Рустам Хайруллин – Любовь Айсылу (страница 2)
– О нет. Я не нуждаюсь в проповедях. С рождения муллалар (муллы) вдалбливали в меня послушание и кротость к происходящему. «Всё по воле Аллаха», – говорили они. И что нам надо принять свою судьбу. А я год пытался смириться, но так и не смог. Так что не надо…
– А я и не говорю тебе – смирись. Выкради свою любимую.
– Как это? А никах (обручение), который был прочитан? А стыд и неуважение, которые падут на меня, её и наших родителей? А дитя, рождённое от сына бая?
– Эх… Не любишь ты свою черноокую… Не рассуждал бы… – незнакомец прищурил глаза и будто бы прожог до самого сердца.
Мурашки пробежали по спине юноши. Отпрянув назад, Фархат оглянулся на лающего, бегающего по камням, обнажившимся после отхода воды в своё русло, друга Локмана.
– Да кто ты такой, чтобы учить меня, не зная, что сердце у меня обрывается, когда я вспоминаю её, и кулаки сжимаются в бессилии на байского сына?
– Я-то? – улыбка поползла по сморщенному забронзовевшему от загара лицу прохожего. – Я тот, кто поможет тебе разобраться в твоих страстях. Ведь ты за год познал муки и несправедливость, окружающую честных людей, и алчность с беззаконием мулл, баев и их семей. Мир же поддерживает только сильных, безжалостных и наглых. Вот вспомни, как повела себя медведица три весны ранее, которую ты увидел на опушке леса? Ведь не было у неё жалости даже к своему детёнышу? Так почему ты думаешь, что твоя суженная будет горевать о своём ребёнке, рождённом от нелюбимого? Это отца его забота теперь перед всеми, кем он станет и как проживет свою жизнь, а не матери…
Фархат вспомнил, как, пробираясь три года назад по лесу в поисках дичи, наткнулся на полянку в лесу, заросшую душистой травой. Два маленьких медвежонка вылезли на солнечную лужайку. Охотник, понимая, что рядом обязательно есть их мать, притаился за деревьями с подветренной стороны.
Один из медвежат резвился на полянке, а второй, более крупный, никак не мог понять куда он вышел и, сделав два шага качающейся походкой, возвращался. Повернувшись в другую сторону, где пыхтел его братишка, он, опять сделав несколько неуверенных шагов, пятился назад.
Вскоре появилась их мать. Понаблюдав за малышами, она перешла полянку и, встав на её краю, тихонько призывно позвала детишек. Маленький шустрый медвежонок, вприпрыжку, вытянув голову, понёсся за матерью. А второй, жалобно скуля, пошатываясь, дёргался то в одну, то в другую сторону. Медведица ещё несколько раз позвала сына, но не дождавшись увела первого медвежонка за собой в лес. Сколько бы не пищал оставшийся малыш, мать, не оглядываясь, ушла.
Подождав ещё немного, Фархат вышел на поляну. Только приблизившись к медвежонку понял, что тот был слеп. Глаза его покрыты были белой пеленой. И понимая, что сын будет обузой, спасая второго медвежонка, мать оставила его на верную смерть.
Сжалившись, юноша забрал с собой слепыша в аул. Позже отец выменял на него на оренбургской ярмарке у цыган вороного жеребёнка. Но тот случай с бессердечной медведицей надолго сохранилось в памяти Фархата.
– Постой, – вдруг встрепенулся джигит, как будто просыпаясь ото сна. – А ты, бабай, откуда знаешь про тот случай?
– Как же не знать, – поправляя бороду, скиталец крякнул и, кивнув на виднеющиеся крыши изб, ответил: – В твоём ауле все об этом знают. Вот и рассказывают. Ты говоришь стыд и неуважение постигнут твою семью. А ведь ты и только ты отвечаешь за свою жизнь. Кто ещё?
– Всё происходит по воле Аллаха.
– Всё-ё-ё? И твои горести? А может, самому попробовать решать? Вот что ты всегда хотел, но не мог?
– Хочу жить беззаботно. Хочу в городе пожить. Говорят, там дома каменные, дороги мощённые, по ним ездят в колясках важные баи с кучером. Хочу жить в большом городе со своей любимой и ни о чём не тревожиться. Хочу за морем побывать. Путешествовать…
– Так кто тебе мешает? Пошли в город. Поживешь там, а следом и жену к себе выкрадешь.
– Но как?
2.
Бархатное бабье лето баловало жителей башкирской столицы. Отведя младшую дочь на репетицию, Рамиль с женой спустились по Софьюшкиной аллеи к беседке, где по легенде любила мечтать сосланная в провинциальный городок будущая жена главного российского материалиста. Это позже идеи Ульянова (Ленина) перевернут историю. А пока молодая Крупская наблюдала за уверенной статью реки Агидель (Белой).
Это было более ста лет назад. Но до сих пор вид с высоты крутого обрыва прекрасен. По реке снуют катера и спортсмены на сапах. На противоположном, пологом берегу, люди хозяйствуют в своих домах, спорят с соседями, мирятся под звон стаканов, рожают и умирают. Всё как везде. Жизнь, не замечая суеты, плывет под щедрым осенним солнцем и тёплым, пропахшим дымом сжигаемой старой травы ветром.
Рамиль, делая вид, что слушает жену, задумался о будущем детей и неисполненных своих детских мечтаниях. «Вот бы выиграть в лотерею. Купить квартиры для детей. Пусть либо сдают, либо своё дело начинают. Старшая после универа могла бы свой салон открыть. Средний, отучившись, к ней бы пошёл. Всё же вдвоём легче. Да и мы могли сдавать. К будущей пенсии помощь хоть какая-то. Работу бросать нельзя. Каждодневные ранние пробуждения – дисциплинируют. Не дают расхлябанности войти в сознание и быт. Да и поездить по миру хотелось бы».
Кроме них с женой в беседке отдыхал, любуясь видом на реку, бывший военный – майор на пенсии. Он проходил курс лечения в госпитале ветеранов и любил в погожий день между процедурами пройтись по зелёным улицам города. Из-за характера, говоривший начальству всё напрямую майор не дослужился до подполковника, и был отправлен на пенсию в
– Вот младшая отучится и с нами будет жить, Алла бирса (если Бог даст), – жена делилась своими задумками на будущее. Рамиль давно заметил, что за четверть века совместной жизни, их с женой мысли частенько вторили друг другу. Как будто колебания их волн выровнялись и с годами стали одной длины и частоты. А иногда и вовсе звучали в унисон. Вот и сейчас жена – тёзка его бабушки, от рассказа о буднях на работе, перешла к детям, к их будущему.
– Как Вы правы, – майор повернулся к Айсылу, – младшие должны жить с родителями. Это же традиция, веками сложившаяся. Они посмотрят за стариками. Дедушка с бабушкой помогут с внуками, передадут свой опыт. Потом родительский дом перейдёт к ним.
– А он им нужен? – подошедший в элегантном тёмно-синем, длинном френче с золотыми узорами на полах, лацканах и воротнике собачник опёрся на длинную трость с набалдашником в виде раскрытой пасти леопарда.
– Дом? – озадачено взглянул майор на подошедшего «франта».
– Опыт, – мужчина с ухоженной благородной шевелюрой и аккуратно постриженной бородкой подтянул поводком к себе поближе большую худую собаку непонятного серо-седого окраса и с печальным взглядом. – Знания, традиции непонятно кем и когда введённые. Их же никто не спрашивал, когда производил на этот смертный свет. Зачем им тогда эти старые маразматики со своими мыслями и
– Но это испокон веков так заведено. Ещё в Библии прописано: «Плодитесь и размножайтесь», – майор всем телом развернулся к всё больше неприятному ему человеку.
– Мои познания о выигрыше в лотерею никого не заинтересовали. Вот и тратим с Локманом деньги сами, – мужчина с бородкой кивнул на лежащего возле его ног пса с пустыми глазами, бессмысленно уставившегося в одну точку.
При этих словах Рамиль с интересом взглянул на подошедшего к беседке и вступившего в диалог седого человека.
– А Вы выиграли в лотерею? – поинтересовался он.
– Не выиграл, надеясь на слепой случай, а рассчитал и поставил именно на те цифры, которые выпали. Я – математик. И расчёт – мой хлеб и призвание.
– Всё это чушь, – майор махнул рукой, отворачиваясь. – Даже не нужно двух глаз, чтобы понять, посмотрев до какого истощения довёл своего пса, что он мошенник и хвастун.
– Каждый сам в праве выбирать, – потирая огромный красный камень, обвитый змейкой на перстне, мужчина, сведя брови, сверкнул взглядом холодных серых глаз, заставившим всех встрепенутся от мурашек, и ухмыльнулся. – Тем более, что аркан надо хранить подальше от сырости и не хвалится его надёжностью.
– Какой аркан? – майор с недоверием оглядел с ног до головы «математика». – Вы – ненормальный?
– Понятие «нормальности» придумали посредственности, чтобы оправдать своё слабоумие и уберечь себя от отличающихся от толпы уникумов. А думающий поступит так, как ему подскажет его разум. Первично сознание… Чувства, вера, любовь – это всё управляемо. Только человек рождённый разумным может сам направить свою судьбу в нужное ему русло, пойти по пути выбранном его опытом, знаниями и желаниями. Человек с его умом – главный в мире. Всё остальное, проповедуемое алчными святошами в храмах господних – вторично…