Руслан Валиев – Когда мы были на войне… (страница 2)
Путь был не близкий, а учитывая тот факт, что наш состав не был в расписании РЖД, то мы подолгу останавливались непонятно где, что очень утомляло и удлиняло поездку.
Точно уж не помню, но на пятый или шестой день пути поезд прибыл к месту назначения. Мы быстро выгрузились, перегрузили вещи в машины и колонной двинулись дальше. Через час-полтора пути мы выгрузились, разместились в большом ангаре и ждали дальнейших указаний.
Первая любовь
За окном моросил легкий весенний дождик, я сидел за третьей партой возле окна, занавешенного изрядно потускневшей занавеской, периодически бросая взгляд на одноклассницу. Она сидела за второй партой в соседнем ряду и о чем-то перешептывалась с подругой. Ее звали Анна, у нее были густые темные волосы, заплетенные в косу, большие карие глаза и очаровательная улыбка. Моя первая любовь, о которой она сама еще не знала, но знал практически весь класс. Я уже долгое время планировал к ней подойди. Но как подвести разговор именно к тому, что она мне нравится? На тот момент этот вопрос для меня оставался без ответа. Крайняя попытка закончилась тем, что вместо нужных слов я в итоге взял у нее простой карандаш, который мне и не нужен был вовсе.
Однако сегодня был особенный день, я был настроен решительно и был уверен в том, что именно сегодня я ей во всем признаюсь. Ощущение того, что ты набрался смелости наконец-то во всем признаться, добавляет внутренних сил и в такой момент ты абсолютно уверен в том, что получишь положительный ответ. Теория, к сожалению чаще ошибочная, чем наоборот.
Все было продумано. У нас оставался еще один урок, на котором я собирался сесть вместе с ней за одну парту и начать разговор, передавая ей поочередно записки с признаниями. В тот момент я думал, что план был просто идеальным.
Но на перемене Анна, пожаловавшись на головную боль, отпросилась у учителя. Пришлось срочно импровизировать. Настрой у меня был запредельным. Сегодня или никогда. С такими мыслями я ничего лучше не придумал, как сбежать с урока и проводить одноклассницу до дома.
Чтобы вы понимали, я был своего рода ботаником. Большой белый дипломат, всегда в рубашке и всегда подготовленный к урокам. Сбежать с урока это для меня было чем-то невообразимым. За исключением тех случаев, когда с урока сбегал весь класс, тут уж я от коллектива не отрывался.
Но делать было нечего, с пятого урока я ушел и под легкий весенний дождь с белым дипломатом (будь он неладен) догнал Анну и попросился ее проводить. Мы не спеша пошли в направлении ее дома. К слову, она совсем не выглядела человеком, у которого болит голова. Наверно не готова была к уроку и потому решила схитрить. Я пытался гнать эти мысли из моей головы, чтобы сосредоточиться на главном.
Всю дорогу я говорил об уроках, спрашивал как у нее самочувствие, какие планы на лето, но никак не решался завести нужный разговор. Лишь у самого дома я все-таки собрался духом и промямлил.
– Ты мне нравишься и очень давно, и если я нравлюсь тебе, может, мы попробуем…
В голове я понимал, что после слова «попробуем» я должен был сказать еще что-то и логически закончить предложение. Однако сказано было это все на одном дыхании, сердце бешено колотилось. Я отчетливо слышал его биение в своей голове. В какой-то момент я даже не понимал, что именно я сказал. Но дело было сделано и слов назад не заберёшь.
Она, едва заметно бросила взгляд на дипломат (будь он неладен!), а потом на меня, на какую-то долю секунды на ее губах появилась легкая улыбка презрения. В обычной ситуации я, возможно, этого бы и не заметил, но в данный конкретный момент все было как на замедленном повторе. Я замечал каждое ее движение, каждую эмоцию, и чем больше я на нее смотрел, тем яснее понимал, что это провал.
– Ты меня извини Володя, но ты не в моем вкусе, да и я пока что не собираюсь заводить никаких отношений. Все, пока, а то промокла вся тут с тобой.
Она засмеялась и забежала домой. План был провален. Дождь усилился, сердце девятиклассника было разбито. Я ненавидел свой дипломат, который мне достался от старшего брата. Ненавидел свои усы, которые выросли над губой и которые отец пока еще не разрешал сбривать. Ненавидел любовь. Я медленно шел домой и не заметил, как весь промок до ниточки.
Дома меня ждал небольшой нагоняй, ибо родители уже были в курсе, что я сбежал с пятого урока. Рассказывать им о неразделенной любви я не стал, а сказал, что просто был не готов к уроку и поэтому решил уйти. Мне наверняка не поверили, но допытывать тоже не стали.
Не знаю, почему именно этот кусочек из жизни я вспомнил в данный момент, когда лежал в полудреме на маскировочной сети в углу ангара. С той поры миновало уже много лет, и это не было особенно ярким событием моей жизни, но факт остается фактом. Именно этот кусочек моего прошлого мелькал в моей голове, когда я услышал команду строиться.
На боевые посты.
Нас построили внутри ангара. Высокий полковник встал перед строем, и, говоря высокий, я не шучу, ростом он был явно выше двух метров.
– Что ж коллеги, не буду сглаживать. Вас ждут тяжелые шесть месяцев, очень надеюсь, что спустя это время вы все живыми и здоровыми вернетесь к своим семьям. Уверен, при этом вы с достоинством выполните стоящую перед вами задачу.
Полковник держался бодро, хоть и было заметно, что легкая гримаса боли появлялась на его лице, когда он делал вдох и выдох во время своей речи. Видимо получил ушиб или перелом ребра, хоть это и не афишировалось.
Так или иначе, напутственная речь оказалась короче, чем я ожидал. После из всего строя (около 50 человек), выбрали двадцать, которые первыми заступят на боевое дежурство и отправятся на позиции. Я тоже оказался в этой двадцатке. Позиций было две и на каждую направлялись по десять человек.
Поступила команда экипироваться и готовится к выезду.
Что если кольцо зацепится за подсумок,
запихивая гранату, подумал я. На всякий случай я проверил надежность чеки и поглубже запихнул боеприпас. Пожалуй именно в этот момент в полной мере приходило понимание того, что ты на войне. Пока еще не было выстрелов, разрыва снарядов или работы артиллерии, было на удивление очень тихо. Но ощущение лишних тридцати килограммов на тебе и загнанный патрон в патронник давал четкое осознание того, что боевые действия не где-то там за голубым экраном, а на расстоянии вытянутой руки.
Через час мы уже сидели в бронированной капсуле и мчали на позицию. Машина была загружена вооружением, водой, едой ну и нами соответственно. Темнота, в стенках кузова были дырки то ли от снарядов то ли от осколков, в которые пробивались лучи лунного света. Пыль медленно плыла куда-то вверх, по пробивающимся через дырки лучам света.
Будто луна показывала частичкам пыли путь к свободе, они медленно долетали до отверстий и исчезали где-то в темноте, а на их смену к этому потоку присоединялись новые частицы и процесс казался бесконечным. Я вспомнил книгу Северное Сияние Филипа Пулмана, которую когда-то читал и подумал, что было бы интересно, если эта пыль вела в параллельные миры. Но пыль вела нас не в параллельные миры с деймонами и прочими мифическими созданиями, пыль вела нас в окопы.
Дорога заняла чуть больше часа и чем ближе мы были к точке высадки, тем быстрее колотилось сердце.
От старшего офицера поступила четкая команда. Через условленное время мы выгрузились из машины и направились к месту несения боевого дежурства.
Дальше все было как в тумане. Я даже не заметил, кого мы меняли. Помню, что было очень жарко, что я весь вспотел пока ускоренным шагом, в полной экипировке и с ящиками в руках двигался к позиции. Через пару часов я уже менял своего товарища на боевом посту.
Ночь была темной, стрелки часов показывали два часа ровно. Ощущение того, что в этой темноте находится враг, не давало телу расслабиться ни на секунду. Глаз потихоньку уставал от частого наблюдения в приборы ночного видения, но по-другому было нельзя. Без приборов ничего не было видно.
Тик-так, тик-так. На удивление ночь была настолько бесшумной, что я слышал, как стрелки на часах, секунда за секундой растрачивают мое время и постепенно прогоняют ночь.
На рассвете солнце медленно и уверенно большим огненным шаром поднималось из-за деревьев, озеро выдыхало густой пар, предчувствуя теплый солнечный день. Где-то далеко звонко прокукарекал петух, оповещая всех, кто его слышит о начале нового дня.
Огненно-красный шар казался таким близким, протяни руку и можно к нему прикоснуться. Не самая хорошая идея, конечно же, но все эти краски природы придавали окружающему пейзажу неописуемый по красоте вид. Лишь автомат с загнанным патроном и недалекие взрывы снарядов не давали забыть о том, где ты находишься.
– Ну как оно? – с легкой улыбкой спросил прапорщик Ибрагимов. Тот самый Ибрагимов, который с аппетитом нарезал курдюк в поезде. Чуть позже я понял, что улыбка на лице этого человека была практически всегда, даже в самых сложных ситуациях он старался оставаться позитивным и надеялся на лучший исход. Несмотря на то, что я не так давно знал этого человека, я был рад тому, что судьба свела нас именно в этом месте. От него веяло надёжностью, это был один из тех людей из серии «что видишь, то и получаешь».