Руслан Муха – Товарищ мэр (страница 43)

Но только он вытащил телефон, как из-за ворот внезапно выскочил Вовка.

— А что тут у вас? — он нахмурился, оглядывая нас и машины. — Я в доме был, свет вдруг погас… Галину Степановну ищу-ищу, нигде нет! Весь дом обыскал! Она как сквозь землю провалилась! Что случилось?

Мы с Генкой настороженно переглянулись. Я заметил, как его рука медленно, почти незаметно поползла к кобуре под пиджаком.

А Вовка, как ни в чём ни бывало, удивлённо уставился на охранников во внедорожнике, подошёл, осмотрел их, свел брови к переносице:

— А чего это с ними? — растерянно уставился он на нас, довольно искренне, даже наивно продемонстрировав недоумение.

— Свет, говоришь, погас? — Генка настороженно окинул взглядом особняк, явно расслабился, убрав руку с кобуры.

Я же наоборот, незаметно достал шокер и спрятал его в рукав пиджака.

Вовка продолжал заглядывать во внедорожник:

— Мне кажется, они обдолбались чем-то, — растерянно почесав переносицу, резюмировал он. — Вон, смотрите, у Васька и у Димы стаканчики из-под кофе под ногами валяются. Их, походу, траванули… Ну сами-то они точно не могли.

Вовка растерянно уставился сначала на меня, затем на Гену.

Генка заглянул во второй внедорожник, смотря под ноги охранникам:

— Голубые стаканчики, — задумчиво протянул Генка. — В таких Галина Степановна обычно ребятам кофе выносила.

— Да ладно, — Вовка нервно хохотнул, — ещё скажи, что это их Галина траванула.

— А вот этого мы знать не можем, — мрачно покосившись на меня, сказал Генка, а затем спросил Вову: — Её точно в доме нет?

— Да я ж говорю, всё обыскал, — развёл руками Вовка.

— А ты чего так рано вернулся? Забрал всё из областного центра? — вроде как невзначай, спросил я Вову.

— Да у меня ж это! Машина сломалась! — сокрушаясь, воскликнул он. — Заглохла намертво. Полдня торчал на трассе, пока эвакуатор ждал. А за документы позвонил в архив, договорился. Завтра курьером привезут. И чего вы меня вообще гоняли? Курьером же быстрее…

— Ты хотел скорую вызвать и на КПП позвонить, — холодным тоном напомнил я Гене, не сводя взгляда с Вовы.

Гена кивнул, снова вытаскивая телефон.

Нет, поверить, что Галя могла работать на Князева… Тихая, преданная женщина, которая знала все наши привычки, которая варила нам борщ и едва сдерживала слезы, когда узнала про амнезию. Она была частью дома, его душой. Да ни за что не поверю!

А вот Вовка явно темнит.

Я уж было собрался подкрасться к нему со спины и приложить шокер к шее, но он вдруг рванул к Гене, выбил у него из рук телефон и, выхватив из-за пояса пистолет, приставил ствол к его виску.

— А теперь тихо и без шума направляемся в дом, — совсем другим, низким и уверенным голосом сказал Вова. И лицо его тоже вмиг изменилось. С него сползла маска растерянного простачка, обнажив холодную, расчётливую жесткость.

— Ты чего, охренел? — растерянно, явно не ожидавший такого поворота, спросил Генка.

— Молча, Геннадий, топаем в дом, — велел Вова. — И ты, Женя, вперёд. Чего застыл? Не понятно? Шаг в сторону, и у Геннадия Петровича появится вентиляция в голове.

Я прикинул расклад. Расстояние не меньше двух метров. Учитывая физподготовку Марочкина, я не успею. За то время, что я потрачу на рывок, Вовка успеет пристрелить и Генку, и, наверняка, меня. Пистолет он держал уверенно, палец лежал на скобе, а не на спуске, но это не успокаивало.

Глава 21

Я повернулся и медленно, нарочито спокойно, пошёл к калитке. Спиной я чувствовал, как Вовка двинулся следом, прижимая ствол к голове Гены. Генка шагал, тихо матерясь. Нокаутировать Вову шокером сейчас было невозможно. Нужно было выждать время и приблизиться.

Мы вошли в дом. В прихожей было тихо и как-то даже пусто.

— Куда делась Галина? — спросил я, не оборачиваясь.

— С ней всё в порядке, — коротко бросил Вова. — Скоро увидитесь. А теперь в подвал. Быстро.

Мы прошли через холл к лестнице и спустились вниз. Затем прошли через тёмный тренажёрный зал, освещённый лишь тусклым аварийным светом, и оказались в зале с бассейном. Вовка пистолетом подтолкнул нас к стене.

В углу лежала Галина Степановна. Связанная и без сознания. Она дышала ровно, но слишком неестественно глубоко, будто спала крепким, непробудным сном.

Гена было рванул к ней, забыв на миг обо всём. Но Вова грубо оттянул его назад.

— Ещё раз такое вычудишь, пристрелю, — холодно сказал он.

Гена уставился на него, во взгляде кипела не только ярость, но и горькое, неподдельное разочарование.

— Как ты мог, а? — хрипло вырвалось у Гены. — Сука! Все это время! Я же тебя… я тебя почти за сына считал, падла!

Вовка усмехнулся. Усмешка была короткой, кривой и совершенно лишённой тепла.

— Его ты за сына считал, — качнул он пистолетом в мою сторону. — Законного наследничка. Он дичь творил, а вы все его в жопу целовали.

В его голосе прозвучала горечь. Странно. Это была не зависть. Скорее даже какая-то горькая обида.

— Что тебе нужно? — спросил я, мысленно рассчитывая обстановку.

Мы стояли у стены под прицелом пистолета. До края бассейна три метра. До Вовы два. Шокер спрятан в правом рукаве, но выхватить его и успеть нажать кнопку до выстрела очень рискованно. Нужно дождаться когда он окажется ближе или потеряет бдительность.

— Сначала достаем всё, что в карманах и не только. Достаем аккуратно. Оружие, телефоны, ключи. Всё что есть. Бросаем на пол перед собой.

Мы с Геной, под его неотрывным взглядом и дулом пистолета, медленно вытащили содержимое карманов. Мой травмат, Геникин огнестрел, наши телефоны, ключи — всё это легло на холодный кафель.

— Что тебе нужно? — вновь повторил я вопрос.

— Только код от сейфа, — сказал Вова, переводя пистолет с Гены на меня.

Его взгляд на миг скользнул по разбросанным на полу вещам. Затем, не опуская оружия и не сводя с нас взгляда, он резким, почти небрежным движением ноги пнул мой травмат. Тот заскользил по полу и с тихим плеском упал в воду бассейна. Затем последовал Генин пистолет и наши телефоны. Каждый всплеск звучал как приговор.

— Зачем тебе код от сейфа? — спросил я, ответ мне был не нужен, я попросту тянул время.

— Затем, что я знаю, то что нужно Князеву, там. Отец твой ничего умнее, кроме как прятать компромат в собственном кабинете, не придумал. Да и ты от него умом не особо отличился. Хорошо, что я от него этой тупости не унаследовал. Дай код, и я, может, позволю тебе попрощаться с жизнью по-человечески.

— В смысле, унаследовал? — непонимающе нахмурился я, хотя холодная догадка уже кольнула в груди.

— Да-да, братец, — нехорошо усмехнулся Вова. — Отец у нас с тобой один на двоих. Только меня этот ублюдок даже признать не захотел. Обвинил мою мать, что она хочет его семью разрушить, денег с него поиметь. Шлюхой её назвал. Угрожал. Сказал, если хоть кому-то скажет, то сотрёт нас с лица земли. А моя мама была не такая… Она его просто любила. Дура. Всю жизнь страдала, мучилась, замуж не вышла и умерла от этой любви, можно сказать. А я вот остался.

Я покосился на Генку. Тот судорожно сглотнул и виновато опустил глаза. Очевидно, что-то об этом он знал.

— Видишь, какая несправедливость получается? — размеренно продолжил Вова. — Ты в деньгах купался, козырял новыми телефонами по школе, брендовыми тряпками, а я в одном свитере два года подряд ходил. Твоя маманя по курортам летала, бриллиантами сверкала, а моя мать всю жизнь сама меня тянула. И этот ублюдок ни разу ничем не помог, ни копейки не дал. Я для него попросту не существовал.

Он говорил ровно, в его голосе не было нытья, только холодная констатация несправедливости, которая годами копилась в нём, как яд, разъедая изнутри. Теперь всё сходилось.

— А ты уверен, что ты действительно сын Миши? — спросил Генка, и в его голосе прозвучала не злоба, а какая-то усталая попытка донести правду. — Давно он как-то упоминал, что одна из любовниц залетела. Но он был уверен, что это не его ребенок, а эта девчонка залетела от кого-то другого и теперь шантажирует. Получается, это была твоя мать?

— Она не шантажировала! — взорвался Вова, наставив пистолет прямо в лицо Гене. — И да! Я уверен! У меня было достаточно времени, чтобы получить его материал и сделать тест ДНК. Я знаю, что он мой отец.

Он дрожал от ярости, и палец на спусковом крючке напрягся. Гена замер, понимая, что Вова может потерять контроль над собой и выстрелить.

В этот момент заговорил я: спокойно, почти отстранённо, стараясь отвлечь и успокоить Вову:

— Я согласен, Вова. Согласен, что наш отец поступил с тобой и с твоей матерью подло. Несправедливо. Ты имеешь полное право злиться. Но сейчас, в этой ситуации, у нас с тобой есть шанс всё исправить.

— Исправить⁈ — зло усмехнулся Вова, и его голос снова сорвался. — Да ты, сука, понятия не имеешь, каково мне жилось! Ты не представляешь, каково это смотреть, как твой отец гладит по голове, обнимает своего законного сына, а на тебя, стоящего в двух шагах, смотрит, как на пустое место? Каково это слышать, как он хвастается твоими трояками, но только когда они твои, Женины, а мои пятёрки его даже не интересовали? Я был для него никем. Как ты собираешься это исправить?

— Согласен, это я не смогу исправить, — сказал я. — Это прошлое. Но я могу исправить будущее. Всё, что отец не дал тебе, то, что должно было принадлежать тебе по праву, ты получишь. Я признаю тебя братом. Не на словах, а на бумаге, официально. Ты получишь свою часть наследства. Не совершай ошибку. Ты не убийца, Вова.