, вовсе не намеривались нападать на чужестранцев. Удалившись от нас на пару сотен метров, воины возвратились в свой лагерь, где занялись обыденными делами. Конница, которая, на мой взгляд, представляла наибольшую угрозу, вообще исчезла из поля зрения, ускакав с поляны.

— Командир, мы слышали почти весь ваш разговор, — видя, что майор не знает, с чего начать, огорошил нас капитан Хабибуллин, и пояснил. — Так люки же были открыты, да и орали вы на всю поляну.

— Ринат, я же приказывал — задраить все люки, — опешил Стрельцов, глядя на капитана.

— Да, ты приказал, и мы задраили все люки, кроме парочки боковых, — не моргнул и глазом Хабибуллин. — Если бы вам пришлось удирать от этой толпы, то куда бы ты спрятался? Побежал бы в рощу?

— Да, ты прав, Гюрза, хотя и не выполнил приказ, — помолчав, согласился майор. — А я, похоже, старею, коли перестал думать об элементарном самосохранении.

— С чего это ты взял, командир? — вполне искренне удивился капитан. — Ты ещё вполне крутой мужик. Вон, даже в прошлое нас завёл.

— Товарищ майор, а мы вправду в четырнадцатом веке? — шмыгнув носом, внезапно спросил переминавшийся с ноги на ногу старший сержант Василевский. — Там, на поляне, настоящие дружинники? Не киношники?

— Да, (цензура) его знает, Лёня, — откровенно высказался Стрельцов. — Вон, Артур Иванович авторитетно утверждает, что мы в четырнадцатом веке.

— Я утверждаю? Думаю, что данный факт ещё не доказан, — я попробовал, было, отыграть назад, но посмотрев в глаза парней, стушевался. — Да, полагаю, что мы находимся в тысяча триста восемьдесят втором году нашей эры.

— Откуда такая точность? — сразу же задал вопрос лейтенант Скорохватов.

— Есть такое мнение, что мы с майором Стрельцовым только что вели переговоры с «литовским» князем Остеем, жившем в четырнадцатом веке, и героически погибшем при обороне Москвы от армии Тохтамыша, — на едином дыхании выпалил я. — Тохтамыш — это ордынский хан, который сменил на престоле Золотой Орды Мамая.

— Артур Иванович, спасибо, конечно, тебе за справку по истории. А ответь-ка, пожалуйста, на такой вопрос: мы домой-то вернёмся? — старший лейтенант Кравченко, как всегда, задал самый животрепещущий вопрос. — Я, если честно, хотел бы оказаться в своём собственном времени, и, по возможности, как можно скорее.

— Степан, мы не станем здесь надолго задерживаться, — заверил я офицера. — Как только князь Остей отдаст нам тела бандитов, мы тотчас вернёмся обратно.

— Кстати, о птичках. Там началось движение: две подводы едут в нашу сторону, — неожиданно произнёс капитан Вонг, наблюдавший в прицел ВСС за станом княжеских дружинников. — На них только возницы.

— Так, Гюрза, Шварц, быстро к башенным! Филин, Кельт, Ком — на вас роща! Маус, приготовь медикаменты! Мехводы — по местам, — быстро распределил нас всех по местам Стрельцов. — Артур, ты со мной. Пошли.

Предосторожности оказались абсолютно излишними. Пара повозок подкатила почти вплотную к нашим машинам, остановившись в каком-то десятке метров от них. Возницы — двое крепеньких мужиков в лаптях — слезли с повозок, поклонились нам, со смесью страха и любопытства косясь на бронетранспортёры.

— Наш князь повелел отдать вам тела душегубов, бояре, — скрипучим голосом произнёс один из возниц. — Куда сгружать надобно?

— Скидывай прямо сюда, на землю, — махнул рукой майор, и усмехнулся. — Иваныч, мы теперь бояре.

— Погодь, ничего не сгружай, — присмотревшись к капающей сквозь щели повозки крови, остановил я мужика. — Надо глянуть сначала, те ли это бандиты.

— Те самые, других-то у нас нема, — искренне удивился возница. — Гляди сам, боярин, коли так желаешь.

Мы со Стрельцовым подошли к первой повозке, запрыгнули на неё, откинули мешковину, закрывавшую тела. Мда, зрелище не для слабонервных. Дружинники князя Остея умело поработали холодным оружием. По сути, перед нами лежали замысловато порубленные на куски трупы, сложенные затем воедино. Кровь пропитала насквозь все остатки одежды убитых, превратив зелёную камуфляжную ткань в тёмно-бурый цвет.

— А ты соображаешь, Артур, — уважительно произнёс спецназовец.

— У тебя целлофановые мешки есть? — расстёгивая свою папку, спросил я.

— Откуда? Я на живых рассчитывал. Ну, на крайняк, хотя бы, на трупы целиком, — буркнул майор.

Достав из папки фотороботы подозреваемых, я присмотрелся к одному из двоих: вроде, соответствует. Взял следующий листок, сравнил. Тоже похож. Рассмотрел татуировки на кистях рук обоих бандитов. Вывод однозначен — сидели, и, скорее всего, недавно вышли из зоны. Затем, плюнув на всё, отвернул край пропитанного кровью бушлата, проверил внутренний карман слева. Залез рукой в правый карман — чисто. Проверил остальные карманы — тоже ничего. (Цензура), княжеские дружинники всё вынули, словно вертухаи на зоне. Представляю, какой хай поднимется, когда мы привезём эту строганину в морг. Прокурора, наверное, кондрашка хватит, а пресса вообще всю полицию мигом в газетный рулон закатает. И, ведь, хрен докажешь, что это не наших рук работа.

— Пойду, гляну на третьего, — вздохнул я. — Чёрт, ну нахрена им было головы рубить-то?