Руслан Светлый – Княжья воля (страница 34)
- Надо проверить что там с Шустом и остальными.
Понятная озабоченность, но, по ходу, проверять там уже нечего. Всех учуянных и увиденных Втораком уже больше, чем обговоренное число в десять голов и неизвестно сколько еще прячется.
- Мертвы, скорее всего. Это ловушка, Мигач. Рогволду сюда соваться нельзя и нам надо уходить.
- Надо проверить, - заупрямился охотник. - Я так не уйду.
Я набрал в легкие воздух, чтобы нецензурно выразить свое несогласие, но сдавленный сип Вторака заставил нас всех обернуться.
- Батянь…
У горла Вторака, отхватив часть кудрявой бороды блестел на внезапно пробившемся сквозь листву лунным светом нож. Мне в спину уперлось что-то острое. Копье, наверно.
- Оружие не цапать! - раздался из темноты сильный голос. - Всех разом положим.
Кто-то рядом стукнул кресалом, высекая искру, запалил факел. Темнота шарахнулась в стороны, обнажив лица и фигуры собравшихся людей. К нам прибавилось четверо зрелых мужиков в кольчугах, с обнаженным оружием в руках. Хари ни разу не добрые, в глазах заметно зловещее торжество, ничего хорошего не сулящее.
Ловко они нас. Подкрались на мягких лапах. Ни острый нюх ни чудный слух не помогли. Попались мы как последние лохи, даже обидно стало. Вторак сам их на нас и вывел. Торопился донести, башку выключил. Эх, Вторак, Вторак…
- Вы кто? - уже знакомым голосом спросил рослый тип с раздвоенной, черной как головня бородой.
- Охотники, - быстро ответил Мигач. - А…
- Заткнись! - рявкнул рослый. - Терех, снимай с них ножи! А вы не шевелитесь, а то сделаем больно.
Один из воинов, должно быть, тот самый Терех, быстро и умело освободил наши пояса от коротких клинков. Отобрал у Первака дорожный посох, при этом довольно сильно саданув ему локтем в живот, Первак аж охнул.
- Готово!
- Идите за Терехом, - снова заговорил старший. - Спина в спину. Если кто только дернется в сторону - убьем всех.
Я мотнул головой в ответ на вопросительный Сашкин взгляд, отрицая любое сопротивление этим хмырям. Нам же еще надо поглядеть куда и к кому они нас приведут.
Путешествие закончилось быстро. Мы ждали когда вернется с разведки Вторак всего в трехстах метрах от первого домишки самой ближней к полоцким землям веси. Сюда должен был прийти Рогволд на встречу с Домашем, а пришли мы, аккурат к ярко пылающему костру во дворе скромненького домовладения с одной жилой постройкой в виде коренастого, приземистого сруба с соломенной крышей, амбарчиком и двумя клетями. Вход в дом без крыльца, дверь гостеприимно раскрыта.
У костра расположились шестеро, как и говорил Вторак. Поднялись навстречу, бряцнули железом. Вперед стремительно выдвинулся худой, подвижный как хорек индивидуум с крысиным лицом прожженного шныря. Разложенные на прямой пробор сивые длинные волосы через лоб перетягивала кожаная лента, на шее красовалась толстая серебряная цепка с блестящим брусочком чистого серебра - гривной. Правое запястье обнимал широкий золотой браслет, семь из десяти пальцев утяжелены дорогими перстнями.
Цыганский барон какой-то, а не боярин, обвешался цацками как баба. Хотя меч вдоль ляжки висит и топорик за поясом присутствует. Я подавил улыбку. В мое время тоже встречались такие индивидуумы, считающие, что дурацкий малиновый пиджак, голда с папиросу толщиной на шее и «рыжие гайки» на растопыренных пальцах делают их хозяевами жизни.
- Вот, скрали, - с ходу объявил наш рослый сопровождающий. - В лесу хоронились. А вот этот по округе и дворам рыскал как лис вокруг курятника.
С этими словами обладатель раздвоенной бороды за шкирку вытащил из нашей кучки Вторака, швырнул его на колени перед «шнырем».
- Хвалю, Чир, - мелодичным, с мягкими интонациями голосом произнес тот, подошел вплотную к Втораку, взялся за подбородок парня, дернул голову вверх, всмотрелся в заросшее лицо. - Встань, отрок.
Вторак поднялся, боязливо отступил, потирая ставшую куцей бороду скрюченными пальцами.
- Кто такие? Чьи? - ни к кому конкретно не обращаясь, задал вопрос боярин. Его скользящий взгляд перебегал с одного лица на другое, сделав краткую задержку на мне и Сашке.
- Смоленские мы. К Шусту родню пришли навестить, - завел Мигач заранее обговоренную речь. - А вы кто?
- Земляки. Меня боярином Линем называйте. Я здесь со своими людьми… ночую.
Как-то пару раз случался со мной такой казус: после продолжительного нахождения за рулем при езде по городу, многочисленных перестроений из ряда в ряд, напряженного слежения за дорожной ситуацией, находясь потом в людской толпе на своих двоих, я чисто рефлекторно начинал искать взглядом боковые зеркала заднего вида. Сейчас бы они мне точно не помешали. Хотя и без зеркал понятно - обступили нас грамотно. Те четверо так и остались стоять позади, а подручные боярина Линя рассредоточились с боков, взяв нас в кольцо.
- Родню навестить, говоришь? На ночь глядя?
- Что-то шли в этот раз долго, припозднились, - сокрушенно вздохнул Мигач.
- Откуда шли?
- Из за болота, понятное дело. Наша весь в двух поприщах отсюда.
- С какой стороны?
- Так с полуденной.
- Настолько скрытно шли, что никто вас не перенял?
Говорил Линь почти что напевно, так, будто удав ползет, обтекая своим упругим телом препятствия.
- Кто нас переймет? - натурально удивился Мигач. - Там же одна весь на пол-дня пути и мы в ней всех знаем. Квай бортник так и вовсе мой племяш.
- Почему к племяшу не зашли?
- Сюда торопились. А к Кваю успеем еще.
- С пустыми руками в гости пришли?
- С руками пустыми, зато на языке у нас полно вестей и уши при себе, чтобы россказни Шуста слушать. Что-то не так, боярин? Помешали мы чему, так уйти можем, вдругорядь заявимся.
Линь продолжал нас разглядывать и что-то ему в нас явно не нравилось.
- Вы родственники? Все шестеро?
- Как есть.
- Что-то не похоже.
- Острый у тебя глаз, боярин. Угадал ты. Это - сыны мои, Первак, Вторак и Третьяк, а эти двое - бабы моей племянники. Стяр и… - Мигача замкнуло. Сашку я при нем называл Дивеем раза два, мог забыть или не расслышать. - …Жила.
Сообразил, наконец, спасибо, Господи!
Линь улыбнулся по-змеиному, хорошо язык раздвоенный не высунул.
- Зачем твой сын по дворам шнырял, охотник? Чего вынюхивал?
Я увидел как напряглась и выпрямилась спина Мигача, покатые плечи опустились еще ниже, сделав осанку зверобоя похожей на медвежью. Я осторожно потянул за рукав Вторака и поменялся с ним местами, встав рядом с Мигачом напротив Линя.
- Слушай, боярин… - начал было я, но меня оборвал зычный выкрик Мигача.
- Эй, Шуст! Выйди, где ты там?!
Линь вместе со всеми бросил заинтересованный взгляд на распахнутую дверь в жилище, но сразу вернул на лицо блуждающую ухмылку.
- Нет Шуста. Ушел, - развел руками Лиинь. - Когда придет не сказал. Сами ждем.
- Тогда и мы пойдем, боярин. Шуст, похоже, не один ушел, а все семейство с собой прихватил, - сказал я. - Нам здесь до делать нечего, выходит.
- Никуда вы не пойдете, - Линь наклонил голову к плечу, сделал шаг ближе ко мне. - Ночью только тати бродят, а их, поговаривают, в этих лесах не счесть. Запрем вас пока для вашей же безопасности.
- Пока? А потом что?
- Потом отпустим. Да, Будим?
Названный Будимом здоровяк по левую руку от Мигача понимающе кивнул, выкатил красную, мясистую губу и ловким движением выудил из кольца на поясе боевой топор. Должно быть, чтобы доблестно отбивать нас от зловещих лесных татей.
- Бис! - коротко обернувшись к Сашке, я сартикулировал губами заветное словцо как только понял, что жить нам всем осталось пять минут от силы. - Куда идти, боярин?
- На выход, Чир с Будимом проводят.
- Ага, тогда пошли, - сказал я удовлетворенно и начал поворачиваться спиной к смоленскому боярину с лицом грызуна.
Не стоило ему так близко стоять. Я не дикий мустанг и не Чак Норрис, но лягаться умею. Пацаны каратисты в зале показывали. Как там боковой в живот по-японски называется? Не помню…
Линь с удивленным лицом упорхнул спиной в костер. Сашка с характерным боксерским всхрапом рубанул хуком Будима, схватил его оглушенного за шею, развернул и прикрылся как щитом. Я кинулся к поднявшему тучу жгучих искр Линю и с разбегу всадил ему в голову носок сапога. Завоняло паленым.
- Ложись на землю, зверобои! - заорал я, так как Рок разжился у Будима топором и начисто снес челюсть первому сунувшемуся к нему смоленцу, выпустив кровавый веер с осыпью зубного крошева. После следующего удара Сашкин топор застрял в ключице очередного противника. Брошенное кем-то копье пробило насквозь грудь Будима, задев кончиком острия Рока. Сашка словно легкую мягкую игрушку отшвырнул стокилограммовую тушу Будима, задрал голову к ночному небу и страшно закричал…