Русская жизнь-цитаты – Русская жизнь-цитаты 14-21.08.2024 (страница 17)
ВСУ в России. Захват страны становится рутиной? - ЭХО
August 16, 2024 02:27
«Пастуховские четверги» - ЭХО
А. ВЕНЕДИКТОВ: Напоминаю, «Пастуховские четверги». Я хочу сказать для тех, кто не знает. Может быть, кто-то не знает. Когда ты сейчас смотришь на бои в Курской области, и у тебя возникает слово «Суджа» без конца. Я тут, конечно, про это не знал, кроме того, что там газоизмерительная станция, 5 тысяч человек население, но то, что этот город был столицей свободной Украины до Харькова еще после распада Российской империи, я вот этого не знал. Центр был в Курской губернии, Владимир Борисович, в городе Суджа. В. ПАСТУХОВ: Этого и я не знал, от вас первый раз слышу. А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет-нет, это правда. В. ПАСТУХОВ: Но в целом должен сказать, что я этот анекдот старый советский про проклятое место, по-моему, он был про АвтоВАЗ, если я не ошибаюсь, я в него верю. Потому что все то, что происходит сейчас, вот наиболее ожесточенная свара, идет треугольник, который назывался Гуляйполе, это махновщина. То есть вот это, конечно, не выбросишь никуда. То есть было, есть и будет. А. ВЕНЕДИКТОВ: Смотрите, мы с вами договорились, что мы военную часть, поскольку мы не специалисты…. Мы, конечно, можем фантазировать, мы вообще свободные люди. Но вот за эту неделю, Владимир Борисович, с 6-го ровно неделя прошла, какие политические последствия для всех или для каждого вы видите? Вот прошла неделя, десять дней. Ну, неделя. 6 августа, сегодня 14-е. Мы с вами неделю назад говорили о самом начале. Вот прошло 10 дней. Политические последствия. В. ПАСТУХОВ: Вот смотрите, у нас сегодня не очень удачный эфир в этом смысле. А. ВЕНЕДИКТОВ: У нас очень удачный. В. ПАСТУХОВ: Не очень удачный. Я скажу. Как вот этот грузинский анекдот был такой. Мужик упал, летит. Его другой спрашивает: «Гиви, ты как?» Он говорит: «Не знаю, еще не долетел». А. ВЕНЕДИКТОВ: Еще не долетел, да. В. ПАСТУХОВ: Да. Вот сейчас мне трудно, потому что вы меня просите оценить политические последствия. А. ВЕНЕДИКТОВ: Которые сегодня. В. ПАСТУХОВ: Я могу сказать следующее. Для меня вообще вот этот рейд, скажем, он носит не военный, а военно-политический характер, и в нем политического больше, чем военного. И в самой грубой форме я бы сказал, что это тестовый политический шаг, который проверяет степень стабильности путинской системы. А. ВЕНЕДИКТОВ: Что вы называете путинской системой, подождите, чтобы мы понимали? Это управление или это народ? Подождите, на этом уточняю. В. ПАСТУХОВ: Знаете, в математике и физике есть такое понятие, что на определенной доле глубины определенные различия не имеют значения. В той дискуссии, которую мы сейчас с вами ведем, этот вполне резонный принципиальный вопрос значения не имеет просто. Стабильность политического режима, стабильность власти Владимира Путина, я могу назвать это четырьмя, пятью, шестью разными синонимами, смысл понятен, это тестовый рейд для того, чтобы проверить на практике вот эту ленинскую формулу, которую он все обкатывал со своим надзирателем в тюрьме, когда тот убеждал: «Куда же вы лезете, молодой человек? Это же стена», а Ленин все ему доказывал, что стена-то она стена, но ткни пальцем – она трухлявая и рухнет. И с тех пор сто лет все пытаются, периодически упершись в кремлевскую стенку, потыкать в нее пальцами и выяснить все-таки, она уже готова рушиться или нет. Вы знаете, что самое смешное? Что там каждые там X лет кому-то удается найти такую точку, что действительно ткнут – и рушится. Поэтому обвинить людей в том, что они хотят протестировать систему на практике, вот не в теории… Мы в теории предполагаем, что путинский режим уже ослаб и держится там на одних соплях. Повторяют: «Да ладно, ну Путин жил, есть и будет. Режим вечный. Все стабильно. Народ имперский. Все хотят воевать. Когда Путин, понятно, ничего не произойдет. Но и Путин уйдет, они все продолжат». То есть и то, и другое в реальности это наши домыслы и гипотезы. И проверить иначе, кроме как ткнуть пальцем, не получается. Поэтому вот этот заход в Курскую область – это попытка постучать по кремлевской стене: «Тук-тук. Откройте. Я почтальон Зеленский, прислал вам письмо из будущего от вашего мальчика». Поэтому, как ни странно, вот я готов на эту тему поговорить, потому что это не военная тема в целом-то. А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот, я про это. В. ПАСТУХОВ: На военную тему там на полтора пальца разговора. И, собственно говоря, достаточно включить Валерия Ширяева, которого мы семейственно очень любим, ну и Федорова. Вот, в принципе, двух этих точек достаточно, чтобы разобраться в ситуации. А политически это гораздо интереснее. То есть дальше вопрос ведь во что упирается? Какой порог боли у Путина? То есть вот какой порог боли он может себе позволить? Условно говоря, у него низкий порог боли. То есть заверещала Курская область, заголосили бабы, действительно пошли боль, страдания. И это уже не один прилет. Шутка ли, 180 тысяч подлежит эвакуации. И я так понимаю, что это только в Курской области эвакуация идет. То есть, условно говоря, городок размером с Кострому. Так? Просто снял, поднялся и уехал, как цыганский табор. Представьте себе, Кострома, условная Кострома, сейчас превратилась в цыганский табор. Это чтобы представить, в каком количестве пустые дома. Вот если бы была Припять какая-то 1986 года, понимаете, была бы такая ясная апокалиптическая картина. А вот если бы это произошло на границе Техаса и Мексики, ну вот, наверное, в этой ситуации президенту пришлось бы очень непросто.
August 16, 2024 02:26
«Пастуховские четверги» - ЭХО
часто бывает в канонической России, если хотите, когда какая-то часть населения живет в XXI веке, какая-то часть населения, которая обычно быстро сматывается в Силиконовую долину и делает там выдающуюся карьеру, живет в XX веке уже, и они все русские, а какая-то часть населения застревает не просто там в XIX-XVIII веках, а продолжает образ жизни, который она вела в XI-XIII веках. Это для России обычно характерно. Но и для Украины оказалось так, что какая-то часть населения, она на этой волне распада советской империи двинулась очень быстро вперед по пути строительства тоже нации-государства, национального государства, была та же самая развилка. И точно так же ее не совсем удачно прошли. А какая-то часть двинулась в сторону декоммунизации очень быстро и очень активно. А декоммунизация в условиях Украины – это обязательно соединение с национально-освободительным движением, это обязательно соединение с европейским трендом. Но оказалось, что есть территория Вандея украинская. А. ВЕНЕДИКТОВ: Вандея. В. ПАСТУХОВ: Вот Донбасс – это украинская Вандея такая, где люди не были готовы к такому быстрому движению. И это не этнический вопрос. Это не борьба русских с украинцами. Вот все говорят, что это борьба. То есть хотя на самом деле да, есть момент языковых различий, но вот если бы это был просто момент языковых различий и такой вот культурный, он бы никогда не перерос в то, во что он перерос. То есть был момент того, что эта часть страны, она на самом деле по всем вопросам выступала с консервативных позиций. Вот не по языку был спор. Эта часть страны была государственническая, более-менее либеральная. А. ВЕНЕДИКТОВ: Она всегда голосовала за «Партию регионов». В. ПАСТУХОВ: Она всегда голосовала за «Партию регионов». А. ВЕНЕДИКТОВ: На честных выборах. В. ПАСТУХОВ: Да. И самое главное, что это сейчас ее идеал – Россия. Нам так рассказывают. А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, мы все знаем. В. ПАСТУХОВ: Но ее реальным всегда идеалом был СССР. А. ВЕНЕДИКТОВ: Интересно. В. ПАСТУХОВ: На этой шахтерской донбасской груди не было написано «Мы русские». Сейчас хотят так представить, что было написано «Мы русские» и так далее. Я очень много слежу за выступлениями этих ребят. В общем, они на самом деле гораздо дальше пошли, чем та сторона, которая их сегодня присоединяет. А. ВЕНЕДИКТОВ: Это правда. В. ПАСТУХОВ: У них на груди всегда было написано «Мы советские были, есть и будем». Вот им там было хорошо. Почему в 2014 году туда поперли леваки? В первую очередь поперли леваки. То есть там, собственно говоря, было и ультраправых какое-то количество. Но там кто был? Там были лимоновцы, там были национал-большевики, там были вот эти вот пассионарные женщины, которые несли там пургу. Это были лимоновки. А. ВЕНЕДИКТОВ: Интересно. В. ПАСТУХОВ: Почему? Потому что они там нашли себя, они нашли свой будущий идеал в прошлом в одном конкретно взятом месте. И вот это была проблема. Теперь дальше. Следующий вопрос, сразу пресекая все домыслы. Без внешней агрессии, без специальной политики России по этому вопросу этот конфликт в жизни бы никогда не перерос в гражданскую войну. Вот просто никогда бы не перерос. Да, он мог принять бы максимально острые формы и, может быть, даже не самые красивые, потому что в конечном счете украинский центр просто бы задавил, подавил. А. ВЕНЕДИКТОВ: Это могла быть украинская Чечня, возвращаясь к первому. В. ПАСТУХОВ: Нет, нет. Настоящих буйных мало. Вот в этом разница. При всем при том, в Чечне другая культурная основа, в Чечне другой исторический травматизм. А. ВЕНЕДИКТОВ: Но Вандея – это хорошо, это хорошее сравнение. В. ПАСТУХОВ: Да. И даже ландшафт, извините, я прошу прощения, но это имеет значение. Ландшафт немного другой. Степи не очень располагают к широкому партизанскому движению. Ну, в шахтах можно, конечно, прятаться, но это совсем как бы уже трэш был бы. Поэтому нет, конечно, в Чечню она никогда бы не превратилась. Но то, что она Вандея, это было. Мы же спокойно говорим, что Кавказ – это особая часть России, Сибирь – особая часть России. Но никого это как бы не колышет. Ну понятно, что сибиряки немного другой народ. А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну и Западная Украина – особая часть Украины. В. ПАСТУХОВ: Да, и Западная Украина – особая часть Украины. Но и Донбасс был особой частью Украины. Вот вопрос состоял в том, что там были, безусловно, свои терки. Терки эти можно было напильничком стирать, а можно было шилом расковыривать. Вот появилась сила, которая их шилом стала расковыривать. Ответ. Означает ли это, что нечего было расковыривать? Было чего расковыривать. Было чего расковыривать, потому что это был вопрос именно даже не этнический, а политический. То есть мы имели дело с той консервативной частью Украины, которая не готова была к тем темпам движения, которые задавались в центре как общий тренд.