Руслана Рэм – Соляное сердце (страница 5)

Я потерла и нос и хитро улыбнулась.

— Интересно, а какая магия в нем?

Иринь сразу напряглась и переключилась на мои волосы.

— Узнаем в свое время.

— Главное, чтоб не к худу эти знания были.

Утром, когда вышли из шатра, то сразу же наткнулись на две небольшие поклажи. Каждый кулек был подписан именем «Лиль» и «Иринь». Мы переглянулись и подняли подарки. В грубых кожаных мешках оказались накидки. Моя — темно-зеленая, с золотой красивой каймой, мягкая на ощупь и легкая. Такую в лесу только портить ветками, да утренней сыростью. У Иринь оказалась совсем иная — синяя, из тонкой шерсти, в которой и летней ночью не жарко, и зимой тепло. В накидке были прорези для рук и удобный капюшон. На моей накидке он тоже был, но шире, а по контуру будто венец вышит. Настоящая красота.

Иринь быстро оглядела поляну и придвинулась ко мне.

— Кто-то просит прощение, — тихо прошептала она.

— Ох, сестра, и как мне быть? Не в лесу же такую красоту носить. А как же не надеть на себя, если знак внимания?

Иринь хлопнула легонько по плечу и сказала:

— Князь — человек неглупый. Раз подарил такую красоту, значит, не жалко. Значит, и правда сожалеет о вчерашнем.

Я кивнула и быстро накинула не себя плащ. Иринь тоже не стала ходить вокруг да около, и надела свой. Так мы и подошли к своим лошадям, нарядные и улыбающиеся. Воины на нас внимания не обращали, занимаясь сборами, Больдо ушел к ручью за водой, поэтому в центре лагеря остался только Василе. Он кинул взгляд в нашу сторону и улыбнулся.

Иринь заговорила первая:

— Спасибо за подарки, княже.

Василе усмехнулся и качнул головой.

— Не меня благодари, княжна. Твой подарок — не моих рук дело. Видать, воздыхатель твой хоть и сильный воин, но имя свое боится раскрывать.

Иринь удивленно распахнула глаза и глянула на меня. Видимо, не ожидала девушка того, что кто-то решит за ней ухаживать тайно. А я вместо благодарности за свой подарок сразу и спросила:

— Княже, так вы знаете кто это?

— Знаю, но то будет тайной, пока сам воин не скажет.

— Но так нельзя же? — расстроено проговорила я. — А ежели человек этот сестре не мил, а она наденет вещь, и будет это ложным знаком симпатии.

Василе нахмурился, пытаясь понять сложность женской души.

— Так это же просто вещь, Лиля. Никто не посчитает, что сестра твоя благоволит. Просто понравившемуся человеку хочется сделать приятное.

— И что же? Мой плащ тоже «просто вещь»? А не просьба извинения?

Иринь как услышала эти слова, так и ущипнула свою прямолинейную сестрицу, но я и вида не подала, гордо вскинув подбородок. Василе нахмурился сильнее, сжал губы, обдумывая сказанное, а потом покачал головой и рассмеялся. И какой же красивый то был смех: низкий, бархатный, добрый. Глаза у князя вспыхнули ярко, весело.

— Подловила, кокета. Что ж, мой дар и правда извинение за несдержанность, но подарок иной смысл носит. Если ты его примешь и будешь носить, то мне же он напоминанием будет служить, уберегая в следующий раз от вспыльчивости своей мужской. Подарок же для твоей сестры просто знак внимания. Думаю, она догадывается, кто этот даритель, но он ни к чему ее не обязывает. Слово князя.

Я улыбалась, глядя на Василе. Сегодня он был совсем другой. Немного мягче, немного добрее. С таким мужчиной можно и договориться, можно слово сказать.

Спокойную идиллию разрушил выскочивший из леса Больдо.

— Беда, Василе. Нашли они нас.

Глава 3

Князь в один миг изменился в лице. Замер, будто прислушиваясь к чему-то, а потом весь подобрался и быстро приказал нам:

— Немедленно седлайте лошадей и уезжайте с моими людьми. Ты поняла меня, Лиля?

Василе смотрел слишком серьезно, чтобы я не почувствовала нависшую угрозу.

— Понимаю.

— Бегите, — уже спокойнее и увереннее произнес князь и ринулся в чащобу, а за ним Больдо.

Мы с Иринь быстро вскочили на лошадей и двинулись следом за валашскими воинами. Уголек мой недовольно дергал мордой и перебирал копытами. Он почему-то совсем не хотел следовать за войском. Не переходил на быстрый шаг, так и плелся позади всех. Лес же, окружавший нас, оставался тихим и спокойным, что еще больше нервировало нас с Иринь. На земли отца не набегали. Поговаривали, что раньше соседи пытались насильно завладеть соляными озерами, да папиным ремеслом, но были слишком малы, чтобы помнить, чтобы бояться по-настоящему такой угрозы. Но наше незнание помогало сейчас держаться и не лить слезы. Сердце сжималось в плохом предчувствии, и, как назло, черным ветрам я не могла отделить сердечное и внутреннее. Говорил ли со мной дар мой? Или просто девичье сердце болит?

— Лиль, ну что ты так медленно? — обернулась ко мне Иринь и сердито прикрикнула.

— Это не я, сестрица! Это Уголек, — повинилась я, стараясь придать голосу детскую обиженность. Ой, нехорошее дело это — изображать ребенка, но порой приходилось мне отводить так глаза старших. Уж больно неразумной иногда меня считали, оберегали сильно, а в душе не хотела я такой балованной быть. И с мужем будущим мечтала близкие отношения построить, лишенные сухих нравоучений старшего, но Василе Дракул вряд ли когда-нибудь увидит во мне что-то большее, чем княженьку Лиль.

— Так скажи ему, чтобы быстрее бежал, — сердито крикнула сестра. Страх ее и мне передался, лес уже не был спокойным, что-то гналось за нами по пятам, дышало в спины. Валашские воины окружили нас в кольцо, и тут Уголек совсем взбесился: заартачился, застриг ушами нервно и встал.

Тут уже не выдержал воевода княжеской дружины, дернул на себя поводья и подъехал ко мне, недобро глядя:

— Враг близко, княжна. Не можем мы останавливаться, — пробасил бородатый мужчина, силищей своей, превосходящий самого Василе.

— Не я это, воевода. Конь мой сопротивляется, — виновато ответила на его слова, но по глазам поняла, что не верит. Хоть коней и считали умнее собаки, но в то, что Уголек у меня особенно умный, никто не верил.

— Мне велено вас доставить в безопасное место живой и невредимой. Ежели коня не усмирите, то поедете со мной, а животину вашу бросим здесь.

Я тяжело вздохнула и натянула поводья, помыкая Уголька к движению, но упрямец стоял как вкопанный и не собирался никуда скакать. И что же делать? Воевода меня скрутит, да силой утащит, хоть обревись на плече у мужчины. Что ему мои проклятья, когда сам Дракул ему будет демоном мщения, если случится со мной что. Но куда я без своего друга?!

— Княжна? — терял терпение воин.

Я отпустила поводья и стала медленно слезать с коня, но как только носок моего сапожка коснулся земли, перед глазами расцвели алые цветы, запестрели, рассыпались лепестками и открыли мне картину страшную.

И тут из леса выпрыгнули преследователи — воины песков, Ордынские кошки. Обнажили сабли, да и кинулись на валашских войников. Воевода закрыл нас собой и сразу принял бой, но я схватила сестру за руку и проговорила:

— Уходить нам надо, Иринь. Убьют нас здесь. И Василе с Больдо убьют.

— Ты что такое говоришь, накличешь беду, неразумная!

— Видела я, — понизив голос, ответила сестре. — А успеем к князю — спасем их.

Иринь сжала другой рукой поводья. Думать было некогда, ордынцы вот-вот могли прорвать оборону валашцев.

— Веди нас, Лиль. Доверюсь твоему дару, — кивнула сестра и забралась на своего коня. Я тоже быстро вернулась на Уголька, сосредоточилась на извилистой тропинке, что должна была вывести нас к князю и пустила коня вперед. Сам водчий дорог Велес благоволил нам, освобождая лазейку для побега. Так мы и скрылись в чащобе, но коней гнали вперед до тех пор, пока не выскочили на поляну. Ту самую, что увидела я в своем видении. Не было на ней еще кровавой земли, а тела мертвые принадлежали лишь ордынцам.

Появление девушек не осталось незамеченным, и Василе воспользовался замешательством, убивая последнего вражеского воина.

— Успели? — спросила Иринь.

— Еще не все, сестрица, — чужим голосом ответила я и быстро соскочила с Уголька. Самое страшное еще было впереди, и я неслась к Василе, так быстро, как могла. Он опустил окровавленный меч и смотрел на меня со странной смесью эмоций: от злости и раздражения до проступающей нежности. Я подбежала к князю и крепко обняла его, молясь богам, что не ошиблась в своем видении, не исказила своим умом послание. Василе дрогнул, но не оттолкнул, хотя боялся дотронуться до меня. От него шел запах смерти: теплой крови и стали, но сила его успокаивала, поэтому не раздумывая, я вжалась сильнее в грудь, где обрывком висела кольчуга и вскрикнула от дикой боли, что пронзила мое плечо.

Но не его сердце.

Больдо молниеносно запустил нож в сторону деревьев откуда вылетела стрела. Ветки там хрустнули, и ордынец упал мешком. Краем глаза я уловила, что Больдо спрятал Иринь в своих объятиях.

— Лиля, — хриплым голосом позвал меня Василе, убирая с лица прилипшие волосы. Меня уже кинуло в жар и дышалось с трудом, вот-вот и в чертог темный уйду, в беспамятство. Я заглянула в серые глаза и слабо улыбнулась.

— Успела, — одними губами прошептала я и закрыла глаза.

Иринь нежно касалась моего лица. Проводила влажной тряпицей, что-то шептала. Плечо жгло раскаленным железом, но постепенно боль утихала, выпитая теплом сестры.

Я открыла глаза и встретилась со стальным взглядом князя. Он сидел подле меня и стирал с лица пот, что покрывал каплями от жара тела. Ткань шатра колыхалась от сильного ветра, будто сама природа злилась на неразумных людей, что посмели пролить кровь во владениях Ярило. Сестры не было, она проскользнула внутрь и присела с другой стороны и глянула на князя.