Рустам Максимов – Смерть князьям и ханам (страница 38)

— Артур, ты останешься здесь, поможешь Володе, — бросил мне Стрельцов, а затем повернулся к капитану. — Шварц, пока меня не будет, перекинь этих пейзан на тот берег, пусть сваливают со своими бабами хоть к Москве, хоть к чёрту на кулички. Всё, я поехал.

— Сделаем, освободим паром, — сдержано кивнул Коваль. — Похоже, Артур Иванович уже нашёл общий язык с их старшим, так что, начнём прямо сейчас.

Когда раздался вызов по рации, сидевшие на земле крестьяне замерли, с выражением страха на лицах слушая недолгие переговоры майора с Ринатом. Старший из землепашцев даже перекрестился, изумлённо косясь на чёрный брусок в руке Стрельцова. Затем крестьяне вздрогнули ещё раз, когда «триста первый» БТР взревел мотором, и лихо развернулся всего в каком-то десятке метров от них.

— Я приказал Филину сидеть за пулемётами, на всякий случай, — провожая взглядом удаляющийся бронетранспортёр, произнёс капитан. — Артур Иванович, давай-ка, лучше ты с местными будь за главного, у тебя это как-то получше получается.

— Хорошо, Володя, подстрахуй, если что, — кивнул я, и повернулся к старшему среди крестьян. — Так, как тебя зовут?

— Илларионом кличут, боярин, — отозвался мужик, похоже, подозревая какой-то подвох. — За старосту, я, вроде, как.

— Слушай меня внимательно, Илларион, — начал я. — Сейчас ты и твои парни берут ноги в руки, быстро собирают своё и татарское оружие, и столь же быстро переправляются на тот берег. Вместе с бабами и детьми. Да, и прекратите этот вой, а то уши вянут!

— Ась? Ноги в руки? — моё выражение двадцать первого столетия, похоже, поставило крестьянина в тупик. — Прости, боярин, недопонял я, малость!

— Повторяю ещё раз, слушай внимательно, Илларион! Вы зазря метнули стрелу в боярина Стрельцова, за что и поплатились, — я слегка придал своему голосу властности и железа. — Мы воюем с ордынцами, и не бьём подданных Московского князя. Убивать вас никто не станет, если, только, вы не решите ударить нам в спину. Тут, уж, не обессудь, наша повозка перебьёт всех вас, громом и молниями, как татар. Ты меня понимаешь?

— Да, вроде, всё ясно, боярин, — пожал плечами мужик. — Вы изначально не желали нам смерти, иначе бы давно перебили, как тех татар.

— Молодец, соображаешь, — кивнул я, и продолжил. — Ты и твои люди соберут здесь татарские копья и сабли, вооружатся ими, а затем переправят свои семьи на тот берег. Уразумел?

— Да, боярин, понял я твою задумку, — Илларион, кряхтя, принялся подниматься с земли. — Тебе надобно, чтобы мы, ежели что, сами себя от ворогов оборонить смогли, вот ты и отдаёшь нам взятое на меч своими воями.

— Верно мыслишь, именно это мне и нужно, — еле сдержал я улыбку.

Да, даже в четырнадцатом веке наш народ сразу же вникает в ситуацию, если впереди замаячит волшебное понятие «халява». — Давайте, мужики, поднимайтесь, и за работу. Да, прекратите, наконец, этот бабий концерт! Всех волков, поди, уже распугали по округе.

Недоверчиво посматривая на нас, крестьяне принялись подниматься с земли. Илларион сразу же показал свои организаторские способности, зычным голосом отрядив половину мужиков собирать наши трофеи, и вторую половину заниматься паромом. Плавсредство, к слову сказать, сначала пришлось разгрузить, а потом загрузить вновь, уже притихшими и успокоенными женщинами и детьми. С наведением порядка среди домочадцев, к слову сказать, землепашцы не церемонились: тумаками и оплеухами привели в чувство нескольких наиболее истеричных, гаркнули на остальных, вот и всё успокоение.

— Может, предложить мужикам изловить татарских коней, пока время есть? — поглядев на готовый отчалить паром, предложил капитан Коваль.

— Володя, если они успеют, — кивнул я. — Илларион! На том берегу могут быть раненые ордынцы. Добейте их, и так же само соберите трофеи!

— Я — «триста первый», прошёл перекрёсток. Всё чисто, — голосом нашего командира произнесла рация. — «Гюрза», выдвигайтесь навстречу, приём.

— Понял, тебя, «триста первый». Уже едем, — отозвался капитан Хабибуллин. — С передовым дозором сотник Владимир, за ним — трофейный табун, и мы.

— Принято, иду навстречу, отбой, — произнёс майор, и отключился.

Мы с Ковалем забрались на бронетранспортёр, визуально контролируя процесс приватизации пейзанами трофейного оружия, а заодно и поглядывая по сторонам. Мало ли что. Крестьяне успокоились, видя, что им, в общем-то, ничего не угрожает, и деловито разоружали и раздевали мёртвых ордынцев. Спустя какое-то время мы заметили, что кроме оружия на берегу вырастает гора кольчуг и шлемов, прочей воинской амуниции, а также всяческого тряпья.

Исполняя наше, скажем так, настоятельное желание, первым же рейсом на противоположный берег переправились человек пять крепких мужиков, основательно вооружённые трофеями и своим собственным оружием. Кроме этого, многие женщины взяли в руки копья, сулицы, и даже татарские луки. Едва паром пересёк реку, ткнувшись носом в причал, оружные мужики поспешили на берег, и принялись проводить контроль. Вскоре, послышались отдалённые возгласы, свидетельствующие о том, что кто-то из ордынцев всё ещё оставался жив до этого самого момента.

— Я — «триста первый», встретил «литовцев» и наших, — раздалось в эфире. — Всё в порядке, выдвигаюсь обратно.

— «Триста четвёртый» на связи, — достав рацию, отозвался капитан.

— У нас тоже всё в полном порядке. Ждём вас.

— Володя, глянь — похоже, ордынцы уже подошли к берегу реки, — указывая на возникший над лесом столб дыма, произнёс я.

— Так, а это уже опасно, — Коваль вскинул бинокль. — Думаю, с километр, какой, будет.

— Сейчас уточним у местных, — решил я. — Илларион! Подумай, что может гореть на нашем берегу реки ниже по течению?

— Похоже, и до усадьбы боярина Морозова степняки добрались, — присмотревшись к пожару, ответил староста. — Отсель дотуда всего-то верста будет, не более.

— Вот, чёрт, как бы ордынцы к нам не пожаловали, — озабоченным тоном произнёс капитан, склоняясь к люку. — Филин, возьми-ка на прицел воон тот лесочек, что выходит к самому берегу.

— Илларион, пока мы здесь, поймайте татарских коней, сколько сумеете, — подумав, приказал я крестьянину. — Да, а почему вы сами пришли к реке без лошадей?

— Наш табун остался по ту сторону леса, на выселках, — махнул рукой в неопределённом направлении староста. — Мальчонка прискакал, сказал, что орда нагрянула, да полонила всех наших коней. Едва он один из всех пастухов вырвался.

Всё окончательно встало на свои места. Вероятно, слухи о приближении ордынцев достигли деревушки Зарубино заранее, но до последнего момента никто в них не верил. Надеялись на наше родное, русское «авось». А когда страшные татары появились буквально на пороге, народ всполошился, похватал свои семьи, и дал дёру. Хорошо, хоть додумались бежать лесом, а не напрямик, по дороге. В этом случае мы вполне могли проехать по месту бойни, когда торопились к переправе.

Внезапно мой слух уловил отдалённое стрекотание пулемёта, а затем последовало несколько единичных винтовочных выстрелов. Судя по звуку, стреляли из СВДС, которой был вооружён наш снайпер, Юра Вонг.

Услышав выстрелы, работавшие в поте лица крестьяне замерли, с озадаченным видом осматриваясь вокруг. Илларион вопросительно посмотрел на нас, явно задавая немой вопрос: у нас проблемы, боярин?

Как раз в этот момент возвратился обратно паром, идеально подойдя прямо к причалу. Похоже, тутошним мужикам следовало поторапливаться с погрузкой и отправкой второй партии баб и ребятишек.

— Всё в порядке, Илларион, ловите лошадей, и отправляйте семьи, — махнув рукой, произнёс я. — Володя, запроси Колдуна насчёт стрельбы.

— Я — «триста первый», сразу за перекрёстком уничтожил ордынский разъезд, — словно услышав мои слова, на связь вышел Стрельцов. — Ориентировочное время нашего прибытия — двадцать минут, приём.

— Понял, тебя, «триста первый», — отозвался Владимир. — У нас всё в порядке, ждём тебя.

Обременённая трофейным табуном колонна «литовцев» появилась тогда, когда паром с крестьянскими семьями причалил к противоположному берегу. Увидев появление чужих ратников, десяток землепашцев сбились в кучу, и изготовились к бою. Пришлось крикнуть старосте Иллариону, что это свои, и метать в них стрелы не рекомендуется. Ибо дружинники шутки не поймут, и запросто могут всей толпой стрельнуть в ответ. Не все же на свете такие добрые люди, как наш боярин Стрельцов. Тем не менее, мужики не рискнули отходить далеко от кучи доспехов и прочего железа, которое они навьючивали на дюжину пойманных лошадей. Остальные татарские кони продолжали игнорировать все попытки их изловить, и до появления трофейного табуна свободно паслись на обширном поле. Забегая вперёд, скажу, что

«литовцы» очень быстро нашли способ пополнить табун, попросту заарканив наиболее упрямых жеребцов, и притащив их к основной массе коней.

Совершенно внезапно башня нашего «триста четвёртого» бронетранспортёра пришла в движение, довернув на какие-нибудь, наверное, пять градусов. Даже не предупредив нас, старший лейтенант Кравченко открыл огонь из башенного ПКТ. Мы сразу же ссыпались с брони, и, вскинув автоматы, взяли на прицел прибрежный кустарник.

Затем, почти одновременно, поднесли к глазам бинокли.

— «Шварц», в чём дело? По кому ведёте огонь? — озабоченным голосом запросил по рации майор. — «Шварц», приём.