Руслан Муха – Товарищ мэр (страница 23)

Значит, о завещании он не знал. Хорошо. Генку можно вычеркнуть из списка подозреваемых. Но нужно было проверить ещё кое-что. Пустить нелепую и возмутительную «утку», чтобы понять, умеет ли Гена держать язык за зубами, и посмотреть, не вызовет ли это реакцию у тех, кто мог быть заинтересован в смерти Марочкина.

— Вообще, я его переписать хочу, — сказал я.

— М-м, ну и правильно, — рассеянно кивнул Гена. К этому моменту мы уже подъезжали к шлагбауму посёлка.

— Хочу сиротскому приюту всё оставить, — добавил я.

Гена притормозил и перевёл на меня мрачный взгляд.

— А не до хрена ли, Женек, столько денег одному приюту? — эта идея явно разозлила Гену не на шутку, как и было задумано. — Ты думаешь, они детям достанутся? Директриса всё хапанет и свалит из страны по тихой грусти.

— Бездумно перечислять я не собирался, — парировал я. — Думаю, Стас придумает, как правильно оформить. Может, фонд создам, который будет выдавать каждому выпускнику приюта определённую сумму.

Гена хмыкнул. В этот миг Васька уже поднял шлагбаум, и мы въехали на территорию посёлка.

— Дело твоё, конечно, но я бы не торопился, — протянул Гена. — Хотя бы пока память не восстановится. А то нагородишь ерунды — сам потом жалеть будешь. Да и насчёт сирот… Ты же понимаешь, какие элементы из приютов выходят?

— И какие же? — с любопытством уставился я на него. Мне и самому довелось пожить в приюте, ещё в послевоенные годы. Так что не понаслышке знал, насколько это тяжело. И всё же было интересно, как сейчас обстоят дела.

Гена нахмурился:

— Да обычные… — буркнул он нехотя. — Большинство на дно ляжет. Ты статистику видать совсем не знаешь? Девяносто процентов выпускников детдомов не доживают и до сорокета. Половина спиваются или снаркоманиваются, вторая половина быстро расходится по зонам. А оставшиеся просто поломанные судьбы, искалеченные души, и от безысходности в петлю лезут.

Я молча смотрел на его сжатые пальцы на руле. Знакомый привкус горечи подкатил к горлу. Свою статистику я тоже помнил, по косточкам сложенную из призрачных лиц и имён. Петька повесился в семнадцать. Саньку зарезали в переулке в потасовке. Борька, Тоха, Свят — просто сбухались. Из всех повезло только мне, я провел всего два года в приюте, потом нашлась тётка. А вот моим товарищам не повезло.

— А теперь представь, — мрачно продолжил Гена, — что будет, когда на этих сирот свалится куча денег. Боюсь, ты их просто быстрее добьёшь.

Конечно, я понимал, что Гена прав. Большие деньги — большая ответственность, и разбрасываться ими я не собирался. Но, слушая вполне разумные доводы Гены, понял: «утку» я задумал боле, чем удачную и самую что ни на есть возмутительную. И когда слухи поползут, если поползут, высказаться здесь захочется многим. А мне только и останется что смотреть, слушать, и делать выводы.

— Всё равно лучше отдам тем, кто в этом нуждается, — твёрдо сказал я. — Так что надо бы пригласить… Кто там занимался у меня завещанием?

В этот миг мы свернули к усадьбе Марочкиных. Гена не ответил, он напряжённо уставился вперёд.

— Этих, мать твою, нам тут еще не хватало.

Я тоже увидел — неподалёку от ворот стояла чёрная квадратная машина.

— Это кто пожаловал? — спросил я.

— Кто-кто? Конь в пальто, — зло процедил Гена. — В нашем случае — кобыла. Павел Кобылянский пожаловал. Вовка, мля… Не мог что ли позвонить и предупредить? Да и эти на камерах, снова в носу ковыряются.

— Кобылянский это хорошо и даже отлично, — спокойно ответил я, отстегиваясь. — Так даже лучше. Быстрее решим проблему с детским садом.

Глава 11

Мы с Геной поснимали кепки, я ещё и маску, и вышли из машины. Он всё ещё хмурился, бросая косые взгляды на чёрные машины. Я же, напротив, был максимально расслабленным — пусть видят, что нас не прошибёшь.

Те, кто сидел внутри автомобилей с наглухо затемнёнными окнами, выходить не спешили. Зато со стороны ворот уже спешил перепуганный Вовчик.

— Они только подъехали, я только собирался звонить, — затараторил он.

— Исчезни, — мрачно отбрил его Гена.

Вовка хотел было что-то сказать, но, поняв, что лучше не нагнетать, кивнул и скрылся за воротами.

Тем временем задняя дверь одного из внедорожников открылась. Тот, кто сидел внутри, явно намекал, что это мы должны подойти. Такой себе жест — решил, видимо, показать, что он здесь хозяин.

Я нарочито громко, не скрывая сарказма, так, чтобы слышали в машине, обратился к Гене:

— А что это мы гостей на пороге держим? Надо бы их в дом, что ли, пригласить.

Гена, не ожидавший, видимо, такого, удивлённо моргнул и вопросительно вскинул брови.

— Гости, конечно, — продолжил я, ещё более язвительно, — стеснительные совсем. Сидят там, выйти никак не могут. Может, им ручку надо подать?

Гена хмыкнул, быстро сообразив, куда я веду.

— А может, им ещё и дорожку красную расстелить? — подхватил он, чуть повысив голос. — Так-то таких важных гостей по-особому положено встречать.

Из машины, кряхтя, неторопливо начал выбираться грузный красномордый мужчина. С цепким и далеко недобрым взглядом.

— Вы чё, клоуны, тут устроили? — раздражённо спросил он.

Я наигранно вскинул брови, повернулся к Гене:

— А гости-то наши ещё и невоспитанные, оказывается.

Гена недовольно покосился на Кобылянского и сердито сплюнул под ноги.

— Это ты нам или себе? — набычившись, бросил он ему в ответ.

С переднего сидения тут же выскочил бугай, явно готовясь защищать своего хозяина.

Я же смерил Кобылянского суровым взглядом и поинтересовался:

— Вы, товарищ, собственно, зачем пожаловали? Проблему решать или сразу перейдём к угрозам?

Кобылянский дёрнул уголком рта, но промолчал. Бугай за его спиной шумно втянул воздух ноздрями, но не двинулся с места — видимо, ждал команды.

Я же продолжил:

— Если решать, то добро пожаловать, давайте обсуждать, — я указал взглядом на ворота. — А если с угрозами, так выкладывайте тогда. Мы послушаем, а потом расскажем, куда вам с ними, собственно, идти.

Кобылянский медленно свёл брови к переносице. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но он тут же разжал их, будто опомнившись. Глубоко вдохнул, выдохнул сквозь зубы и наконец произнёс:

— Ну идём, побеседуем, раз ты такой деловой.

Гена махнул кому-то в камеру на воротах, и они медленно поползли в стороны, открывая проезд.

Кобылянский коротко кивнул своему охраннику. Тот молча юркнул обратно в массивный «кирпич». Мы же вернулись в свою «Волгу» и, не дожидаясь, пока они тронутся, плавно въехали на территорию первыми.

Проехав по аллее, мы остановились у парадного крыльца. Гена выключил двигатель, но не спешил выходить. Наблюдал, как позади тормозит внедорожник, как из него неторопливо выбираются Кобылянский и его амбал.

— Ты уверен, что сейчас стоит с ним это обсуждать? — сурово уставился на меня Гена. — Ты как бы раньше вообще не особо в дела вникал, а тут ещё твоя амнезия. Начал ты, конечно, круто. Сразу показал ему, кто тут главный. Но… — Гена запнулся, на лице скользнули сомнения: — .. как бы нам сейчас жёстко не обосраться с этим Кобылянским.

— Не дрейфь, он сюда не политические вопросы приехал решать, — ответил я. — Он пришел возмущаться, какого хрена мы ему не даем детский сад за три копейки получить, а по сути, украсть. На нашей стороне правда и закон.

— А на его стороне деньги и связи. А еще он привык, что ему никто не перечит. К тому же он друг Хабарова.

— А разве на нашей стороне тоже не деньги и связи? — изображая удивление, вскинул я брови, а затем добавил: — А то, что он друг Хабарова, так это наоборот, скорее ему минус, чем плюс. Уверен, если там порыться в их махинациях, так там и Кобылянского есть за что привлечь.

— Ты бы это, — замешкался Гена, — поосторожнее там лучше с угрозами. А то вдруг решат, что ты всерьез… Так-то мне тогда весь ЧОП придется на уши поднимать, чтобы тебя охранять. А вообще, ты меня пугаешь после этой аварии, Женек. На кой-хрен ты вообще ввязался в эту муть с детским садом? Там же уже все было решено. Тебе-то и надо было просто сделать вид, что все в порядке.

— А не могу я, Гена, больше делать вид, что все в порядке, когда оно не хрена не в порядке, — отрезал я. — И ты прав, авария меня изменила. Видел я кое-что, пока без сознания был.

Гена настороженно уставился на меня, но при этом явно заинтересовался. А я даже и не сомневался, что он клюнет.

— Можно сказать, эта авария разделила мою жизнь на до и после, — продолжил я. — И знаешь, я уверен, что должен был там умереть в той аварии. Но как видишь, не умер. А если уж я заслужил второй шанс, значит и жить надо по-другому.

— А что ты видел, Женек? — таинственным шепотом произнес Гена. — Свет в конце тоннеля? Или может с тобой ангел говорил?

Я усмехнулся, неодобрительно покачал головой и начал вылезать из машины.

Я прекрасно знал, как общаться с такими как Кобылянский. За годы службы таких, которые возомнили себя пупом земли, я повидал немало. Но и в том, чтобы сходу угрожать, Гена прав. Не в той я ситуации. Да и задачи теперь другие, мне ведь не расколоть его нужно и вывести на чистую воду.

Давление и угрозы здесь ни к чему. Тут придется играть по другим правилам: выяснять, с кем можно сотрудничать, кого перенаправить в нужное русло, а кого попросту использовать. То есть применять другие инструменты: хитрость, знания, дипломатию. Недовольных, это понятно будет немало. Кто-то наверняка будет очень зол. И вот тогда для таких и оставим жесткие методы.