Руслан Жук – Космос, звёзды, МЧС. (страница 3)

Конец первой главы.

Глава 2. Красный рассвет

2063 год, окрестности Марса, борт спасательного крейсера «Витязь»

Корабль тряхнуло, когда «Витязь» вошёл в разреженные слои марсианской атмосферы. За толстыми плитами противоперегрузочной защиты глухо гудели двигатели, работая в режиме жёсткого торможения.

— Скорость — три тысячи, — монотонно докладывал Вектор. — Высота — восемьдесят километров. Температура внешней обшивки поднимается. Рекомендую усилить контроль за теплозащитой.

— Дед, слышал? — крикнул Лёха, вцепившись в подлокотники командирского кресла.

— Слышал, не глухой, — проворчал Дед, не отрываясь от инженерной консоли. — Держится обшивка. Наши ещё не такое выдерживали.

Лёха перевёл взгляд на главный экран. Марс рос на глазах — из красной точки превращался в огромный диск, испещрённый тёмными пятнами равнин и светлыми шапками полярных ледников. Где-то там, в районе нагорья Фарсида, горели теплицы «Олимпа».

— Ахмед, курс на кластер, — скомандовал Лёха. — Вектор, связь с диспетчерской.

На экране снова появилось перекошенное лицо диспетчера. За его спиной мелькали красные отсветы пожаров.

— «Витязь», ради бога, быстрее! — голос срывался. — Огонь перекинулся на третий блок. У нас... у нас разгерметизация купола.

— Разгерметизация? — переспросил Лёха, холодея. — А люди?

— Часть успела в скафандры, — диспетчер сглотнул. — Но там же дети, они были на экскурсии... У многих скафандров нет. Или старые, учебные. Мы не успели...

— Понял, — оборвал Лёха. — Держитесь. Идём.

Связь прервалась. В рубке повисла тишина, нарушаемая только гулом двигателей и редкими щелчками приборов.

Ахмед повернулся к Лёхе. Лицо пилота, обычно весёлое, сейчас было каменным.

— Командир, там атмосфера... Ты в курсе? — тихо спросил он.

— В курсе, — так же тихо ответил Лёха. — Давление шесть миллибар, углекислый газ — девяносто пять процентов. Без скафандра — смерть за полторы минуты, если повезёт.

— А дети, — Ахмед не спрашивал, он констатировал.

— Значит, будем работать так, чтобы никто не пострадал, — Лёха резко поднялся. — Вектор, время до посадки?

— Семнадцать минут, командир. Рекомендую начать предпосадочную подготовку.

Лёха уже бежал в медотсек.

---

Алина заканчивала укладку аварийных комплектов, когда дверь распахнулась и влетел Лёха. За ним парила Капля, переливающаяся тревожным алым светом — робот явно считывал обстановку.

— Алина, слушай вводную, — выдохнул Лёха. — Теплицы «Олимпа» горят. Купол частично разгерметизирован. Много пострадавших, в том числе дети. Часть людей без скафандров.

Алина замерла на секунду, но тут же взяла себя в руки.

— Давление? Температура снаружи? — спросила она деловито.

— Снаружи — минус шестьдесят три по Цельсию, — ответил Вектор из динамика в медотсеке. — Давление — 0,6 килопаскаля. Состав атмосферы: углекислый газ — 95,3%, азот — 2,7%, аргон — 1,6%, кислород — 0,13% . Без защиты человек теряет сознание через двадцать секунд, смерть наступает через полторы-две минуты вследствие гипоксии и декомпрессии.

— Весёленькая картина, — Алина уже натягивала лёгкий технологический скафандр — не громоздкий выходной, а медицинский, для работы в зоне бедствия. — Капля, твой скафандр?

— Я робот, Алина, — мягко ответила Капля. — Мне не нужен скафандр. Я выдержу.

— Там холодно, — возразила Алина.

— Я выдержу, — повторила Капля. Её корпус слегка изменил структуру, уплотняясь. — Я активирую режим энергосбережения. Мне будет достаточно.

Лёха переводил взгляд с Алины на Каплю и обратно. Между ними чувствовалась какая-то особая связь — врач и её необычный помощник понимали друг друга с полуслова.

— Алина, ты будешь на внешней площадке, — начал распределять силы Лёха. — Организуешь сортировку. Тяжёлых — сразу в «Витязь». Капля — с тобой. Я и Ахмед идём внутрь.

— А Дед? — спросила Алина.

— Дед на связи, обеспечивает. Вао поможет ему с системами. — Лёха шагнул к выходу, но на пороге обернулся. — Алина... Береги себя.

Она встретила его взгляд. На секунду маска профессионала сползла, и Лёха увидел обычную женщину — красивую, сильную, но сейчас, в этой предстартовой суете, вдруг показавшуюся такой хрупкой.

— И ты, — тихо сказала она. — Там дети.

— Знаю, — кивнул Лёха и выскочил за дверь.

---

«Витязь» приземлился жёстко, подняв тучи красной пыли. Двигатели взревели в последний раз и затихли. Лёха и Ахмед уже стояли в шлюзовой камере, проверяя скафандры.

— Герметизация, — скомандовал Лёха, и система отозвалась зелёным огоньком на запястье. — Кислород, связь, обогрев. Ахмед?

— Норма, командир, — отозвался Ахмед. Голос его звучал глухо через динамики. — Слушай, а наши скафандры выдержат? Там же ветер до сорока метров в секунду бывает . Сдует нас, как мух.

— Не должны, — ответил Лёха, проверяя крепления страховочных тросов. — Это же «Сокол-М», новейшая разработка. Наши инженеры постарались. Говорят, в них хоть на Венеру.

— На Венеру бы не хотелось, — буркнул Ахмед. — Там атмосферка похуже будет. Давление как в океане, серная кислота сверху капает. Нет уж, Марс — это ещё цветочки.

Шлюз открылся. Красноватый свет марсианского утра ударил в глаза. Лёха шагнул на поверхность и на секунду замер.

Это было не похоже ни на что. Красная земля уходила к горизонту, где в дымке поднимались пылевые вихри. Небо было не чёрным, как в открытом космосе, и не голубым, как на Земле — оно отливало тёмной охрой, цвета ржавчины и меди . Горизонт казался неестественно близким, а в вышине, едва различимые, висели две крошечные луны — Фобос и Деймос.

— Красиво, — выдохнул Ахмед. — Жутко и красиво.

— Работаем, — оборвал Лёха, вглядываясь вперёд.

В двухстах метрах от них возвышался огромный геодезический купол — главная теплица кластера «Олимп». Или то, что от неё осталось. Сквозь прозрачные панели пробивались оранжевые сполохи пламени, а в одном месте купол зиял чёрной дырой — разгерметизация. Вокруг дыры, как намёрзший иней, блестели кристаллы замёрзшей углекислоты.

— Воздух ушёл, — констатировал Ахмед. — Внутри сейчас почти вакуум.

— И огонь горит, — добавил Лёха. — Как?

— Кислородные баллоны рвутся, наверное. Или растения тлеют без доступа воздуха. Там же влажность была, углекислота... — Ахмед покачал головой. — Командир, туда соваться — самоубийство.

— Там дети, — отрезал Лёха. — Вектор, карту внутренних помещений на шлемы. Ахмед, за мной. Держимся вместе.

Они побежали к куполу, поднимая красную пыль. Скафандры были лёгкими, но в марсианской гравитации каждый шаг давался непривычно — прыжками, словно по Луне .

---

Внутри купола царил хаос.

Большая часть теплицы была уничтожена огнём. Растения, которые ещё вчера зеленели, кормили колонистов свежими овощами, сейчас превратились в обугленные скелеты. Стеклянные панели, там, где они уцелели, покрылись трещинами. Воздуха внутри не было — только разреженная марсианская атмосфера, смешанная с продуктами горения и парами замёрзшей воды.

Лёха и Ахмед пробирались между горящих конструкций, ориентируясь по карте Вектора.

— Тепловизионный режим включён, — сообщил Вектор в динамиках. — Обнаружены биосигнатуры в южном секторе. Двадцать три человека. Восемнадцать — несовершеннолетние.

— Дети в учебном блоке, — понял Лёха. — Ахмед, туда. Быстро.

Они ворвались в коридор, ведущий к учебному сектору. Здесь было темно — освещение отключилось. Только красные отблески пожаров плясали на стенах. И ещё один свет — тусклый, аварийный, мигающий в конце коридора.

— Там! — крикнул Ахмед.

У входа в учебный класс лежали люди. Трое взрослых — двое мужчин и женщина — в простых технологических скафандрах, не рассчитанных на долгое пребывание в вакууме. Их движения были замедленными, они явно замерзали. А вокруг них, прижавшись друг к другу, сидели дети.

Дети были в чём-то невероятном.