Russkiy Ork – НИИ общей непонятности (страница 1)

Russkiy Ork

НИИ общей непонятности

Общие положения

Служебные документы НИИ ОБЩЕЙ НЕПОНЯТНОСТИ долгое время начинались одинаково.

Формулировки менялись, шрифты обновлялись, шапки приводились в соответствие с текущими требованиями, но смысл оставался прежним – устойчивым, проверенным и не вызывающим вопросов.

Это считалось признаком стабильности.

В какой именно момент стало ясно, что реальность является экспериментальной, установить не удалось. Попытки восстановить хронологию предпринимались, однако каждый раз упирались в то, что все доступные версии документации уже содержали эту формулировку. Иногда – в сноске. Иногда – в скобках. Иногда – как будто между строк.

В итоге было решено зафиксировать её как рабочую.

Настоящая реальность является экспериментальной.

Это не оценочное суждение, не философская позиция и не художественное допущение.

Это формулировка, прошедшая согласование.

Эксперимент ведётся в непрерывном режиме.

Дата начала не установлена.

Дата окончания была признана некорректной постановкой вопроса после обсуждения, которое не вошло в протокол.

В служебных материалах проект проходит под индексом RUS-∞. Предыдущие варианты нумерации приходилось менять задним числом, поскольку они начинали противоречить происходящему быстрее, чем успевали вступить в силу. В одной из записок это было сформулировано как «несовпадение версии с ощущением».

НИИ ОБЩЕЙ НЕПОНЯТНОСТИ был создан для изучения, систематизации и практического применения явлений, которые невозможно объяснить, опасно объяснять или уже объясняли – но стало только хуже. Формулировка неоднократно уточнялась, но каждый раз возвращалась к исходному виду, как будто другие варианты не приживались.

Юридически НИИ существует.

Физически – не всегда.

Функционально – без перерывов.

В разные годы институт размещался в научных центрах, ведомственных зданиях, помещениях без окон, бывших домах культуры и местах, которые формально не значились как помещения. Это не считалось нарушением. В одном из отчётов такой подход был назван «адаптивной инфраструктурой». Термин прижился, поскольку позволял не уточнять детали.

Официальная цель НИИ формулируется следующим образом:

снижение уровня общей непонятности происходящего путём управляемого внедрения понятных форм.

Неофициальная формулировка использовалась реже и преимущественно в устной речи:

сделать так, чтобы происходящее не вызывало немедленных вопросов.

Именно с этого момента и начались сложности.

Внутренние совещания в НИИ ОБЩЕЙ НЕПОНЯТНОСТИ проходили регулярно и, на первый взгляд, ничем не отличались от совещаний в любой другой современной организации.

Календарь был забит. Участники подключались вовремя. Камеры чаще всего были выключены.

Инженер сидел ближе к экрану. Не потому, что так было удобнее, а потому, что он всегда сидел ближе к экрану – привычка, выработанная годами работы с системами, которые начинали вести себя странно именно тогда, когда от них отворачивались.

Менеджер сидел ровно. Спина прямая. Лицо спокойное. В руках – блокнот, в который он почти ничего не писал. Он давно понял, что важнее не записывать, а правильно формулировать потом.

Руководящий сотрудник подключился последним. Камеру он включил. Камера была хорошая.

– Коллеги, – сказал он, – давайте сразу договоримся: мы здесь не для того, чтобы обсуждать ощущения. Мы обсуждаем факты.

Инженер кивнул. Он всегда кивал в таких местах.

Факты он как раз и принёс.

– У нас есть расхождения, – сказал инженер. – В документации и… в наблюдаемом.

– Расхождения бывают, – спокойно ответил руководящий сотрудник. – Для этого и существует отдел тестирования.

– Отдел тестирования подтверждает, что система ведёт себя в пределах допустимого, – вмешался менеджер, не глядя в экран. – Я уже уточнил.

– Тогда в чём вопрос? – руководящий сотрудник слегка наклонил голову. Этот жест означал готовность слушать, но не соглашаться.

Инженер открыл файл. Потом закрыл. Потом открыл снова.

– Формулировки, – сказал он. – Они… доводятся до конца.

В комнате повисла пауза, достаточная для того, чтобы её можно было не заметить.

– Поясните, – попросил руководящий сотрудник.

– Раньше, – инженер говорил медленно, подбирая слова, – тексты как будто… останавливались. Не доходили до логического завершения. Сейчас доходят.

– Это плохо? – уточнил менеджер.

– Я не знаю, – честно сказал инженер. – Но это… непривычно.

Руководящий сотрудник улыбнулся. Чуть-чуть.

– Коллеги, – сказал он, – наша задача не в том, чтобы оценивать привычность. Наша задача – обеспечивать соответствие.

– Чего чему? – тихо спросил инженер.

– Документации – реальности, – без паузы ответил руководящий сотрудник. – Или наоборот. Это не принципиально.

Менеджер кивнул и что-то всё-таки записал.

– Я правильно понимаю, – сказал он, – что формально всё работает?

– Формально – да, – сказал инженер. – Именно в этом и проблема.

Пауза снова появилась. На этот раз чуть дольше.

– Тогда давайте зафиксируем, – сказал руководящий сотрудник. – Что мы имеем дело не с ошибкой, а с… особенностью реализации.

– Какой? – спросил инженер.

Руководящий сотрудник задумался.

– Пока не знаю, – сказал он. – Но формулировку подберём.

В этот момент на экране у инженера мелькнул отчёт. Он был уже открыт. Просто раньше его там не было.

В отчёте фигурировал термин, которого инженер не помнил.

Элемент.

Без определения.

Без автора.

Без даты.

Инженер хотел сказать об этом вслух.

Но не сказал.

Не потому, что испугался.

А потому, что не понял, с какого именно места это теперь считается странным.