Руслан Скрынников – Михаил Романов (страница 8)

Положение оставалось крайне неопределенным, и заговорщики решили довести дело до конца. 19 июля они явились на двор к Шуйским в сопровождении чудовских монахов и насильно постригли царя в монахи.

Сохранились сведения, будто перевороту предшествовали какие-то переговоры бояр с Лжедмитрием II. В Москве, повествует летописец, московские бояре «начата съезжати-ся с воровскими полками» и сообщили, что готовы «ссадить» несчастливого царя Василия, если тушинцы «отстанут» от «вора». После низложения 17 июля Шуйского посланцы московской думы снарядили послов в «воровской» лагерь и потребовали от Дмитрия Трубецкого и других калужских бояр, в соответствии с уговором, свести с «трона» своего «царька», после чего явиться в Москву, чтобы вместе со всей землей избрать царя.

В ответ «воровская» дума предложила москвичам открыть столичные ворота перед истинным государем.

На рассвете 18 июля 1610 года тушинский «вор» появился у стен города, и лишь тогда москвичи предложили «воровским» боярам: «Если мы своего царя сбросили, и вы своего сбросьте». Никакого предварительного соглашения между московскими и тушинскими боярами не было. Призыв к свержению Лжедмитрия II запоздал.

По давней традиции дума выделяла при малолетнем государе или в период междуцарствия особую комиссию из своего состава для управления страной. После переворота дума выделила «седьмочисленную» комиссию со специальной целью — провести выборы царя. У Семибоярщины были черты сходства с регентским советом. Но регентский совет имел строго определенный состав и сохранял полномочия до совершеннолетия наследника. Семибоярщина была временной комиссией, состав которой менялся неоднократно. Ее глава редко созывал комиссию в полном составе и нередко довольствовался приглашением нескольких членов.

Руководство думы, назначая комиссию, пыталось не допустить, чтобы решающее влияние на выборы царя оказали лица, в большом числе допущенные в думу самозванцем, а также Годуновым и Шуйским.

Единственным постоянным членом Семибоярщины был князь Федор Мстиславский, по своей должности глава Боярской думы. В состав комиссии вошли также те, кто осуществил переворот, — князья Иван Воротынский и Василий Голицын, Федор Шереметев. Митрополит Филарет инспирировал заговор, но, как лицо духовное, остался вне боярской комиссии. Зато его брат Иван Романов занял видное место в Семибоярщине.

Первым из состава комиссии выбыл Василий Голицын, задержанный в королевском лагере. Его заменил один из его братьев — сначала Андрей, потом Иван. В связи с выступлением против поляков из комиссии был изгнан Воротынский, а Андрей Голицын убит.

В первом составе комиссии не было главного «ушника» (приспешника) свергнутого государя князя Ивана Куракина. Он стал членом комиссии позже, как и Михаил Нагой, когда оба они доказали свою преданность Сигизмунду III.

Суздальская аристократия в лице Шуйских не смогла удержаться у власти, хотя и имела наибольшие права на трон. Ее сменила знать литовского происхождения. В боярском правительстве преобладали Гедиминовичи Мстиславский, Голицыны, Иван Куракин и Андрей Трубецкой.

Дворяне, приказные люди, стрельцы, казаки, гости и черные люди принесли присягу на верность временному боярскому правительству. Со своей стороны бояре обязались «стоять» за Московское государство и подготовить избрание нового царя «всей землей».

Трон опустел, и оспаривать власть стали многие знатные лица. Нарвский купец, вернувшийся из Новгорода 6 августа 1610 года, сообщил, что в числе кандидатов фигурируют польский королевич, трое бояр — князья Воротынский, Мстиславский и Василий Голицын и даже некий татарский хан (вероятно, речь шла о служилом татарском царе). Воротынский хлопотал об отрешении Шуйского на глазах у всей столицы, а потому его имя называли первым. Однако Воротынский вскоре выбыл из игры.

НЕДОЛГИЕ ВЫБОРЫ

Во время осады Москвы тушинским «вором» Михаил Романов оказался в положении сироты, отданного на попечение родных. Низложение Шуйского повлекло за собой новые, почти сказочные перемены в его жизни. Недавний тюремный сиделец превратился в претендента на царскую корону.

От тех лет сохранилось совсем мало свидетельств о характере молодого Романова. Архиепископ Арсений Елассонский, хорошо знавший его семью, называл Михаила «юношей, не более четырнадцати лет, благоразумным, скромным, рассудительным». Два года спустя московиты, согласно шведским донесениям, говорили, что Михаил «благочестивый и способный человек».

Конечно же, личные качества юноши играли ничтожно малую роль в его карьере. Романову досталось популярное имя.

Избирательная кампания, развернувшаяся в Москве после свержения Шуйского, была короткой. Она продолжалась с 17 июля до начала августа. Но этого времени было достаточно, чтобы выявить главных претендентов.

В самый день переворота Захар Ляпунов с рязанцами стали «в голос говорить, чтобы князя Василия Голицына на государстве поставити». Агитация не имела успеха. Голицын остался в тени в день переворота. Заговорщики не смогли склонить на свою сторону Семибоярщину. По крайней мере двое ее членов превосходили Голицына знатностью и имели не меньше прав на корону.

Жолкевский, будучи в Москве, постарался разузнать, как проходили выборы царя после свержения Шуйского. Его сведения заслуживают полного доверия. Руководствуясь ими, он сформировал посольство к королю.

Как лицо духовное, Филарет не мог вернуться в мир и надеть корону. Но он надеялся усадить на трон своего четырнадцатилетнего сына Михаила.

Патриарх Гермоген, отметил Жолкевский, «побуждал (и представлял одного из двух), чтобы избрали князя Василия Голицына или Никитича Романова, сына Ростовского митрополита»; к патриаршему мнению более склонялся народ, а все почти духовенство «было на стороне Голицына». Будучи противником иноверца королевича, глава церкви выдвинул сразу двух кандидатов. По понятным причинам он поставил на первое место князя — боярина, а стольника лишь на второе.

Михаил имел неплохие шансы. Филарет нашел сторонников на посаде. На его стороне выступил патриарх. Со временем ближними людьми Филарета стали, помимо его брата боярина Ивана Никитича, бояре Федор Шереметев и князь Борис Лыков. Успех был бы невозможен, если бы Филарет не имел опоры в Боярской думе.

Гермоген поддержал сразу двух кандидатов, что вызвало разброд среди членов Священного собора.

Партия Романовых успела обнаружить себя действиями. Авторы Утвержденной грамоты царя Михаила подчеркивали, якобы Филарет выходил на Лобное место и убеждал народ не доверяться королю, который разорит Русскую землю и православие. Однако это свидетельство слишком пристрастно, чтобы можно было ему доверять.

Поляки обвиняли Романова, будто он, отправляясь в посольство, тайно договорился с патриархом не пускать королевича на трон, «а патриярх ему имался всех людей к тому приводить, чтобы сына его Михаила на царство посадити». В доказательство поляки ссылались на письменное свидетельство некоего Федора Погожего, который в расспросе на Москве своей рукой «весь злой завод и совет Филарета выписал».

Выборы не требовали личного участия Михаила в избирательной кампании. Но некоторый опыт такого участия он все же должен был усвоить, а отец постарался укоренить в голове сына мысль о его исключительном праве на корону.

Выступление духовенства против Михаила доказывало, что Филарет не успел снискать доверия князей церкви. Духовенство не могло простить Филарету службы при дворе тушинского «вора». Иерархи завидовали его быстрой карьере.

ЦАРЬ ВЛАДИСЛАВ

Семибоярщина пришла к власти в момент смертельной опасности. 22 июля в предместья Москвы с запада подступили войска Жолкевского, а 2 августа 1610 года Лжедмитрий II попытался ворваться в столицу с юга. Возникла опасность одновременного нападения на город тушинцев и королевского войска. Выступление черни в пользу «Дмитрия» внутри города грозило довершить катастрофу.

Коронный гетман Жолкевский использовал ситуацию и вступил в переговоры разом и с московскими боярами, и с тушинцами. Самозванцу он обещал, что король даст ему удельное княжество, если тот овладеет Москвой. Боярам предлагал присоединиться к смоленскому договору и присягнуть Владиславу.

На первом съезде с поляками русскую сторону представлял князь Иван Троекуров. Ему дан был наказ тянуть время и не допустить объединения двух неприятельских армий. Семибоярщина выдвинула множество условий избрания королевича: Владислав должен был принять православие, жениться на православной, прервать сношения с папским престолом, в Москве не приближать поляков, приехать со свитой в 300 человек. Все эти условия не соответствовали основному факту — катастрофическому поражению России в войне с поляками в обстановке гражданской войны.

Бояре напрасно пытались перехитрить гетмана. В конце концов Мстиславскому самому пришлось отправиться в его лагерь для переговоров. По случайному совпадению Лжедмитрий запалил столичные предместья и попытался ворваться в Замоскворечье в то самое время, когда Мстиславский вел с Жолкевским переговоры. Ян Сапега с литовскими людьми штурмовал Серпуховские ворота. Поляки из войска Жолкевского не спешили подать помощь «своим». Зато русские «союзники» коронного гетмана снялись с места и бросились на помощь москвичам. Не спросясь Жолкевского, Валуев атаковал Сапегу и погнал его прочь от Серпуховских ворот. Событие это произвело на столицу большое впечатление. Бездарный глава Семибоярщины тут же приписал успех дня своим дипломатическим стараниям. Ощутив почву под ногами, пропольская партия провела через думу решение не избирать на государство никого из московских бояр. Путь к избранию Владислава и миру с поляками оказался теперь расчищен.