Руслан Ушаков – Дракон для девушки. От ненависти до вечной любви (страница 6)

– Знаешь, как попасть куда угодно без пропуска?

– Знаешь этот трюк со стремянкой?

Там в темноте у меня не получается оглядеться, но это что-то вроде комнаты звукооператора.

Он расскажет мне потом:

– Оденься как подсобный рабочий и неси в руках тяжелую стремянку – пропуск не понадобится.

Проверь на досуге со своим парнем.

Я пытаюсь прийти в себя. После удара спиной. Глаза крепко накрепко зажмуриваются от боли. В глазах темнота с сияющими пятнами.

Самое страшное, что я не могла подготовиться. Знать, как он будет меня убивать.

Я отмахиваюсь от него бутылкой валявшейся на полу.

Когда все тактильные ощущения на двадцатисантиметровом ноже примотанном скотчем к руке в моих широких рукавах.

Но я неловко отмахиваюсь бутылкой.

Чтобы он и подумать не мог, что я вооружена.

Знаешь, как Шелли Дюваль битой в «Сиянии».

Охотник всегда больше следит за манерой движения жертвы.

Манеры важнее действий.

Мне надо сыграть полную недееспособность от стресса.

Он сам заходит в ловушку и закрывает за собой дверь.

Чтобы достать нож, мне нужен тот самый момент.

Тот самый момент, когда он поймет, что ему ничего не угрожает.

Думала ли я в тот момент, что жизнь женщины это всегда изнасилование?

На работе. На учёбе. Дома.

Женщина проживает всю свою жизнь в страхе перед мужчинами.

Мы просто хорошо адаптируемся.

Природа все равно заставить тебя делать это.

Ты просто можешь выбрать с кем.

Он прижимает меня к стене.

И что любовь, если не победа над этим страхом?

Раздвигает с силой мои сжатые ноги. Его рука шарит под юбкой… гладит кожу у самых трусиков.

– Ты ведь этого хотела, сучка?

Я впервые услышала его голос.

Как скала разбивающая волны.

Он лапает меня. Мастерски.

Я – плотина сдерживающая наводнение чувств.

Я пытаюсь успокоиться.

Мурашки покрывают даже щеки.

Ты это не твое тело.

Я не узнаю свой собственный голос. Сдавленный. Сжатый.

– От- сглатываю -ва- глубоко вдыхаю -ли.

Он закрывает мне рукой рот.

Счастье любит тишину.

Я мотаю головой и кусаю его за запястье.

Так больно, что я буквально чувствую эту боль сама.

Во рту лоскут кожи.

Кровь.

Ты кусалась в детстве?

На его руке…

Мои глаза… Знаешь, так больно смотреть прямо перед собой. На расстоянии восьми сантиметров.

Его запястье со шрамами.

От чужих зубиков.

Делала себе часики укусами в детстве?

Я не первая, кто кусает его туда.

Он уже целует мою пылающую шею.

Его это только заводит.

Может это вообще его фетиш.

– Это всё, что ты сделаешь? Изнеженное поколение… Или может еще запишешь на меня дис и выложишь на ютуб?

Сейчас я все исправлю.

Думали о том, какими жалкими становятся насильники после задержания?

Я уже готова увидеть изменения в его лице.

Я уже готова создать их сама.

Я бью локтем ему в лицо, еще и еще.

Я кричу ему.

– Я из полиции! Вы арестованы!!! На пол!!!

Я достаю нож.

Я готова увидеть, как он сникнет. Как он заскулит.

Я готова услышать: «Я не хотел ничего такого».