Руслан Скрынников – Смута в России в начале XVII в. Иван Болотников (страница 30)

На третий день осады Заборья, повествует Масса, Болотников отправил на помощь окруженному казацкому войску Истому Пашкова, «и этот Пашков прибыл туда на третий день и, делая вид, что он намерен напасть на московитов, обошел сзади своих товарищей и сидевших в осаде».^{377} Когда войска сблизились, Пашков с пятью сотнями воинов неожиданно перешел на сторону воевод. Измена вызвала замешательство в рядах повстанцев. Наступил решающий момент битвы. Полки И. И. Шуйского и М. В. Скопина, отрядив часть сил против казаков в Заборье, атаковали армию Болотникова в Коломенском. Повстанцы не выдержали атаки и обратились в бегство. Лагерь повстанцев достался воеводам со всем, что там было.

И. И. Шуйский и М. В. Скопин не могли довершить разгром главных сил Болотникова, поскольку в тылу у них оставалось сильное казацкое войско. От Коломенского они вернулись к Заборью и обрушились всеми силами на окруженных казаков, «со всеми ратными людьми приступаху к Заборью».^{378} Генеральное сражение под Москвой вступило в завершающую фазу.

Трехдневная осада подорвала силы казацкого войска в Заборье. Разгром главных сил поставил их в безвыходное положение и вызвал раздор внутри осажденного лагеря. Часть казаков заявила о прекращении сопротивления, другие решили драться до последнего. Пользуясь раздором в лагере, царские ратники ворвались в «обоз» и взяли его приступом, «а иные (казаки. — Р. С.) здалися за крестным целованием». Это значило, что добровольно сдавшиеся казаки принесли присягу и были приняты на службу к царю Василию.^{379} По свидетельству «Карамзинского хронографа», «которые казаки в Заборье в осаде сидели, и те государю добили челом… и крест целовали, что ему государю служить».^{380} Вскоре же их поверстали на царскую службу: «того же году (1606. — Р. С.), — значится в разрядах, — разбирали и переписывали заборских Козаков дворяня: Богдан Сабуров, Иван Микифоров сын Чепчугов, Володимер Игнатьев сын Вишняков, Ондрей да Григорей Микитины дети Ржевские».^{381} Судя по числу дворянских голов (полковников), проводивших перепись, количество сдавшихся казаков было весьма значительным. По данным Буссова, воеводы окружили якобы 10 тыс. казаков, из которых Шуйскому стали позже служить 4 тыс. человек. Буссов ошибочно считал, будто казаки побывали в тюрьме и лишь после этого поступили на службу царю. Согласно русским летописям, царь Василий приказал разместить добровольно сдавшихся казаков на постой в Москве и «повеле им давати кормы и не веле их ничем тронути, тех же воров, которые пойманы на бою, повеле их посадити в воду».^{382} По словам Массы, воеводы захватили до 6 тыс. пленных, но эти люди недолго пробыли в московских темницах: каждую ночь их выводили сотнями, ставили в ряд и убивали дубиной по голове, а трупы спускали под лед в реку Яузу.^{383}

Несколько дней спустя после сражения Разрядный приказ послал на поле боя под Коломенским людей «смотреть в трупу в побитых людех… Ивашка Болотникова да Юшка Беззубцова з детми».^{384} Пашков, Болотников и Беззубцев были главными предводителями повстанческой армии под Москвой. Вскоре после победы царь Василий официально известил города, что его воеводы «воров побили наголову, а Истому Пашкова да Митку Беззубцова и многих атаманов и казаков живых поймали…».^{385} Царь не желал признать, что выиграл битву, подкупив предводителя повстанцев И. Пашкова, и выдвинул версию относительно его пленения. Особое внимание властей к Ю. А. Беззубцеву и его сыновьям доказывает, что по своему авторитету он не уступал другим вождям. В плен к воеводам попал старший сын Юрия Беззубцева Дмитрий. Накануне Смуты Дмитрий Беззубцев был путивльским помещиком и имел низший поместный оклад в 30 четвертей пашни.^{386}

Казаки играли выдающуюся роль в повстанческом движении. Но в их среде наблюдались такой же разброд и шатания, как и среди примкнувших к восстанию детей боярских. Переход на сторону Шуйского казацкого войска в Можайске и измена доброй половины казаков в Заборье показывают, что ко времени осады Москвы классовая борьба и вытекавшее из нее размежевание социальных сил еще не достигли высшей точки. Вольные казаки рассчитывали восстановить на троне «законного» царя и получить от него жалованье, но «Дмитрий» все не появлялся. Между тем московский великий государь неустанно убеждал повстанцев покинуть мертвого расстригу. Перейдя в его лагерь, казаки могли получить денежное жалование, а их атаманы — поместья.

На исход борьбы под Москвой оказало влияние то обстоятельство, что правительственные войска вели войну, опираясь на мощные укрепления Москвы, тогда как повстанцы занимали сравнительно слабые позиции в селе Коломенском и в Заборье.

Если бы Болотников, потерпев поражение в открытом поле, решил сесть в осаду в селе Коломенском, его армию постигла бы судьба казацкого табора в Заборье. Отказавшись от обороны Коломенского, Болотников избежал больших потерь. По данным осведомленного русского летописца, в дни решающего боя под Москвой воевода князь М. В. Скопин и другие воеводы «живых взял седьм сот человек, да побили 2000».^{387}Приведенные цифры, по-видимому, включали все потери повстанческой армии. Наибольшие потери понесло казацкое войско в Заборье, наименьшее — войско Болотникова. Фактически армию Болотникова спасло сопротивление заборских казаков.

Как свидетельствует автор «Карамзинского хронографа», Болотников с атаманами и казаками привел в Калугу «всяких людей огненаго бою больши десяти тысяч, а иные всякие воры с розгрому же ис-под Москвы прибежали на Тулу и сели в Туле многие ж люди с вогненным боем».^{388} Повстанцы сохранили оружие, и это значит, что они отступали в относительном порядке.

Глава 7

«ЦАРЕВИЧ ПЕТР»

Восставший народ верил в то, что «Дмитрий» жив и находится в пределах России. Следуя молве, города письменно уведомляли друг друга: «А государь наш царь и великий князь Дмитрей Иванович всея Русии ныне в Коломне».^{389} Двое монахов-лазутчиков, посланных из Москвы в окрестности Коломны, повстречали мятежников, и те поклялись, что сами видели «Дмитрия».^{390} Царь Василий велел посадить на кол пленного «вора», и тот, умирая, твердил, что «Дмитрий» жив и находится в Путивле.^{391} Не имея возможности опровергнуть факт гибели Лжедмитрия, восставшие толковали, что в Москве действительно убит расстрига Гришка, а истинный царевич находится с ними.

Для дворян царская власть была источником всяких благ. По традиции, только государь мог жаловать поместья и чины. Ни один дворянин не мог вступить во владение поместьем без ввозной грамоты, адресованной непосредственно от царя к крестьянам, названным поименно. Болотников мог обещать дворянам милости «Дмитрия», но их не удовлетворяли обещания. Царь Василий давал надбавки к поместному окладу и жаловал деньги как дворянам, так и рядовым детям боярским за каждую рану, за доставку языков и т. д.^{392}Покидая «воровской» лагерь, дворяне имели возможность немедленно получить от Шуйского щедрые пожалования.

После неудачных переговоров с московским посадом вожди повстанцев осознали, что отсутствие «Дмитрия» может погубить все дело. Болотников многократно писал грамоты в Путивль, требуя ускорить возвращение «царя» из Польши. Начиная с июня путивльский воевода Г. Шаховской, мистифицируя население, многократно заявлял, что «Дмитрий» приближается к Путивлю и с ним идет большое войско. Его словам перестали верить. Оказавшись в трудном положении, Шаховской под давлением посадской общины принял решение, отвечавшее повсеместным ожиданиям народа. Он отправил гонцов от себя и от путивлян на Дон к самозванному царевичу Петру Федоровичу. Казак Илейка Коровин, принявший имя Петра, сына царя Федора Ивановича, поднял восстание на Тереке еще весной 1606 г. Собрав на Волге большое войско, «царевич Петр» обратился с грамотой к мнимому дяде Лжедмитрию 1, требуя жалованье для казаков. В критической ситуации Отрепьев попытался использовать казацкое восстание против своих политических противников. Но отношения между двумя самозванцами так и не определились до конца. Какими бы письмами ни обменивались они, остается фактом, что «Петр» и его казацкое войско громили поволжские крепости, в которых сидели воеводы Лжедмитрия I. Таким образом, казаки вели форменную войну против московского царя. Именно это обстоятельство объясняет, почему «царевич Петр», бежавший с Волги на Дон после переворота 17 мая 1606 г., в течение полугода отказывался присоединиться к отрядам донских казаков, которые один за другим отправлялись с Дона в Путивль на помощь сторонникам «Дмитрия». Некоторое время «Петр» с казаками держался в Монастыревском городке под Азовом, а затем на стругах пошел на Северский Донец. Тут, по словам «Петра», к казакам прибыл гонец с грамотой «от князя Григорья Шаховского да ото путивлцов ото всех». Как видно, посад в Путивле играл еще большую роль в повстанческом движении, чем московский посад в царском лагере. «Все» жители Путивля настойчиво просили «Петра» идти «наспех в Путимль, а царь Дмитрий жив, идет со многими людми в Путимль».^{393}

Казачий отряд прибыл в Путивль приблизительно в ноябре 1606 г.^{394} Второй раз за свою историю город превратился в «царскую» резиденцию.