Руслан Скрынников – Сибирская одиссея Ермака (страница 26)
Вести, приходившие в казачий лагерь, были одна хуже другой. Едва Ермак узнал о гибели отряда Ивана Кольцо, как ему донесли о приближении воинов Карачи.
Весна пришла, но реки еще не вскрылись. Казачьи струги по-прежнему лежали на берегу, перевернутые вверх дном. Люди были настолько слабы после голода, что Ермаку нечего было и думать о наступлении. После обсуждения дел на «круге» атаман велел перенести больных и доставить припасы на вершину крутого яра в Кашлык. Для поредевшего отряда места в ханской столице оказалось достаточно.
Настал великий пост, когда отряды Карачи окружили Кашлык плотным кольцом. Сам визирь, остерегаясь казаков, разбил свою ставку в трех верстах от столицы, на Саусканском мысу. Татары зорко следили за тем, чтобы никто из союзных Ермаку хантских и мансийских князьков не проник в Кашлык и не провез туда продовольствия. Их замыслы были очевидны. Страшась казацких пуль, враги не пытались штурмовать неприступное городище. Они терпеливо ждали, когда у Ермака иссякнут собранные продукты и голод покончит с теми, кто еще держался на ногах.
Весна окончательно вступила в свои права. Теплое апрельское солнце растопило снега. На проталинах зазеленела трава. Сквозь тонкий слой талого снега пробились первые цветы. Лесные рощи огласились птичьим гомоном. Река вздулась, приподняла рыхлый лед и принялась крушить его, точно яичную скорлупу. На речных поворотах взломанный лед наползал на берег, выворачивая с корнем деревья и пни.
Вскоре внизу, под яром, заблестела водная гладь реки. Спуск к воде был коротким. Но казаки не могли воспользоваться им. Татары пробили днища у стругов, оставшихся поодаль от Кашлыка. Другие суда пришли в негодность после долгой зимовки. Их надо было конопатить и смолить и лишь после этого спускать на воду.
С весны и до «пролетия» казаки сидели в осаде в Ка шлыке. Терпеливо ждал Ермак момента, когда можно будет нанести противнику удар. Время от времени его люди в сумерках покидали лагерь и, прячась за деревьями, пробирались поближе к местам, где светились татарские костры. Лазутчики побывали на Саусканском мысу и установили, что там находится ставка Карачи. Теперь Ермак знал, где у татар стоят главные караулы и когда меняется ночная стража.
В июне приготовления к решающей схватке были завершены. Отобрав самых крепких казаков, Ермак подчинил их своему помощнику атаману Матвею Мещеряку.
Посреди ночи Мещеряк с отрядом покинул Кашлык и скрытно спустился на берег реки. Искусно обойдя татарские заставы и караулы, атаман пробрался на Саусканский мыс и под покровом ночной темноты обрушился на главную ставку неприятеля. Чудом Карача избежал гибели. Преданные слуги успели переправить его за озеро. В ночном бою погибли двое сыновей Карачи и почти вся его стража.
Одержав победу в ночном бою, казаки вскоре сами оказались в безвыходном положении. Ночь осталась позади, и у них не было надежды пробиться к своим. Расположив людей на пригорке в кустах, Матвей Мещеряк стал ждать. Пользуясь своим численным превосходством, татары, подбадривая себя криками, лезли на пригорок со всех сторон. Число атакующих умножалось час от часу. Но казаки храбро держались. Они отбили все атаки врагов меткой пальбой.
Заслышав пальбу на Саусканском мысу, Ермак приказал открыть огонь по татарам, остававшимся на своих позициях подле стен Кашлыка.
Лишившись предводителя, татарское войско все больше утрачивало порядок. Когда время приблизилось к полудню, воины стали толпами покидать поле боя. Отступление вскоре сменилось общим бегством.
Защитники Кашлыка высыпали на земляной вал и приветствовали криками Матвея Мещеряка и его людей, вернувшихся с Саусканского мыса.
Опасность миновала, но смутно было на душе у тех, кто остался в живых. В вечерний час, когда все кругом стихло, Ермак отправился на берег Иртыша, где лежали брошенные струги. Атаман разыскал судно, на котором пришел в Сибирь. Дно его было иссечено татарами в щепки.
Долго сидел казак на корме струга, погруженный в тяжкие думы. Шорохи ночи умолкали, как вдруг ветер донес до реки молодой голос.
Атаман не сразу понял, кто поет в ночной мгле. Когда же напряг слух и стал различать слова, почудилось ему, что кругом не сибирская тайга, а родные русские просторы.
Из тьмы доносились слова давно забытой песни:
Подверженные суевериям казаки верили, что их удачливые и храбрые предводители заговорены от пуль и ядер, не чужды колдовства и умеют читать книгу будущего. Ермак не был ни чародеем, ни провидцем. Но в ту памятную ночь на Иртыше он вдруг понял, что ему уж не суждено живым покинуть Сибирь.
ГИБЕЛЬ АТАМАНА
После отражения татар первой заботой казаков стала починка стругов. Когда флотилия Ермака впервые бросила якоря под Кашлыком, в ней было до тридцати судов. С тех пор на берегу под кручей образовалось целое кладбище брошенных ладей. К концу пребывания Ермака в Сибири весь его отряд мог свободно разместиться на семи-восьми стругах.
Казаки отобрали несколько самых прочных судов и с помощью досок, снятых с других кораблей, быстро починили их. Работали дружно, артелями. Но работа не так спорилась, как прежде. Люди едва начинали приходить в себя после неслыханных трудностей зимы и полуголодного осадного времени.
Законопатив и просмолив борта, казаки спустили струги на воду. Отряд был готов к новым битвам.
Вскоре Ермак предпринял свой последний поход против татар. Поводом к выступлению послужило то, что в Кашлык приехали «вестники» от бухарцев — торговых людей. Бухарцы жаловались Ермаку, «что их Кучум не пропускает в Сибирь». Поход на выручку к бухарцам завершился катастрофой.
Выступление Ермака на первый взгляд казалось авантюрой, безрассудно рискованным предприятием. Казакам надо было провести в Кашлыке считанные недели, чтобы дождаться подкреплений. Однако они не располагали точными сведениями о движении воевод и принуждены были рассчитывать исключительно на свои силы. Если бы казаки боялись риска, они никогда бы не добились победы.
Ожидая подкреплений из Москвы, Ермак все чаще задумывался над тем, как собрать продовольствие, чтобы прокормить московских ратных людей.
Весть о задержке бухарцев встревожила атамана. После двух лет, проведенных за Уралом, казаки уяснили себе роль бухарских купцов в жизни Сибирского «царства». Бухарцами называли всех выходцев из Средней Азии, и в их руках находилась почти вся торговля Сибири.
Среднеазиатские караваны доставляли в Сибирь рис, сушеные фрукты, ткани и другие товары.
Казаки не жалели усилий, чтобы выручить «бухарских» купцов.
Карача явно переоценил свои силы, когда задумал уничтожить русских в Кашлыке с помощью своих отрядов. Неудача побудила его искать примирения с Кучумом и его сыновьями.
Исходным пунктом нового наступления татар должно было стать Бегишево городище, располагавшееся на Иртыше сравнительно недалеко от Кашлыка. Туда отступили карачинцы, на помощь к которым прибыли «сборные татары».
Отразив Карачу, Ермак не мог надеяться на то, что враги откажутся от новых попыток разделаться с ним. Оставаясь в Кашлыке, казаки могли в любой момент вновь оказаться в кольце блокады. Вот почему они предпочли обороне наступление. Их флотилия появилась на верхнем Иртыше еще до того, как Кучум и Карача успели завершить сосредоточие своих сил в Бегишеве.
Казаки помнили, что Ермак проделал свой последний поход «с невеликою дружиной», «не со многими людьми». Семен Ремезов поначалу считал, что с атаманом было около 500 человек. В Кунгурских «сказах» он нашел другие сведения, из которых следовало, что с Ермаком было 300 бойцов. Обе цифры отличались недостоверностью.
Авторы «Нового летописца», составленного при дворе Михаила Федоровича, утверждали, что в последнем походе Ермака провожали Иван Кольцо и сто пятьдесят бойцов. Но они не учли того, что отряд Ивана Кольцо был истреблен Карачой. По словам тобольских ветеранов, в отряде Ивана Кольцо служил сорок один казак. Следовательно, без кольцовских казаков у Ермака оставалась одна сотня.
Располагая ничтожными силами, Ермак едва ли рискнул бы разделить свой отряд. Самую ценную «рухлядь» казаки уложили в свои струги, прочее имущество спрятали в тайники.
Появление казачьих стругов на верхнем Иртыше явилось полной неожиданностью для Кучума. Престарелый хан воспрял духом, когда узнал о голоде в отряде Ермака: сам аллах покарал неверных смертью, не пролив ни капли мусульманской крови! Кучум никак не предполагал, что сотня ослабленных недоеданием казаков осмелится вновь бросить ему вызов.
Тобольские ветераны помнили, что во время последнего своего плавания они достигли Вагая в ста верстах от Кашлыка. Их показания отразились в синодике Ермаковым казакам и в ранних тобольских летописях.
Судя же по Кунгурским «сказам», казаки будто бы ходили далеко за Вагай. Ремезов старательно собрал предания старины. Поэтому в его записи «сказов» факты и легенды неразделимы. Кунгурские «сказы» сохранили яркие зарисовки, достоверность которых не поддается проверке.