Руслана Рэм – Соляное сердце (страница 10)

Василе засмущался, руку не отнял, но спросить спросил:

— А как же тогда понять, что ты человеку мил?

— Могу рассказать, — с лукавой улыбкой проговорила я. Уж больно хотелось мне поддразнить князя, а сестра с Вайорикой прятали улыбки, наблюдая за нами.

— Расскажи, — кивнул Василе. — Вот пойдем сейчас в место укромное и все мне поведаешь.

Теперь князь засмущал меня, наслаждаясь румянцем на щеках, а потом сжал крепче ладонь и повел куда-то выше по узкой лестнице, к самой крыше, отомкнул дверь тяжелую ключом и вывел меня на небольшую площадку, с которой открывался невероятный вид на замок и леса ближайшие. Сумерки уже сгустились над лесом, укрывая его в темноту, а на замковых стенах смотровые зажгли факелы. Я поежилась от дуновения ветра, и Василе сразу же меня крепко обнял. Сердце мое сначала замерло птичкой, а потом затрепыхалось в груди: то ли от испуга, то ли от предвкушения, но князь лишь согревал своим теплом.

— Жду твоего рассказа, Лиля. Какие такие хитрости ты знаешь, чтобы милый твой всегда знал, что люб, — весело спросил Василе. — Уж больно интересно, на ком ты премудрости эти проверяла.

Я улыбнулась и решила поведать. Все-все.

Глава 6

Я прижалась к Василе и начала свой рассказ:

— Сначала нужно, чтобы милый изучил все значения полевых цветов. Наука это важная и нужная. Например, колокольчик, значит грусть по любимому. Васильки — надежду на разговор, ромашка же означает дружбу, лютики своим ярким цветом радуют глаз и значат радость, а вот ландыши… — замолчала на мгновение, а потом смеясь продолжила, — тайную страсть.

— Прямо страсть тайную? — спросил Василе, обнимая крепче.

— Отчего же нет. И такие порывы у людей бывают. У вас такого не было, княже? Вы же уже муж старый, многое повидали.

Василе поперхнулся.

— Не так я и стар, чтобы все в мире испытать. Да и не было у меня страсти тайной. Не люблю я тайны и лишние не создаю.

Я задумалась над сказанным. Получается, что лишних не было, а так тайны у княже имелись, и не одна.

— И много у вас тайн, князь?

Василе ответил не сразу, что-то долго взвешивая в уме.

— Не буду скрывать — есть они, Лиля, но все до единой тебе раскрою после свадьбы нашей.

Я развернулась в объятиях и закинула голову, чтобы в глаза его светлые посмотреть.

— Отчего же не раньше? Тайны вы не любите, но с них наш союз и начнете. А мне же что прикажете делать?! Супруги должны доверять друг другу, а вы меня просите о доверии, но по слову вашему только, а сами скрываете жизнь свою.

В глазах князя промелькнула боль, а следом за ней взгляд будто ледяной коркой покрылся, такие очи холодные стали, будто неживые. Он раскрыл объятия и отступил резко. Сразу же прохладный вечерний ветер бросился между нами, выстуживая тепло.

— Лиля, ты моя нареченная, так показала реликвия моего дома, значит, придется тебе принять всю ношу мою: новый уклад, новый дом, своего будущего мужа со всеми его тайнами. Другому не бывать.

Я поджала губы и хотела уже кинуться к выходу из башни, но замерла: глаза Василе вдруг блеснули алым. Не отблеском факелов на стенах, а своим внутренним магическим огнем. Волшбе я придавала мало значения, ведь сама не обладала даром таковым, лишь видения были мне отдушиной, что боги не обошли стороной при рождении. А сестрице моей, Иринь, наверное, совсем несладко, ведь только ум у нее да смекалка. Но сколько помню себя, всегда за советом, за помощью к ней. Даже Малена не гнушалась со средней обсудить, что гложило ее. Оттого я в магию не верю, как в силу, дающую мудрость, зато боюсь ее, ведь противопоставить нечего.

Видимо, мой страх в глазах промелькнул, раз Василе каменной глыбой замер и уставился так страшно.

— Боишься меня до сих пор? — тихо спросил он.

— Ваша магия меня пугает, ведь вы сильны и как человек, и как маг. Я всегда чувствую дар, могу человека «прочитать», как книгу, но не вас. Вы будто на все засовы закрыты, а дверей этих не счесть. И страшно от этого, ведь значит, что не хотите вы, чтоб про вашу силу знали. А я знаю, что так только черные колдуны поступают. С судьбой я своей смирюсь, даже ежели вы из запретных магов, даю свое слово. Но тяжело мне от этого незнания, будто отношения наши обман, морок, раз нет доверия между нами.

Василе сглотнул и схватил меня за предплечья, в глаза заглядывая.

— Лиля, не могу я сказать сейчас. Брачные клятвы станут и клятвами магическими, после чего не сможешь ты ни рассказать про мой дар, не использовать его против меня. Таков наш древний обычай, и нарушать я его не могу, но прошу поверь — к черным колдунам не вхож я. На эту магию и у нас запрет наложен.

— Значит, батюшка мой приедет, и свадьба будет? Тогда перестанут между нами недомолвки стоять?

Василе провел руками до моих запястий и нежно сжал в своих ладонях мои пальцы.

— Свадьба у нас будет в последний месяц года, на зимнее Солнцестояние, чтобы все боги: и наши, и ваши — благословили нас. Да и в возраст ты войдешь магический, что не менее важно для ритуала.

Я удивленно посмотрела на Василе и тихо спросила:

— Но ведь это же столько месяцев еще. Как-то нехорошо, что мы без клятв будем ходить.

— Не переживай, у старых семей такой обычай, никто в твою сторону и косого взгляда не кинет. Наоборот, если все испытания пройдем достойно, то каждый мой подданный будет молиться за нас, как за богов.

— Испытания? — переспросила я. — Какие еще испытания, если житие с вами уже нелегкая задача.

Василе прижал меня к себе и рассмеялся.

— Какая же ты… честная. Добрым словом не приласкаешь. Слова, будто кинжалы острые. Лиля, душа моя, не ругай старого войника за характер закаленный годами в пекле битв, не привык я еще, что подле меня цветок нежный.

Я прижалась к его груди, ощущая мерный стук сердца и прикрыла глаза, растворяясь в новом для меня чувстве тепла, что не отчий и не сестринский, а мужчины настоящего, выбранного судьбой.

— Не такой уж я цветок нежный. Рассказывайте о ваших испытаниях, княже. Будем думать вместе, как достойно пройти их.

— Не сегодня, Лиля. Сегодня отдыхай, завтра уже начнутся дни полные забот.

Василе нежно погладил меня по спине, а потом повел обратно в нашу с Иринь комнату. Пожелал спокойной ночи и удалился, а я наконец-то зевнула, прикрывая рот ладошкой, и вошла в комнату, где уже вовсю хозяйничала сестра. Иринь расстелила наши постели, вывесила платья, а рядом наши секретные штаны, что мы всегда надевали вниз, как матушка учила.

«Девица должна быть красой снаружи, а под юбками — воином».

Попробуй целый день в сорочке вместо штанов походи, на кухне помеси тесто, да белье к ручью потаскай. И хоть мы не все своими руками делали, но всегда за главных были как подросли. Да и бегать так удобнее, ничего не в ногах не путается, жаль, что князь не разрешит носить брюки кожаные — все девы здесь только в платьях ходили.

Я молча подошла к сестре и помогла повесить пучки трав над окном, чтобы и мошкару отгоняли, когда створки будем открывать, и от злых духов сон охраняли.

— Ну что наш князь? Речами тебя сладкими забалтывает?

Я улыбнулась.

— Забалтывает не сладкими, а горькими. Сказал, что свадьба наша будет в зимнее Солнцестояние, магия самая сильная будет, как раз чтобы союз наш скрепить. А до этого времени испытания мы будем проходить, а что за тревоги такие и не сказал.

Иринь выпрямилась и молча уставилась на меня.

— Так до зимы же…

— Месяцы целые, — выдохнула я тяжело и добавила: — Знаю, Иринь, но таков обычай, связанный с магией князей валашских. Так что ты уж поторопись и выйди вперед меня, а то меня совесть грызет, что я младшая и первая самая.

Иринь отвернулась, доставая свою ночную сорочку из сундука и тихо сказала:

— Будто меня зовет кто?

— А Больдо?

— Больдо ухаживает, но смотрит как-то печально, что на сердце нехорошо. Не хочу про него говорить! — повысила голос Иринь и охнула, посмотрев в окошко. За витражами мельтеша крыльями зависла птичка белая.

— Лиля! Солянка наша, ты глянь! — И кинулась створку окна распахивать. Птичка впорхнула в окно и ударилась об пол, рассыпаясь в соль.

— Вода, где вода, Иринь? — причитая, забегала по комнате. Надо было скорее водой облить соленые кристаллы, чтобы они в послание сложились, а иначе магия развеется. Кувшин нашелся около небольшого тазика для умывания по утрам за плотной занавесью в дальнем углу. Я схватила его и сразу плеснула на пол, соль зашипела, по комнате пошел звук трескотни — соль вбирала в себя воду, превращаясь из бесформенной кашицы в буквы. Кристаллы растворялись в теплой воде, напитываясь, расширяясь, вытягивались в тонкие нити, а потом заплетались в буквы, буквы в словеси, и вот уже все послание видно.

Мы с Иринь нагнулись ближе, чтобы ни одной закорючки не пропустить.

— Лиль… — сдавленно прошептала Иринь.

— Вижу… Что делать будем? К Василе пойдем?

Иринь задумалась.

— С одной стороны, княже сильнее и помочь может спешнее, а с другой… — Иринь подняла на меня глаза и посмотрела с какой-то обреченностью. — Не его это забота, Лиля. Это батюшка наш ошибку совершил, и как семья мы должны сами решить все. Да и представь, князь Валашский на Север пойдет, а сюда Орда нагрянет, мы же не в своем краю, надо о людях думать. Он и так, пока нас вез тайно, нападению подвергся. Надо что-то придумать.

— И побыстрее, — кивнула я, соглашаясь с разумными словами сестры. — Малену надо спасать.